Никому не становится лучше от мысли,

что он стал частью истории.

Никому не становится лучше

оттого, что он — как в том фильме «Наши матери, наши отцы».

С начала войны я живу в Германии,

вынужденно учу язык, перебиваюсь в общагах

с другими вынужденно уехавшими.

В Германии всё пропахло историей,

и иногда я не понимаю, как немцы с этим живут.

Рядом с моим хаймом в Германии

был концлагерь.

Рядом с моим домом в России

всё время стоит моя русская боль,

и её хорошо видно, как одинокую новостройку

в степи пригорода.

Как скалу на тарелке.

Россия во мне — это степь,

в которой ты обречён быть беззащитным и голым.

Германия рядом со мной стоит чёрным лесом,

я в нём — маленький сжавшийся камень,

осколок древней скалы, оставшейся с древнего моря

и поросшей

шварцвальдским мхом.

На самом деле в Германии

я чувствую каждый день моё большое раскаяние

и такую же большую надежду,

и это нас точно объединяет.

Это сложно объяснить, но я буду стараться.

Германия — это безмерная страна.

Россия — это безмерная страна.

И всем нам с этим ужасно тяжело жить.

Я постоянно об этом думаю.

Что никто не хотел быть частью истории.

И я всегда думаю, как я должен

с этим быть.

Мэт и Андрюша расставались.

Один слушал грустную Бритни,

другой — Behind Blue Eyes Limp Bizkit

и уехал из Самары на мобилизацию.

А второй ещё оставался бояться

и потом тоже уехал.

В другую страну.

Потом они горевали на разных концах

страны и планеты,

и они были общим чувством необратимости.

Прости, но мы стали частью истории.

Прости меня.

Прости меня.

Дорогой друг,

единственная маленькая вещь, которую я могу сделать, —

это быть для тебя маленьким самураем

и всегда защищать тебя своими плечами

от таких же, как я, крохотных бед.

Прости меня.

Прости меня.

В истории моя роль очень маленькая.

Я постоянно об этом думаю.

Что никто не хотел быть частью истории.

И я всегда думаю, как я должен

с этим быть.

Когда рука полна звёзд,

кто-то бросает их, словно кости.

Каждая звёздочка — это один человек,

которого вижу или читаю,

и я мучительно думаю, чем обернётся это движение.

Мы части истории.

Мы части истории.

Так просто сложилось.

Мы части истории.

Это надо понять прямо сейчас,

но с этим мало что можно сделать.

Прости меня.

Прости меня.