Вся следующая неделя пролетела как один длинный изнуряющий день. Я просыпалась, завтракала и бежала на пары, пытаясь вспомнить хоть что-то после десяти лет пропусков. До экзаменов оставалось совсем немного, и бешеный темп подготовки не оставлял времени даже на обед.

Сразу после занятий я переодевалась и мчалась на отработку: драила раковины, оттирала зеркала, мыла душевые.

Из-за формы уборщицы, в которой приходилось ходить на дежурства, насмешки только усилились. Слухи о том, что я человек, разнеслись по всей Академии. Правда, открытых нападок, как тогда в столовой, больше не случалось, видимо, Лука всё же приложил к этому руку. Но расслабляться было рано. Я хорошо помнила прошлое и знала: рано или поздно всё повторится.

Закончив оттирать раковину, я сполоснула руки. Плитка, зеркала и краны блестели. В купальне стоял свежий запах отбеливающей пасты. Собрав тряпки в ведро, устало выдохнула.

— На сегодня всё, — обтерла пот со лба тыльной стороной ладони.

Мышцы гудели, одежда липла к телу, и я чувствовала себя грязной. Надо быстро сполоснуться и переодеться из униформы уборщицы в академическую форму, предусмотрительно взятую с собой.

Конечно, принимать душ в мужской купальне, пусть и с табличкой «Уборка», было сомнительным удовольствием, но тащиться через весь этаж в женскую, в грязной одежде, тоже не радовало.

— Помоюсь быстренько, — устало пробормотала себе под нос.

Прислушалась, в коридоре было тихо. Стянула с себя грязную одежду, скинула на пол. Потом надо будет занести в прачечную. Зашла в последнюю душевую кабинку, без шторок и дверки.

И почему бы Академии не дать студентам хотя бы немного приватности?

Несколько минут стояла под горячей водой, стекающей из лейки, прикрученной к стене. Закрыв глаза и подставив под поток голову, позволила волосам промокнуть.

Успею высушить и, может, еще в столовую загляну за булочкой и чаем.

На миг показалось, что всё начинает налаживаться. Сегодня был последний день моих дежурств. Уже завтра мне обещали выдать новое расписание, и я надеялась, что в нем не окажется больше таких изматывающих и унизительных обязанностей.

Из-за шума воды, барабанившей по макушке, не услышала шагов в коридоре. Только когда дверь распахнулась и раздались громкие мужские голоса, я открыла глаза, перекрыла кран и застыла.

— Еще и табличку повесили, совсем страх потеряли! — возмущался грубый мужской голос. — У меня до следующей пары двадцать минут. Я что, должен туда после тренировки идти и вонять?

— Ты и после душа пованиваешь, — усмехнулся другой голос, ниже и строже.

— А эта где? Уборщица.

Стоя в дальней кабинке, я почти ничего не видела, но поняла, что сюда зашла компания парней. Трое? Четверо?

Что делать? Выйти и попросить их дать время одеться? Отсидеться, вдруг не заметят?

— Ушла уже, видимо. Табличку снять забыла.

Раздался звонкий удар металла о плитку. Я вздрогнула.

— Бездна, да она еще и ведро тут оставила! Вот дура!

— Тут уже неделю студентка убирает. Ее Рейнер наказал за попытку сбежать. А она ведь из резервных, — начал охотно сплетничать третий голос.

— И за что только наши отцы платят? За такой бардак и содержание безродных отбросов. Тьфу!

Бездна! Они из магических семей. Если я выйду к ним голой, они могут расценить это как предлог!

Я закрыла рот руками и вжалась в холодную плитку.

Затаила дыхание, мысленно умоляя, чтобы они ушли.

Сколько студенток из резерва мечтали заполучить в Академии мужа-аристократа? Да ладно мужа — даже ради простого покровителя из богатой магической семьи многие были готовы на всё. Да и парни ради влиятельной невесты жертвовали принципами, не задумываясь.

А уж приемы вроде «случайно» обнаженных девушек, падающих на парней изо всех ожидаемых и неожидаемых мест, давно вызывали смех, хотя всё еще работали.

Как я объясню свое присутствие? Да и станут ли меня слушать?

Либо поднимут на смех, расскажут, что очередная девчонка пыталась соблазнить их в душе. Либо решат, что можно взять силой — раз сама пришла.

Сердце бешено заколотилось. Замри. Нет, выходить нельзя. Может, просто не заметят? Я попыталась считать вдохи, но сбилась на «раз… раз…».

Послышалось шуршание одежды. Парни явно раздевались.

— А это что? — с интересом спросил низкий голос.

— Форма, что ли?

Нашли мои вещи? Догадаются?

— Да она еще тут! — радостное восклицание пронеслось по купальне, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Метнулась по кабинке, но бежать было некуда.

«Скверна! Только не сюда!»

— Милая, ты где? — приторно позвал один из них.

— Прячешься от нас? — таким же противным тоном протянул другой.

Голоса приближались, проверяя каждую кабинку, одну за другой.

— Поиграть хочешь? — широкая фигура загородила проход, перекрывая свет. — Нашел!

Я подняла голову и увидела коротко стриженного парня с наглой хищной улыбкой. Кажется, на два курса младше… боевик?

По пояс обнаженный, он самодовольно играл мышцами груди. Сразу за ним показались еще трое.

Если это дети аристократов и они прямо сейчас возьмут меня, им ничего не будет. Академия не станет заступаться за безродную девчонку, которую сочтут соблазнительницей. Ради меня никто не поссорится с их семьями.

Я прикрыла грудь одной рукой, другую прижала ниже пояса. С каждой секундой пульс гремел в ушах всё громче, пока я почти не оглохла от собственного сердца.

«Что делать? Бездна, что делать!? Нет-нет-нет! Пожалуйста! Помогите!»

— Я… я ошиблась! — простонала сипло, едва слыша свой голос.

— Что говоришь, малышка? — парень наклонился ближе.

— Я перепутала душевые. Дайте я просто уйду! — сказала уже громче.

— Как уборщица могла ошибиться душевыми? — уголок его рта криво пополз вверх, придав лицу неприятное самодовольное выражение. — Обманывать нехорошо. Всё ты знала, нас ждала?