Выходя из кабинета ректора, Рейнер мельком взглянул на лист с расписанием для Виолки. Дежурства сняты, обычные занятия возвращены. Всё, наказание закончилось. Надо было только передать бумагу и надеяться, что все забудут об этом инциденте.

Он и сам почти успокоился. Почти. Всю неделю мысли об этой девчонке регулярно всплывали в голове, нервируя и раздражая.

Та ночь, когда она ревела в подушку как ребенок, до сих пор стояла в ушах. Слабачка. Зачем заранее оплакивать свою жизнь? Плевать хотелось на ее истерики и подслушивать было неприятно, раз уж речь не шла о побеге. Но всё же пришлось заставить ее замолчать: мешала спать.

Бегло просмотрев расписание с отметками дежурств, нашел фамилию Виолки в купальне на третьем этаже и пошел к лестнице.

С тех пор он слышал ее голос лишь раз в столовой, когда над ней издевались. Виолка тогда проклинала его последними словами за то, что он не вмешался. И правильно. С какой стати? Не его забота.

Куратор прошел мимо жилых комнат, когда в голове ударило: «Скверна! Только не сюда!»

Рейнер замер посреди коридора. Сзади в него врезался студент, который в ужасе пробормотал извинение и отшатнулся.

Что вообще происходит?

В голове прозвучал голос Виолки и вместе с ним нахлынули ее ужас и отчаяние.

С ней что-то случилось?

«Что делать? Бездна, что делать!? Нет-нет-нет! Пожалуйста! Помогите!»

Шаг. Еще шаг, потом другой, и Рейнер не заметил, что почти бежал в сторону купальни, где она должна была убираться.

Дверь едва не слетела с петель, когда он распахнул ее. Четверо придурков. И одна душевая, куда они ломились. Всё стало предельно ясно.

— Стоять! Руки вниз, глаза в пол! — рявкнул он, и парни застыли. Командный голос был натренирован именно для того, чтобы заставлять подчиняться в любой ситуации.

— Куратор… — начал один, но Алькор не дал договорить.

— Закрой пасть. Ты всё равно животное и говорить не должен. — Рейнер пробежал взглядом по лицам и узнал студентов второго курса из богатых аристократов. — Три месяца дежурств каждому. И попробуйте пожаловаться папашкам. — Лица парней вытянулись. — А теперь свалили.

Самодовольные ухмылки сменились гримасами страха. Парни мгновенно ретировались из купальни.

Куратор прошелся между скамеек, нашел полотенце и швырнул его в душевую. Что там с Виолкой, он еще не видел и от мысли, что опоздал, внутри за грудиной разлилась жгучая ярость.

А если они что-то с ней сделали? Рейнер сдержал порыв догнать и выпотрошить этих идиотов. В Академии нельзя магию к другим студентам применять, а если разок-другой лицом об стену, так это случайность — просто столкнулись неудачно.

Девчонка вышла, едва держась на ногах. Рейнер скользнул по ней взглядом. Белое аккуратное личико с красными глазами. Неровные пряди мокрых волос, прилипшие к щекам, ключицам и плечам. Тонкие руки, которые подрагивали, придерживая полотенце. Стройные длинные ноги.

Выгнув бровь, куратор даже не пытался отвести взгляд от дрожащей и явно успевшей замерзнуть девчонки.

— Не помню, чтоб слышал об отключении воды в женском крыле. — В нем клокотала ярость. Жгучая, всепоглощающая, необузданная. Она требовала выхода, но, увы, курсантов вымело из душевых и осталась эта... мелочь. Тревога, чужие мысли, полные ужаса, и его собственный гнев выплеснулись в обвинения. Алькор сцепил зубы. С силой сжал кулаки и процедил: — Скажи мне, как ты вообще до своих лет дожила?

Элира усмехнулась сквозь слезы:

— Не без помощи Мундуса. — Она подтянула полотенце выше, прикрываясь и отводя глаза. — Спасибо, что помог.

— О, ну отлично. Пожалуйста, — едко ответил Алькор. — А если бы нет? Ты бы и этих, — он кивнул на дверь, — тоже поблагодарила? Спасибо, что разложили? Спасибо, что вас только четверо было?

Она сверкнула на него глазами, щеки и уши залились краской.

— Да что ты от меня хочешь!? — Сделала пару шагов в сторону, пытаясь его обойти. — Спасибо я сказала, всё, отойди с дороги! Вообще себя спасать не просила, сама бы справилась!

— Вот как? А если не отойду? Справишься? — Рейнер начал наступать, попутно закатывая рукава рубашки. Медленно и неспешно, он вновь загонял Виолку в душевую. — Как ты справишься, мелочь?

Спина Виолки коснулась плитки, и девчонка поежилась. Он заметил. Прищурившись, Алькор проследил за тем, как, сорвавшись с мокрой челки, одна из капель упала девчонке на щеку, скатилась к уголку губ, где та ее тут же слизнула. Острый розовый язычок прошелся по пухлой нижней губе, собрав влагу. Это взбесило его еще больше! Было в этой замарашке что-то... странное. Будоражащее.

Совершенно его не устраивающее. Что-то, на что эти отбросы позарились.

— Ну так что? Долго стоять будем? Или что-то сделаешь наконец?

Она толкнула его в грудь и дернулась. Для того чтобы влепить пощечину, не хватало размаха, хотя девчонка явно пыталась. Одной рукой она скользнула по его телу, мягко коснулась груди и резко сжала сосок:

— Что, выгнал их, чтобы самому взять?! А я думала, у тебя нет проблем с кандидатками.

Рейнер выругался и, перехватив оба запястья Виолки своей лапищей, поднял над ее головой.

— Интересно... — плотно прижавшись к ней, он предусмотрительно блокировал своим бедром ее ноги. Она буквально проехалась голой задницей по его бедру, замерла, осознав, в каком положении находится. — Я могу тебя здесь же разложить. — Он замолчал ненадолго, по-новому исследуя ее лицо. — Один. Впредь думай головой. — Он легонько стукнул своим лбом об ее. Задержался, почувствовал ее дыхание. — Ты правильно заметила, не так чтоб голоден — мяса вокруг предостаточно. А те четверо с удовольствием бы полакомились. А теперь прикройся, будь добра. Раз прыти не убавилось, а дурости на всю Академию хватает, будет тебе еще одно задание на отработку. Одевайся. Жду там.

Не дожидаясь ответа, он вышел.