— Просыпайтесь, ваша светлость, — тормоша Бельского за плечо, приговаривал Верд. — Больше суток уже спите. Да и неприятности у нас.

Михаил с трудом разлепил глаза, веки были тяжелыми словно чугунные болванки, тело болело, каждая мышца в нем ныла. Сосредоточившись на будильнике, он уставился в обеспокоенное бледное лицо.

— Чего случилось-то? — кое-как садясь и протягивая руку к фляге, которую заботливо протянул Верд, спросил Михаил.

— А вы гляньте, ваше сиятельство, — указывая рукой на отсутствующую стену, дрогнувшим голосом произнес рядовой.

Бельский окинул взглядом их убежище. Люди медленно просыпались, рядом, сонно зевая во весь рот, сидела Ирина. Возле нее, замерев словно статуя, застыл Вулкан, справа, приподнявшись на локте, моргала Екатерина. Семейство Бергов было уже на ногах и спешно устанавливало все имеющиеся у отряда лампы, а за коробкой, в которой они укрылись, все вокруг снаружи медленно заволакивало непроглядной коричневой пылью. Поднятый в воздух песок обещал людям очередную песчаную бурю.

— Что ж так не везет-то мне? — вздохнул Бельский, и уполовинил содержимое фляги с водой, оставшуюся передал Ирине, которая смотрела на сосуд в его руках жадными глазами, и принялся натягивать сапоги.

Кое-как обувшись, он поднялся на ноги. Самочувствие было поганым, не при смерти, конечно, но все равно все тело нещадно ломило. К счастью, ветер задувал не со стороны отсутствующей стены, иначе все было бы куда хуже.

— Косынки на лицо натягивайте, — скомандовал он, — мы, к счастью, подготовились. После чего делайте из спальных мешков укрытия, вроде палаток, и заворачивайтесь в них. Больше ничего сделать не сможем, остается только ждать.

Он выпустил двойника, приказав тому охранять лагерь, расстегнул деревянные пуговицы на спальнике и, усевшись рядом с женами, закутался в него, оставив только узкую щель для дыхания. Остальные поступили точно так же, убравшись вглубь помещения. Вскоре в лагере установилась полная тишина, единственными звуками, которые остались, был треск поднятого в воздух песка, ну и изредка завывающий ветер.

Сидеть просто так было скучно, но деваться некуда, кричать, чтобы поговорить, лень. Единственное, что сделал Бельский, это, подтянув свой ранец, вытащил оттуда еще не черствую краюху хлеба и, вскрыв банку с консервами, принялся жевать волокнистое мясо. Тот, кто его готовил, не пожалел специй, так что, пока он насыщался, вылакал почти половину фляги. Это было некстати, поскольку запасы воды здесь, среди песка, убывали куда быстрее, и пока они не доберутся до стоянки, где всегда разбивал лагерь первый полк и имелся родник, наполнить фляги в этом мертвом городе негде. А туда топать немало, восемнадцать километров. Даже чуть больше, поскольку от границы города еще метров пятьсот.

На этот раз все успокоилось куда быстрее, и даже без потерь обошлось, никто никуда не провалился, не потерялся, имущество не пострадало. Самой большой проблемой у всех были запорошенные песком глаза, вот их пришлось промывать, тратя драгоценную воду. А еще песчаная буря разогнала всех духов, и золотых, и черных, их словно сдуло мощными порывами ветра. А ведь Бельский собирался еще пару часов поохотиться, поглотить парочку и накопители заполнить, да и желание имелось поэкспериментировать с ловушкой, чтобы попробовать пленить золотого. Но делать нечего. Огорченно вздохнув, Михаил скомандовал сворачивать лагерь. Двадцать минут, и вот уже отряд неспешно двигается по центральной улице, ведущей в нужную сторону. В небо был поднят беркут, которому предстояло потом лететь обратно на остров. Боярин изредка соединялся с его сознанием, чтобы взглянуть на картинку собственными глазами, но руины были мертвы. Единственное, что вызвало у него интерес, это почерневшее тело, лежащее на втором этаже разрушенного дома. У него был самострел, рядом валялась артефактная шпага, а еще мундир старшего рядового второго императорского полка, к которому принадлежал Верд.

Михаил заставил зверодуха спуститься и сесть на кусок стены, все же в полете не так удобно изучать детали. Ну, что сказать? Все понятно, тело было заражено скверной, и она расползалась по комнате, в которой умер солдат. Весь пол вокруг трупа был покрыт чем-то вроде мха, черно-зеленого цвета.

Михаил остановил отряд и, швырнув на землю кубик с Горынычем, выпустил зверодуха.

— Сейчас быстренько слетаю, уничтожу очаг скверны, — пояснил он, — негоже тут такое оставлять. А вы двигайте дальше по улице, нечего стоять на месте.

Коснувшись груди огромного дракона, он провел слияние, и ставший черным зверодух взмыл в небо. Лететь было всего пару километров. Добравшись до нужного дома, Михаил послал Горыныча в пике, и тот, выдохнув струю пламени почти с сотни метров, спалил не только оскверненное тело, но и часть пола, и вот тут вскрылось то, что тело там было далеко не одно. На вполне себе уцелевшем первом этаже валялись вповалку еще с полдесятка трупов, и скверны там было куда больше. С трудом посадив Горыныча на небольшой узкой улочке, Бельский выбрался из своего необычного транспортного средства и неспешно направился ко входу в дом. На всякий случай он укрылся за золотой броней. В нос пахнуло сладковатым запахом гниющего мяса. Михаил присел возле ближайшего тела и аккуратно перевернул его, скверна тут же попыталась атаковать потревожившего ее человека, но черно-зеленая нить соскользнула с золотой перчатки. Бельский изучил рану на трупе, потом перешел к следующему телу, потом еще к одному. Картинка не радовала, этих шестерых казнили, им всем перерезали горло. Произошло это до заражения или после, боярину установить не удалось. Михаил поднялся и, встав в центре помещения, призвал печать, которую он создавал специально для уничтожения скверны. Она была золотой и выглядела, как облачко золотой пыли. Он послал в него энергию из источника, и то начало расти. Раньше у него не было возможности испытать его на приличной площади, но скверну из мертвой крысы он изгнал без следа. Вот, наконец, печать набрала максимальный объем, вспыхнула, и во все стороны устремилась золотая пыльца. Она мгновенно разлетелась по комнате, оседая на телах и стенах. Надо сказать, результат Бельскому понравился, вся скверна, включая зараженные тела, вспыхивая черным пламенем и чернотой, осыпалась на пол. Михаил внимательно оглядел комнату, от покойников остались только мелкие вещи, но ни денег, ни других ценностей. Либо их и не было, либо тот, кто их прикончил, все собрал. А вот оружия он не тронул, все шесть шпаг и два самострела, правда, без зачарованных болтов, так и остались лежать возле тел.

Михаил призвал свою шпагу и, отсалютовав погибшим, покинул дом. Минута, и Горыныч опустился рядом с отрядом, который за время его отсутствие прошел чуть больше километра.

— Что там было, ваше сиятельство? — поинтересовался Берг.

— Много интересного, — поднимая артефактную ловушку с Горынычем и вешая себе ее на пояс, отозвался Бельский. — Причем интересное по вашей части, боярин. Там оказалось не одно тело, на первом этаже нашлись еще шесть тел, все убиты, хотя, скорее, казнены, кто-то перерезал им горло, собрав все ценное. Все заражены скверной. Все рядовые второго полка, но я не смог понять, убили их до того, как они заразились, или после. Но думается мне, все же после, сомнительно, что оскверненным и одержимым нужно было собирать с них ценности, и болты забрали, а вот шпаги бросили там. Я тоже не стал подбирать, не нужно нам лишнее внимание от дознавателей, когда до своих доберемся. Хотя, может, и зря, у империи сейчас проблемы с артефактным металлом.

— Война, — изрек, внимательно выслушавший Бельского, мрачный Берг. — И думается, этот дом тут такой не один. Верд, ну-ка вспомни, сколько людей из второго полка сюда отступило?

— Ваше сиятельство, нас прилично потрепали, но девять сотен тогда в строю точно стояло. Когда все рухнуло, и остатки полка побежали, многие погибли, так и не достигнув города, но до руин добрались сотни. Что дальше было, не знаю, я к вам угодил.

— Может, поискать еще такие дома? — предложила Екатерина. — Каждый такой очаг скверны отравляет Духов мир. И чем их больше, тем сложнее с ними справиться. Мои исследования не закончены, слишком мало материалов у нас с Марфой было, но мы думаем, что скверна способна разноситься по воздуху, ее споры будут попадать в людей через дыхание, а не при контакте как сейчас.

— И тогда оскверненных станет куда больше, — подвел итог Берг.

— Город огромен, — покачал головой Михаил, — даже часть его мы будем обшаривать неделями. Птичек у меня всего пять, одновременно я смогу контролировать трех, оставшись без наземных зверодухов, княгини еще по одной, и у вас, Николай Андреевич, один сокол. Мне повезло засечь одинокий труп, брошенный на виду, тут же придется искать тех, кто в домах, а это значит, нужно проверить каждый. Нет, мы не можем тут столько задерживаться, сейчас почти полдень, нужно идти вперед.

Берг нехотя кивнул, соглашаясь.

— Вы правы, боярин, да и не ограничиваются пятна скверны только этим городом, основная проблема будет на землях вольников, там, где все началось.

— А может, империя уже всех победила? — влез в разговор взрослых Никита. — Отец, ты же всегда нам рассказывал, что она сила, которую никто не сможет остановить.

Берг на эти слова улыбнулся и бросил на сына одобряющий взгляд. Остальные тоже улыбались, вера четырнадцатилетнего мальчишки в империю, которая тяжелой поступью, огнем и мечом опрокинет демонов и отвоюет захваченное, выглядела забавно. Но он не понимал, насколько опасен противник.

— Мне жаль, сын, — покачал головой Николай Андреевич. — На этот раз враг обладает возможностями, которым очень сложно противостоять, а… — он бросил взгляд на Бельского, — Михаил Иванович у нас всего один. Он очень силен, но в одиночку такие войны не выигрывают. Пройдут годы, прежде чем империя уничтожит этого врага.

Так, за разговорами, неспешно двигаясь по мертвому городу, они добрались до окраины. Трудным этот путь назвать было сложно, несколько раз им приходилось обходить провалы, еще раз они попали в небольшую и не очень сильную песчаную бурю, которая улеглась буквально за двадцать минут. Последние несколько километров окраины носили отчетливые следы боевых действий. Трижды Бельский зачищал могильники со скверной, причем трупы принадлежали не только людям, но и оскверненным. Их серые, покрытые черно-зеленой паутиной тела валялись на улицах, их никто не прятал. Теперь Горыныч метался от точки к точке, выжигая очаги скверны, но все прекрасно понимали, что это совершенно бесполезно. Какая разница, что они уничтожили два десятка, если не обнаружили сотню? Здесь требовалась полноценная чистка, от дома к дому. Второй причиной задержки стали золотые духи. Специально Михаил за ними не охотился, но несколько по пути все же попались, и он не мог пройти мимо. На этот раз никакой благотворительности, все для него и Кати с Ирой. Но Берг и его семейство были не в обиде, в прошлый раз они получили столько, сколько не получали за все прошлые годы. По просьбе Екатерины Федоровны Бельский попытался максимально ослабить золотого и загнать его в ловушку, но ничего не вышло, даже едва живым он сопротивлялся, и в итоге кубик рассыпался.

— Ну вот, — расстроенно произнесла артефакторша, глядя на то, что осталось от кубика, который, треснув, развалился на три части, — а ведь мне в какой-то момент показалось, что все выйдет.

— Не грусти, — обняв и целуя ее в лоб, подбодрил жену Бельский, — ты обязательно придумаешь, как его изловить, а я тебе в этом помогу. Михаил обвел взглядом отряд, который собрался вокруг них. — Все, народ, представление закончено, продолжаем наш поход, до границы города еще семь километров.

До старого лагеря первого полка дошли к вечеру, тут не было никаких следов разрушений, и колодец был на месте. Хотя Михаил опасался, что он может быть засыпан или отравлен. Но нет, все в порядке. Напившись студеной воды, от которой ломили зубы, он приказал устраиваться на ночлег. Да, с такой скоростью движения они будут идти очень долго, но соваться в лес, когда солнце духова мира почти село, было огромной глупостью. Может, демоны и не контролировали эти земли, но, скорее всего, это была их территория.

— Ваше сиятельство, — окликнул Бельского, разжигающего костер, Берг, — может, не стоит огня зажигать? Выдадим себя, его в темноте далеко видно.

— Все продумано, ваше сиятельство, — отозвался Михаил. — У меня двойник умение недавно приобрел, он купол может поставить маскировочный, не сказать, что большой, шагов семь в диаметре, но ни свет, ни звук за него не выходят. Правда, это все, ни от болта из темноты, ни от дождя не прикроет. Но то, что сквозь него никто ничего не увидит, ручаюсь.

— Поражаюсь я вам, боярин, — отозвался ошарашенный Берг, — везет вам на разные полезности. А чего раньше не использовали?

— Так он его только позавчера получил, когда мы к порталу шли. А когда мы золотых гоняли, он его усилил. Поначалу шага два всего был, но он черного охотника поглотил, который на Екатерину Федоровну напасть хотел, пока я на серебряного охотился, и прилично на нем усилился.

— Невероятно, мой крушила тоже всякой мелочи нажрался, но ничего такого полезного ему не привалило, — голос Берга звучал слегка расстроенно.

— Ничего, ваше сиятельство, — подбодрил его Бельский, глядя, как огонь начал лизать высушенные черным солнцем дрова, — может, чуть позже. Кстати, вот что интересно, я сейчас наблюдаю целых трех мелких фиолетовых духов вокруг нас, они даже для прокорма не годятся, так, сгустки, размером с кулак младенца, но факт интересный, ведь раньше они мертвые города не покидали, а теперь тут, в холмах, обретаются.

— К чему вы, ваше сиятельство? — насторожился Берг.

— К тому, что здесь, на континенте, многое меняется, — отозвался Бельский, протягивая руку и грея ее над пламенем. — Граница, из-за которой они приходят, становится все более дырявой. А теперь представьте, боярин, что посреди Создаля ночью возникнет черный охотник.

— Боги, упасите, — выдохнул старший дьяк.

— Именно, ваше сиятельство, — вздохнул Бельский. — Давайте мясо жарить, благодаря беркуту Ирины мы имеем четырех вполне себе упитанных зайцев, которых, пока я последнего золотого поглощал, вы выпотрошили и освежевали. Так что давайте их скорее приготовим, а то жрать хочется.

Именно в этот момент к ним подошли Ирина с Аглаей и Варварой и, отобрав у мужчин дичь, взялись за готовку.

Михаил на это пожал плечами и, позвав двойника, приказал прикрыть огонь куполом. Работал тот отлично и был даже чуть больше, чем он думал. Похоже, двойник еще кого-то поглотил, пока в руинах вместе Вулканом охотился, так что шагов десять в диаметре имелось. Поскольку источником защиты был зверодух, он его немного подвигал, чтобы получить оптимальную площадь. В итоге он сдвинул своего двойника, так что костер оказался у дальней границы, остальные расположились вокруг него полукругом.

Ночь прошла спокойно, Екатерина пыталась работать над каким-то артефактом, но при свете костра без нормального стола это было невозможно, и к полуночи она сдалась и все же решила лечь спать.

Рассвета в это утро так и не дождались, все небо было затянуто серыми тучами, отчего в Духовом мире, и так темном, сгустились самые настоящие сумерки. Соответственно температура воздуха тоже была на низшем уровне, градусов пять, не больше. Женщины зябко жались к костру, на котором закипал котелок с травяным взваром. Михаил же смотрел в сторону леса, по которому им предстояло идти не меньше пяти часов. Лес ему очень не нравился. Посланный в разведку беркут без проблем пролетел по всему пути, явных проблем в виде вражеских войск он не обнаружил, но вот очаги скверны, которые заражали деревья куда активней, чем каменные стены разрушенных домов мертвого города, имелись, и исчислялись десятками. В одном месте Бельский увидел брошенные на дороге тела. Обряжены трупы в серые мундиры второго полка. Было их с десяток. Ни оружия, ни ранцев, ничего, только останки, зараженные скверной. Насчет очагов он не слишком беспокоился, имея Горыныча, это не было проблемой. Но что еще скрывается в чаще? Ведь там обитало немало зверья. И если оно подцепило скверну, то любого неоскверненного считает врагом. Как бы тысячи зверушек не сбежались к ним, когда они войдут под своды.

— О чем задумались, ваше сиятельство? — сунув в руку Бельского кружку со взваром, поинтересовался Берг.

Именно в этот момент сверху спикировал беркут-разведчик, усевшись на ловушку.

— О проблемах, которые нас ждут, боярин, — отозвался Михаил, делая глоток горьковатого, едва подслащенного медом бодрящего взвара. Он быстро пересказал, что увидел беркут в лесу. — Не жалеете о том, что покинули остров?

— Есть немного, — бросив взгляд себе за спину и выясняя, не прислушивается ли кто, тихо ответил Берг. — Там было куда спокойней.

— Ваша правда, — согласился Бельский. — Еще не поздно вернуться, путь в лабиринте найдете по нашим меткам, через лес вас черные проведут.

Николай Андреевич несколько секунд молчал, потом покачал головой.

— Не вздумайте такое при Аглае предложить, она меня со свету сживет. Единственное, что заставляет ее двигаться вперед, это то, что она не знает, что есть путь назад. Так что закроем эту тему, у нас только одна дорога, и в данный момент она проходит через оскверненный лес.

Михаил кивнул и вернулся к костру.

— Десять минут, и выходим, — скомандовал он, залпом допив взвар, и, сполоснув чашку, сунул ее в свой ранец.

Перед входом в лес отряд на минуту остановился, все вглядывались во тьму. Узкая дорога, едва две телеги разъедутся, сомкнувшиеся над ней густые кроны. Каждый второй член отряда нес на самодельных полутораметровых шестах светильники, а Варвара должна была освещать путь своим улучшившимся светляком. Надо сказать, после поглощения целого золотого духа, ее дар сильно прибавил, шестнадцатилетняя девица поэкспериментировала, пока шли по мертвому городу, и без проблем продержала его весь маршрут. Золотой шарик, висящий у нее над ладонью, теперь освещал метров десять вокруг, что было куда лучше, чем прежние три.

Бельский окутался золотой броней, сразу призвав самострел и активировав печать видения духов и ночного зрения, и сделал первый шаг.

— Пошли, — скомандовал он нерешительно мнущимся за его спиной людям. — Надо как можно быстрее пройти этот неприятный отрезок пути.

Горыныч, ставший черным, следуя его мысленной команде, обогнал хозяина и пошел метров на пять впереди. Почти сразу он послал в заросли струю черного призрачного пламени, которое выжгло зараженное скверной дерево, прорубив приличную просеку, лес наполнился треском. О том, что это привлечет чье-то внимание, боярин не беспокоился, он был уверен, что те, кому надо, и без этого шума узнают о небольшом отряде.

Плотный туман лег на дорогу, когда они были примерно на середине пути. Печать обнаружения духов и ночного зрения спасовала и не смогла заглянуть за завесу. И только светляк Варвары без проблем сдерживал его, отгоняя метров на пять.

— В круг, — скомандовал Бельский. — Похоже, к ним пожаловал туманник, а может, и не один, а в компании. Аглаю и Екатерину в центр, защищаем их. Следите друг за другом, чтобы никто на зов не ушел. Говоря все это, Михаил активировал новую печать против ментального воздействия, которую они с Екатериной разработали, когда на Имперской заставе бушевала непогода. — Надеюсь, все помнят мой рассказ, как я туманника завалил на каменистых пустошах?

Катя, Ирина и боярин Берг кивнули, а вот члены его семейства отрицательно замотали головой.

— Я про это не слышал, ваше сиятельство, — произнес Верд, — но про тварей из тумана знаю. Беда это большая, зверодухи сквозь туман не видят. Хотя насчет черных не знаю, они сильнее, чем обычные, даже алые.

— Вот сейчас и проверим, — отозвался Михаил, скользнув в сознание двойника.

Ну, что сказать? Для того густая непроглядная пелена преградой не была, видимость посредственная — метров на тридцать, но в этих лесных зарослях и без всякого тумана хрен что разглядишь. Враг скрывался где-то среди деревьев, и он был не один, долго противник силы копил, десятки оскверненных зверей. Причем тут были такие экземпляры, что дрожь пробирала. Один крушила, измененный почти до неузнаваемости, чего стоил. Именно сейчас он мчался на отряд, снося мелкие деревца. Его поддерживала парочка матерых кабанов, крупные волки и зверье помельче, хотя заяц, размером с приличного пса и отросшими клыками, никак не подходил под категорию «поменьше». И такая ситуация была с двух сторон, а часть оскверненных зверей обходили справа и слева, завершая окружение.

— Отбиваемся, помогаем зверодухам держать внешний круг, — заорал Бельский. — Варвара, попробуй увеличить мощность своего светляка. Боярин, ослепляющую вспышку на девять часов от вас, нужно проверить, сработает или нет. Остальные болтами по врагу, когда приблизится.

Сам он, благодаря зрению двойника, создал вспышку, и, накачав ее энергией, отправил в крушилу и его свиту. Измененный, не измененный было неважно. Метрах в пятнадцати полыхнуло знатно, а рухнувшее дерево придавило волка, которому повезло не быть разорванным, остальных расшвыряло. Натиск с этого направления был остановлен, крушилу просто разорвало, как и двух кабанов.

Вспышка Берга сработала так, что любо-дорого посмотреть. Полыхнуло знатно и на мгновение разнесло туман на площади в тридцать метров в клочья. А вот результата, который она дала, Бельский не ожидал. Она не просто ослепила зверье, а выжгла скверну из трех десятков зараженных, те мгновенно упали замертво, лишившись того, что их контролировало и подчиняло.

— Отлично, боярин, — выкрикнул Михаил, — еще одну такую по дороге в ту сторону, откуда мы пришли.

— Не могу, ваше сиятельство, откат четыре минуты, раньше не выйдет, — развел руками Николай Андреевич и швырнул светлый болт в силуэт, мелькнувший в тумане.

Именно в этот момент оскверненные звери выскочили из завесы и тут же попали под удары черных зверодухов. Кому дистанционной техникой прилетело, кому когтями и клыками. Из-за спин их поддержали люди, черные и светлые болты. Никита принял какого-то шустрого и прыгучего крола на щит, и Верд, прикрывающий пацана, вонзил ему в брюхо шпагу. Эффективней всех был Горыныч, который, хоть и не очень далеко видел, но дорогу почистил. В одно мгновение струя пламени ушла в самую гущу, испепелив сразу с десяток оскверненных зверей. Враг отпрянул и прекратил лезть дуром, атаковать больше не пытался, так, хороводы водил. Михаил не обращал на это никакого внимания, он искал туманника. И ведь нашел, тот укрылся за деревом метрах в двадцати, изредка высовывая морду, но не рискуя приближаться.

Бельский усмехнулся и, создав в правой руке небольшой самострел, прицелился и выстрелил. Серебряная искра унеслась в белый непроглядный для человека кисель, пронзила насквозь ствол и угодила в спину туманника. Что там было, Михаил не видел, дерево прикрывало, но орал подраненный враг громко. Белая пелена исчезла почти сразу. Зверье, лишившееся маскировки, оказалось на виду, и было уничтожено людьми и зверодухами меньше, чем за минуту.

— Ох, ваше сиятельство, — выдохнул Верд, глядя на гору трупов, — ну и сильны же вы, мы в таком тумане людей десятками теряли, а зверодухов сотнями.

Бельский на это ничего не ответил, впереди ждала работа, Горынычу предстояло спалить всю эту погань.