— Выбрались, — с облегчением выдохнул Берг.

Михаил на это только кивнул. Лес остался позади, туманник там обитал не один, второй подстерег их на месте, где беркут обнаружил трупы солдат второго полка. И у этого имелась свита. Может, для простых людей это и стало бы проблемой, но не для Бельского с отрядом. Два десятка зверья и несколько поднятых людских покойников, которые, как марионетки, выползли на дорогу, неспешно ковыляя в сторону отряда. Их били болтами словно на стрельбище Варвара и Никита. Взрослые же разбирались с более шустрым врагом — зараженным зверьем, среди которого имелось аж сразу два крушилы и с десяток кабанов вперемешку с волками. Они перли толпой напролом, взяв приличный разгон. Бой прошел по отработанной схеме. Благодаря тому, что черные зверодухи видели сквозь туман, Николай Андреевич, Ирина и Михаил, используя их глаза, ударили умениями по площади — старший дьяк своим умением, Ирина черной звездой. А Михаил, выждав пару секунд, отправил золотую вспышку, которая разорвала на части и туманника, и трех последних волков, которые слепо крутились на одном месте, словно псы, гоняющиеся за собственным хвостом. Единственным опасным моментом данного боя можно было считать оскверненную белку размером с приличного кота, которая сиганула в самый центр отряда, метя в спину Аглаи, которая так и восседала на спине алтезе.

Выручил Верд, которого поставили приглядывать за супругой Николая Андреевича. Белка выбрала неудачную сторону атаки, свистнула артефактная шпага, и располовиненная тушка врезалась в землю.

К вечеру лес остался позади. Ночевать устроились в овраге, который располагался в стороне от дороги. Там и родник нашелся, и сушняка для костра имелось немало, а самое главное — он зарос довольно густыми кустами, которые частично вырубил двойник своей шпагой, расчистив место для лагеря.

— Завтра к вечеру должны до Хорара дойти, — произнес Михаил, — все же мы очень медленно двигаемся. Но там нас ждет проблема: видимо, последнее время дожди тут были серьезные, и река из неспешного ручейка шириной в двадцать метров превратилась в стремительный поток, который волочет с гор нехилые камни.

— Может, по одному с помощью Горыныча нас всех перенесешь? — предложила Ирина.

— Может быть, — согласился Бельский. — Мы с тобой эту схему проверили, так что вариант вполне себе приемлемый.

Как оказалось, зверодуху было все равно, сколько весу поднимать, главное, чтобы он был на хозяине. Михаил тогда закинул жену на плечо и провел слияние, после чего поднялся в воздух. Эксперимент занял час, потом спина стала совсем деревянной, и он приказал Горынычу, который, изредка взмахивая крыльями, висел в паре метров от земли, спускаться.

— Что еще видел беркут? — поинтересовался Берг.

— Ну, про реку я рассказал, — ответил Бельский, — дальше по дороге будет небольшая деревенька, домов на сорок. Чем жила? Без понятия, выглядит пустой. Но оскверненные в ней точно побывали, там очаг, придется нам походя его выжечь. Дальше птиц не летал. Хотя надо бы послать черного сокола первого ранга. До Заставного ему часа четыре лету на полной скорости потребуется, чтобы выяснить, что там происходит. Надо знать, куда мы идем, удерживает ли империя рубеж по реке Кеть или отошла вглубь.

— Миш, так может сейчас, — предложила артефакторша, — за ночь обернется, зверодухам все равно, ночь или день, они одинаково видят в любое время суток. Отправь и спать ложись, все равно контакт оборвется через полсотни километров.

— А знаешь, милая, я так и сделаю, — вытаскивая из ранца кубик с неулучшенным соколом и кидая его на землю, решил Михаил.

Хотя, что, значит неулучшенным? Черный зверодух при обретении физического образа сразу получил два умения. Первое — крик, причем очень сильный. На площади в десяток метров он мог вырубить кучу народу. И второй — дистанционную атаку стальными перьями, и было их шесть штук, почти все, как у его первой птички, только с поправкой, что мощнее и сразу, без кормления духами.

На то, чтобы объяснить молодому туповатому зверодуху, что от него требуется, ушло почти полчаса. Наконец, получив команду на взлет, черный сокол взмыл в ночное небо и за считанные секунды исчез во тьме. Почему-то Бельскому казалось, что птичку он больше не увидит. Ошибся, когда он проснулся от холодного, но, к счастью, обычного тумана, который заполз в овраг, его сокол сидел на ветке росшего рядом с лагерем развесистого куста и пристально смотрел на Михаила.

— А ты быстро, — выбираясь из спальника, произнес Бельский. Сохранять тишину не было никакого смысла, люди и так уже просыпались, только Варвара еще посапывала в своем спальнике. — Чего не разбудили?

— Доброе утро, милый, — улыбаясь, поприветствовали его жены в один голос.

— Мы тебя будить не стали, — продолжила Ирина, протягивая ему зубную щетку и коробку с порошком для чистки, — он всего десять минут назад явился, сомневаюсь, что новости могут как-то повлиять на наше путешествие. Вокруг пусто, а информация о том, что происходит у Создаля, носит, скорее, ознакомительный характер. Просто знать, так что не горит.

Бельский на это хмыкнул и отошел к роднику умыться и почистить зубы.

— Ир, — позвал он, — одолжи свое зеркальце, побриться надо, а то скоро зарасту.

Приведение себя в порядок много времени не заняло. Николай Андреевич последовал его примеру и тоже сбрил с лица поросль. То, что они в походе, не повод запускать себя.

Присев у костра, Бельский получил в руки кружку с горячим взваром и слегка разогретую на огне зайчатину, которую наловил сокол Ирины, поднятый для наблюдения за местностью, после того как они покинули лес.

Есть пришлось вслепую, поскольку завтрак он совместил с общением с вернувшимся разведчиком. Михаил получил почти три десятка картинок, потребовалось около получаса, чтобы разобраться в том, что сообщил ему сокол.

— Подведем итог, — наконец, вынырнув из сознания птица, произнес он. — Картина, конечно, преотвратная, все же тупой птиц, и взглянуть своими глазами и его — две разные вещи, но данные появились. За рекой наши, во всяком случае, Заставный в руках людей. Мост через Кеть разрушен, ну это мы и ожидали. Врага сокол не видел, но кое-что странное разглядел — вся степь за рекой изрыта, кучи земли, какие-то норы. Видел он еще и большие выжженные круги, абсолютно правильные. А еще там все заражено скверной. На той стороне укрепления, очень много новых, там настоящие засеки. Все они расположены на высоком берегу и тянутся на километры, войск там должно быть много. Но, как я сказал, птица тупая, и не знала, куда смотреть. Одно ясно, границу удерживает не один полк. Империя не отступает, а удерживает рубеж. До Создаля он долетел, город жив. Рядом с ним приличный воинский лагерь. Но город темный, ни одно окно не светится.

— Думается мне, ваше сиятельство, — подал голос Николай Андреевич, — мирных жителей могли эвакуировать в империю или в глубину континента. Любой зараженный играет против империи, становясь проводником скверны или ее солдатом.

— А что за норы и кучи земли на правом берегу? — поинтересовалась Воронецкая.

— Вероятней всего, Ирина Николаевна, оскверненные ушли под землю, там скрываются и оттуда атакуют, — предположил Берг. — Сомнительно, что они будут устраивать военный лагерь по имперским наставлениям, а прятаться до новой атаки на рубеж обороны где-то надо. Видимо, придумали что-то, чтобы их на открытой местности бить, вот и выкручиваются, как могут.

— Разумно, ваше сиятельство, — согласился со старшим дьяком Бельский. — Но это означает только одно, нам придется сильно думать, как попасть на ту сторону. А теперь подъем, и двигаем в сторону Создаля, нам идти и идти. Горынычу еще деревню зачищать, что у нас по пути будет, негоже оставлять очаг скверны.

До Хорара добрались к полудню. Да уж, скорость передвижения отряда была аховая. Когда Михаил только ехал в сторону города в компании егерей, путь от стоянки, включая переправу через реку, поход через лес и выход к лагерю, занял световой день. А сейчас у них полтора дня ушло только на то, чтобы до Хорара добраться. Беркут, занимавшийся разведкой, не обманул, река и вправду вспучилась. Она прилично разлилась по каменистому берегу. Не было и речи перейти ее вброд, стремительный поток унес бы любого. Если раньше она была по пояс, то теперь не меньше, чем по грудь, а то и по шею. Мимо Бельского, стоящего у самого уреза воды, протащило камень размером в половину его роста, следом проплыл кусок древесного ствола с обломанными ветвями.

— Нельзя туда лезть, — выдал Берг, останавливаясь рядом. — Даже если веревку натянем, снесет. А ждать, пока уйдет большая вода, тоже нельзя, может дней на пять затянуться, видимо, в горах большие дожди шли.

— Да уж, — согласился Михаил, — правы вы, ваше сиятельство, видимо, мне придется поработать извозчиком, сегодня вы все же полетаете внутри моего дракона. — Он развернулся и направился к остальным. — Сейчас я по одному буду вас переносить на тот берег. Начнем, пожалуй, с Ирины. Она способна за себя постоять, если что случиться. Милая, запрыгивай мне за спину, обхвати руками и ногами.

Княгиня Воронецкая послушно выполнила приказ, и через секунду Горыныч поглотил их. Два взмаха черными крыльями, две секунды полета, и вот они на другом берегу. Новое слияние, и Михаил вернулся на противоположенный берег.

— Кать, ты следующая, — скомандовал Бельский.

Переправа заняла час и вымотала боярина так, словно он лично каждого на своем горбу перенес, но делать было нечего, и отряд тронулся дальше.

С деревней возиться не стали, Михаил поднял в воздух дракона, и тот за двадцать минут призрачным пламенем выжег все, до чего успела коснуться скверна.

— Эх, лихо вы, ваше сиятельство, — выдал простодушный Верд. — Нам бы вашего зверодуха, когда в поле стояли против орды оскверненных, полчаса, и нет врага.

— Верд, с простой ордой тупых оскверненных Горыныч, конечно, справится, — произнес Берг. — Но ты же сам нам рассказывал, что с ними всегда одержимые, и я больше чем уверен, у них найдется, чем ответить, и смахнут дракона с неба минуты за две, так что не панацея он.

— Отдохнули? — окинув взглядом свой отряд, поинтересовался Бельский.

Все, кроме Ирины, включая Аглаю, которая восседала на алтезе, отрицательно замотали головами. Выносливая ловчая, намотавшая по руинам, наверное, не одну тысячу километров, на это только улыбнулась.

— Нет? Ну, неважно, вперед, — бодрясь, заявил Михаил. — Время дорого, нам еще дня два, а то и три топать до реки. Через час на обед встанем, вот и отдохнете.

К реке Кеть, по которой проходила линия боевых действий, маленький отряд боярина Бельского вышел через четыре дня. За это время не случилось ровным счетом ничего. Стычку с десятком оскверненных, которые в наглую топали по дороге навстречу, чем-то серьезным даже считать нельзя. Поднявшийся в воздух Горыныч спалил исковерканных скверной, скрюченных, продвигающихся на четвереньках людей с одного захода, после призрачного пламени на земле остались только почерневшие костяки.

Ни о какой нормальной переправе и речи не шло, весь день Бельский вместе с Бергом издалека следили за берегом. Николай Андреевич оказался прав, кучи земли — это излишки, выкинутые из подземных убежищ и ходов сообщения, оскверненные зарылись вглубь, и при свете черного солнца даже носу наружу не казали.

— Как думаете, ваше сиятельство, много их там? — поинтересовался старший дьяк.

— Очень, — отозвался Михаил. — Как переправляться на тот берег будем? Сомневаюсь, что они нас добром пропустят. Да и соотечественники могут из самострела пальнуть. Вы, Николай Андреевич, как человек тайной канцелярии, лучше скажите, что нас на том брегу ждет?

— Ничего хорошего нас с вами не ждет. Как служивых, бес знает, где шлявшихся, в подпол кинут, и будут душу на допросах мотать. Жен ваших, скорее всего, по-человечески поселят, княгини все же, и не последних родов, особенно Екатерина Федоровна, но и им допроса не избежать, как и моим. Мозголома позовут, уж больно история наша с вами звучать будет не слишком правдиво. А когда они о ваших талантах прознают, вот тогда держитесь. Кроме того, вы ведь не забыли врага своего, князя Долгорукова? Я плохо этого человека знаю, но кое-что слышал, не простит он вам сынка своего. Да и еще один повод у него убить вас появился, дочка за вас замуж вышла, да не одна. Какой вызов империи! Так что, как только до него дойдут слухи о вашем возвращении, вас попытаются убить, и попытки эти будут идти одна за другой.

— Ну, что сказать, ваше сиятельство? — задумчиво произнес Михаил. — Мысли наши сошлись, и мои даже мрачнее ваших прогнозов. Ну, да ладно, на все воля богов. Лучше скажите, как переправляться будем? Явно не плот строить, мостов тут на сотни километров нет. Интересно, как твари атакуют? Мы постоянно за берегом приглядывали, но кроме копошения, так ничего и не увидели. Неужели река в полсотни метров настолько для них непреодолима?

— Может, сокола поднять и брод поискать? — предложил Берг. — Пусть до него неделя пути будет, черные духи на себя удар примут, а мы по-быстрому пройдем.

— Сомнительно, — покачал головой Бельский, припоминая штабные карты, которые изучал, когда роту егерей принял.

Хоть убей, не помнил он на них ни одного обозначенного брода. Да и Кеть — не Хорар, это здесь она полсотни метров, а ниже по течению еще шире, берега крутые. Да и глубина приличная, по ней же суда ходят, небольшие, но все же, а значит, мель на ней — штука редкая. О чем он и сообщил напарнику.

— Тогда остается дракон, — бросил Берг. — Неподалеку от Заставного овраг есть, большой, заросший, вот туда ночью и надо людей по одному перевозить. Только вот сможет ли ваш зверодух пять километров с таким грузом пролететь? Ведь забираться высоко придется, чтобы ни твари зараженные нас не заметили, ни наши, а то ведь стрелять из самострелов начнут, мало не покажется.

— Придется рискнуть, — вздохнул Михаил, — другого нам ничего не остается. Сначала женщин переправим, потом сами, последнего Верда потащу. Хорошо, что Горыныч черным стал, ох, как хорошо, а то смотаться туда пять километров, обратно столько же, это десятка, а нас восемь. Плюс, как вы сказали, нужно повыше забраться. Итого, думаю, придется накрутить сотню километров. Давайте сокола вашего обычного поднимем в воздух, овраг этот глянуть нужно. Хотя стоп, ваш не годится, придется мне своего поднимать, своими глазами нужно смотреть.

— Это верно, ваше сиятельство, вы наш главный воздухоплаватель. Ох, и везучий вы человек. Надо же такого всего за пару месяцев добиться.

— Все мои успехи начались с Горыныча, — отозвался Михаил, роясь в сумке и ища нужную ловушку, с самым простым алым духом. — Если бы не он, лежал бы я рядом с Василько. Может, повезло бы, и наткнулся бы на нас кто из ловчих, тогда хоть костер бы был. А не нашли б, так и валялись бы два высохших костяка.

— И то правда, удача вам большая пришла, — согласился Берг.

Наконец, Михаил вытащил нужную ловушку, обычный сокол второго ранга, даже не алый, но ему хватит, чтобы туда-обратно слетать и найти тот овраг. Управился за час. Прав был Николай Андреевич, идеальное место для тайной высадки — и склоны крутые, и есть, где Горынычу сесть. Но что самое важное, рядом никого, никаких лагерей воинских, никаких постов и патрулей. До Заставного метров пятьсот, не меньше.

Загнав сокола в ловушку, Бельский уже собирался сворачиваться, и так прочти четыре часа провалялись в этой роще, как Берг предложил еще одну штуку.

— Михаил Иванович, а есть у вас черный дух, которого совсем не жалко? Знаю я, вы много их с собой тащите.

— К чему вы клоните, Николай Андреевич?

— Ну, вы ж капитан егерей, разведчик, — подмигнул старший дьяк. — Как насчет того, чтобы разведку боем провести? Загнать в один из ходов зверодуха, к скверне устойчивого, да посмотреть, что там, да как? Негоже к нашим с пустыми руками возвращаться.

— А если всполошим нежить? — задумчиво поинтересовался Михаил. — Нам бы тихо пройти, без шума. Не знаю, насколько они умны, но я бы точно начал искать того, чей зверодух приперся в мои владения.

Берг задумался. Доводы боярина Бельского были разумными.

— А если не здесь? — озвучил он новую идею. — Мы ведь этого черного списываем, пусть отбежит подальше, вон на пару километров выше старого моста. Насколько вы их контролируете?

Михаил задумался.

— Первый ранг — километра на три, второй — на пять, третий — почти десять. Но таких у меня всего несколько, и все здоровые, не протиснутся они в эти норы. Можно, конечно, быстро, используя Горыныча, отлететь сразу на десять километров и там устраивать переполох, но не хочу рисковать, ему ночью летать много. Вот что, Николай Андреевич, правы вы, нужно под землю сунуться, но я это сделаю, когда вас всех на тот берег переправлю, и только Верд останется. Мы с ним шороху наведем, и на взлет, так лучше будет.

— Разумно, ваше сиятельство, не зря вас капитаном над егерями поставили, все продумали, уходим.

Михаил согласно кивнул и, пригнувшись, двинулся сквозь рощу. А вообще нужно будет озаботиться печатью невидимости, или какой-нибудь маскировочной. Что-то ему подсказывало, что, если не удавят его в остроге, он не раз и не два на этот берег в земли оскверненных сходит.

Кто бы знал, как боярину Бельскому надоело в эту ночь работать извозчиком. Да, перелеты были короткими — взлет, разгон, планирование в овраг, высадить пассажира и обратно, на каждый уходило минут двадцать. не больше. Первой в путешествие отправилась визжащая всю дорогу от страха Аглая, затем Никита с Варварой, потом Ирина с Екатериной, ну и боярин Берг. В итоге на том берегу остался только Верд, который перебрался поближе к реке и норам оскверненных.

— Не боязно, ваше сиятельство? — поинтересовался рядовой, глядя, как из кубика появляется совсем небольшой волк, получившийся из сильно ослабленного зверодуха.

— Да не особо, — покачал головой Бельский. — Если что, сразу сбежим, а так, разведаем, что там, под землей, ну и черного проверим в бою. Все, приглядывай за мной, если что, сразу толкай, — выдав Верду инструкции, Михаил скользнул в сознание черного волка и отправил его к намеченной норе.

Для зверодуха не существует понятия «день» и «ночь», они видят одинаково, что на свету, что во тьме. Триста метров тот преодолел секунд за двадцать. Бежал он быстро, в ночи его почти не разглядеть обычным зрением, слабое черное свечение было едва заметно. Последний шаг — и вот спуск под землю. Лаз был не укреплен, нора приличная, высотой метра полтора, в ширину столько же. Волк, хоть и не сильно крупный, но протиснулся с трудом, особенно в высоту было неудобно. Вход никто не охранял, зверодух принялся спускаться вниз, наклон приличный, градусов тридцать. Но больше всего Михаилу не нравилась скверна, она была повсюду, черно-зелёная плесень покрывала стены и какие-то корни, под ногами ее было особенно много, волк словно по ковру ступал.

«А они старательные, — подумал Бельский, глядя на четвертый отнорок, уходящий куда-то в сторону. Это сколько же труда надо вложить, чтобы такое вырыть? Но куда они девают землю, ведь снаружи ее совсем не много? Да и как вообще это было вырыто?».

Михаил заставил волка остановиться и уставился на стену, но под покровом скверны видно было плохо. Следуя приказу, зверодух поднял лапу и стал счищать скверну. Попутно Бельский смотрел, как та воздействует на черного. При каждом контакте она поражала его слугу, но пока тот сопротивлялся, уничтожая попавшую заразу. Интересно, конечно, сколько протянет, ведь у всего есть предел.

Наконец ему удалось разглядеть стенку, она была ровная, почти гладкая, никаких следов когтей и инструментов, словно червяк прошел. Точно, вот оно в чем дело — червяк. Но откуда он такой взялся? Неужели на него так повлияла скверна? Плохо это, волк уже прошел метров сто, наклон почти исчез, и Михаил даже не мог представить, сколько до поверхности, но уж никак не меньше двадцати метров. Но если так, то твари могут, уйдя вглубь, и под рекой пройти. Что будет, если они докопаются до того же оврага, и хлынет оттуда поток оскверненных при поддержке зараженных зверодухов и одержимых? Так можно оборону обрушить одним ударом.

Он пустил слугу дальше, прав Берг, ох, как прав, нужна разведка, очень нужна.

Первого оскверненного волк встретил минут через пять, тот выскочил из какого-то небольшого отнорка, но ничего сделать не успел.

— Убей, — отдал Бельский короткий приказ, и волк, размывшись в воздухе, в один рывок оказался рядом.

Удар лапой, на которой появились внушительные когти, сорвали сразу половину черепа. С минуту Михаил выжидал, но никто больше на его слугу не бросился, так что зверодух сдвинул тело обратно в отнорок, чтобы не мешалось, и проход главный не закупоривало, и двинул дальше.

Коридор оборвался неожиданно, стены раздались в стороны, и волк ступил в подземную пещеру. Не сказать, что огромная, метров двадцать в длину и вдвое больше в ширину. На земле лежали оскверненные — десятки, может, сотни, вповалку, друг на друге. А еще тут были тела людей, их как-то на стенах развесили. На некоторых остались обрывки гражданских платьев, другие были в мундирах, один в сером — второго полка, остальные в темно-синих — первого, в котором и служил Михаил. Было их всего десяток, и от каждого расползалась черно-зеленая плесень, покрывающая стены. Еще Михаил увидел, как изо рта каждого, словно дыхание, вырывается какая-то пыль. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это тоже скверна, только она насыщала воздух. Любой человек или обычный зверодух, фиолетовый или алый, давно бы заразился.

Михаил уже прикидывал развернуть волка обратно, не хотелось терять ему даже такого ослабленного, но было поздно, выходов из пещеры хватало, он насчитал не меньше семи. Может, еще какие были, но их загораживали тела оскверненных. И именно в этот момент из одного такого появился большой оскверненный. Он был куда крупнее, чем остальные, и протискивался из лаза с большим трудом. Он уставился на едва светящегося чернотой зверодуха, немая сцена длилась несколько секунд, после чего пасть твари открылась, и по тоннелям разнесся долгий протяжный вой. Михаил вздрогнул, заболела голова, картинка расплылась, он с трудом удержался в сознании волка. Пока он приходил в себя, куча зашевелилась. Один за другим оскверненные приходили в себя и поднимались на лапы. Бежать было поздно, и Михаил отдал единственный приказ:

— Убей их всех. Если выживешь, ходи по этим тоннелям и изничтожай оскверненных, всех, кого найдешь.

Еще одной причиной отправить слугу в атаку было посмотреть на сражение, сколько протянет черный против нежити, и удастся ли его им вообще убить.

Волк рыкнул и ударил голосом по просыпающимся белым тварям. Одного дистанционная атака разорвала на части, нескольких других опрокинула. Волк же, размывшись, оказался в самой гуще, раздавая удары когтистыми лапами, кусая и отшвыривая мощных хвостом, ну и изредка порыкивая, разрывая ту или иную тварь на дистанции. Это была бойня…