Интерлюдия 1 . Барух, старый клоун.

Сколько Барух себя помнил, вся его жизнь была связана с бродячим цирком гистрионов (гистрионы- бродячие артисты в эпоху Рима - прим. автора). Ну, а как еще может быть иначе, если ты родился в семье дрессировщицы и фокусника? С младых лет юный Барух был приучен к нелегкому труду бродячего артиста. Сначала ходил с шляпой по зрителям и собирал плату за выступление, ухаживал за цирковыми животными, которых, правда, было не так уж и много: несколько собак, ослик, четыре лошади. Мальчик рос подвижным и ловким как обезьянка. Как подрос, стал учиться фокусам, искусству гимнаста, делал небольшие номера с животными. Народу в их труппе было немного, всего шесть- семь человек (кто-то приходил, кто-то уходил, кого-то подбирали по дороге, кто-то умирал) и поэтому практически все выполняли сразу несколько ролей. Так, к примеру, его отец кроме искусства фокусника, еще виртуозно метал ножи, писал тексты для песен и ставил сценки. Его мама не только вступала со своими номерами, но и шила костюмы, готовила. Силач Горх был еще кузнецом, занимался ремонтом вагончиков и реквизита, клоуны Пулб и Руф плотничали, ставили сцену перед выступлениями и играли на музыкальных инструментах. Старая Зельва (ну, как старая, чуть больше тридцати лет), их певица, лечила животных и артистов. Детей, кроме Баруха, у них в цирке не было и ему одному доставалось всё внимание взрослых, ну, и тумаки, если лез куда не надо или попал под горячую руку. Зато и учили его все. Так, к четырнадцати годам, Барух уже вполне сносно умел метать ножи, жонглировать различными предметами, управляться с животными, перевоплощаться на сцене в кого угодно, ходить на руках и крутить колеса. В пятнадцать лет возник вопрос женитьбы, и это стало проблемой. У других трупп девочек подходящего возраста не было. Раз в год, труппы собирались, устаивали большой лагерь, менялись артистами, обсуждали итоги, делились наиболее «хлебными» местами, подыскивали женихов и невест подросшим детям. Вообще-то Баруху была сосватана девочка из труппы одного знакомого отца Баруха Сакта Твина, но из-за горячки девочка не дожила буквально полгода. А найти на стороне было очень непросто, и дело было вот в чем: бродячие артисты всегда были низшей кастой, практически в любом обществе и поэтому не один более или менее нормальный отец из крестьян или горожан, свою дочь за гистриона бы не отдал. Помог случай, путешествуя глубокой осенью по дорогам Алларии и уже собираясь в город на зимовку, артисты наткнулись на крестьянский возок и несколько трупов растерзанных волками, видимо семью крестьян звери застигли по дороге и напали. К удивлению артистов, в возке нашли живую и невредимую девчушку, лет тринадцати. Таким образом Ревилла (так звали девочку), обрела новую семью, а Барух нашел себе невесту. С тех пор прошло почти сорок лет. Барух фактически возглавил труппу своего отца. В труппе менялись люди, но, к настоящему времени состав был более или менее постоянным и насчитывал восьмерых человек. У Баруха и Ревиллы было пять детей, две дочери и три сына, но двое (мальчик и девочка) умерли еще во младенчестве, еще двое выросли и покинули труппу, перебравшись в другие, и только младший сын пока еще оставался с отцом. Год назад ушла в мир иной Ревилла, простудившись под осенним дождем и Барух ничего не смог сделать. Вторжение Алларии застало циркачей недалеко от столицы Ветрии города Гланда, и это была проблема, так как убежать от войны было практически невозможно, просто некуда. Ветрея как бы была окружена весьма недружелюбными территориями: с запада как раз располагалась Аллария, и отсюда сейчас потоком шли войска, которым не стоило лишний раз попадаться на глаза (или ограбят или в рекруты заберут), с северо-запада располагались Бальстадские горы, населенные весьма недружелюбными горцами и куда бродячие артисты вообще старались не соваться. На северо-востоке было огромное озеро, по слухам не уступающее размером некоторым морям, со множеством островов, мелких речушек и болот, так называемый Озерный край. А с востока и юго-востока простиралась Бескрайняя Степь, населенная многочисленными степными племенами, и соваться туда мог только полный безумец. И лишь за Бескрайней Степью располагалось большое и богатое государство Диргем. На общем собрании было решено переждать в какой-либо глухой деревушке, благо сезон был удачным и денег у труппы на зимовку хватало. Им просто немного не повезло. Все окрестные леса оказались забиты беглыми крестьянами, дезертирами и разбойниками. А то и вообще непонятно кем, но до зубов вооруженным. Одна такая группа и наткнулась вчера на их небольшой лагерь. Итог был печальным- бродячие артисты были ограблены и убиты, а Барух, как бы в насмешку, повешен вверх ногами. Медленно тянулось время, минуты шли за минутами, часы сменяли часы, а смерть к старому клоуну всё не шла. Какое-то время Барух пытался бороться, высвободиться из узлов, но связали его со знанием дела и постепенно он сдался. Собственно, его жизнь уже подходила к концу, и он прекрасно понимал это, когда внезапно Барух почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Открыв глаза, старый клоун увидел перед собой заляпанного грязью и одетого в какие-то нелепые обноски молодого парня с колючим и равнодушным взглядом.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, после чего парень направился к дереву, к которому была привязана верёвка. Так получилось, что к дереву Барух висел спиной и что там происходит не видел, на какой-то миг он даже подумал, что парень просто ушел. Но нет, в следующий момент он почувствовал, как верёвка потянула его вверх, потом задрожала, а затем его стали опускать. Чтоб не удариться головой, Барух чуть изогнулся, насколько позволила затекшая спина, и в следующий момент шмякнулся о землю- излишне миндальничать неизвестный не собирался. Пока Барух приходил в себя, валяясь на земле, парень подошел и одним движением разрезал веревки на его руках. Полежав еще несколько минут, старый клоун сел и огляделся. На поляне ничего не изменилось, так же стояли повозки и лежали тела мертвых циркачей, даже неожиданный спаситель куда-то исчез, а нет…судя по шуму, тот копался в одном из вагончиков. Парень появился минут через пять, ловко выпрыгнув из вагончика, он направился ко второму.

Барух только было открыл рот, собираясь поблагодарить своего спасителя и узнать, как его зовут, но так и замер с открытым ртом- на поляне появились новые действующие лица, вернее старые, печально знакомые, разбойники.

Шкип.

После того, как Шкип перерезал веревки на старике, он решил порыться в вагончиках в поисках более подходящей одежды, так как сверкать дырками ему изрядно надоело, не сказать, что это доставляло такие уж неудобства, но если можно было переодеться в более комфортную (и чистую!) одежду, то почему он должен был себя этого лишать? Тем более, что спасенный дед не должен быть особо против. Покопаться толком не получилось, только он приступил к осмотру вещей, как от Зверюги пришел мыслеобраз - шестеро вооруженных мужчин, один из которых гордо восседал на лошади.

- «Спасибо» - ответил мысленно Шкип, выпрыгивая из вагончика и направляясь на встречу разбойникам, не, ну а кто это еще мог быть, если подумать? На солдат регулярной армии не тянули, слишком разношерстно одеты, да и внешний вид подкачал, а уж воняло от них…даже если бы Зверюга и не соизволил предупредить, Шкип вполне подозревал, что сам бы мог их унюхать за несколько десятков метров. Даже на наемников не походили… а вот на разбойный люд, вполне. Нападавших действительно было шестеро, картинку, спрятанный в кустах Зверюга передал точно: впереди, сидя на лошади, был главарь, аккуратно стриженный под горшок и выбритый брюнетистый крепыш, чуть плотнее и повыше Шкипа, лет двадцати пяти, в добротной одежде, оглядывая которую, Шкип особо обратил внимание на плотный коричневый плащ, брюки из черной ткани и такие роскошные сапоги (толстая подошва, металлический носок, высокий верх), что судьба главаря (не, ну а кто это еще мог быть), была мгновенно решена. Слева, на поясе (широким, с большими металлическими бляхами), висел короткий меч, а справа кинжал. Грудь главаря украшала изящная золотая цепь. Остальные разбойники были пешими и особо из себя ничего не представляли, крепкие мужики, да и всё. А вот к их оружию, Шкип присмотрелся особенно внимательно. Трое из разбойников были вооружены копьями и кинжалами, один луком, который он держал наготове, еще один перекидывал в руках боевой топор на длинной рукояти. Причем трое стояли рядом с лошадью главаря, а вот лучник и один из копейщиков десятка на два шагов дальше. Каких-либо доспехов у разбойников не было, не считая кольчуги главаря, край которой торчал из-под верхней одежды, и у двоих были кожаные шапки.

-Vides aliquis hoc vetus sacculum porcum stercore abstulit, (вы смотрите, кто-то уже снял этот мешок старого свинячьего говна. -лат) - небрежно бросил главарь.

Не успел Шкип удивиться тому, что же могло понадобиться на разгромленной поляне в такую рань разбойникам, как поводов для удивления стало еще больше - в его голове всплыл примерный перевод сказанного главарем разбойника…

- «Твоя работа?» - мысленно спросил Шкип у Зверюги, - «но как?»

- «Они думают, я просто считал их мысли», - пришел ответный мыслеобраз.

-Да что тут гадать, Глаб, - ответил главарю один из разбойников, стоящий рядом, - вот тот навозный червяк, что стоит перед нами, он и снял.

-Эй, червяк, ты зачем снял этого старого пердуна? Я не разрешал этого делать, - с усмешкой сказал главарь, обращаясь к Шкипу.

Шкип промолчал, потому что, во-первых, говорить было не о чём с разбойниками, а во-вторых языка он всё равно не знал.

-Ты оглох, червяк? - насмешливо повторил главарь.

-Судя по вони, которая идет от него, - влез с комментариями другой разбойник, - он просто обделался от страха.

-Не, скорее, у него рот набит навозом, -предположил первый, а остальные, включая главаря, ответили ему хохотом.

-Я повторю - червяк, зачем ты снял старика? Он был наказан, а теперь я накажу тебя. Придется тебе занять его место.

Шкип еще раз внимательно осмотрел главаря, с ног до головы,

- «Подходящий размер, - пронеслась мысль, - штаны и…хер знает, что это верхнее, чуть великоваты, конечно, но не критично, главное, чтоб обувь не была мала»

Он сделал небольшой шаг вперед:

-Мне нужна твоя одежда, сапоги и…- Шкип бросил короткий взгляд на животину, на которой сидел главарь, - твой конь…а, ты же классику не смотрел…

-Что ты там лопочешь? - изумился Глаб, - ты из северных варваров, что ли? Ты меня вообще понимаешь?

-Я думаю, - вмешался снова первый разбойник, - ему нужно помочь…если варвар не понимает языка, значит поймет палку, - и замахнулся тупым концом древка копья.

Старый клоун, уже окончательно смерившийся со своей участью, замер с открытым ртом - его спаситель внезапно дернулся в сторону разбойников, буквально размазавшись в воздухе. Первым кара настигла бородача, который замахивался копьем- парень слегка ткнул его в горло ладонью, из-под которой полилась кровь, а разбойник, захрипев, повалился на землю. Пробив горло первому, Шкип небрежно махнул рукой в сторону лучника, тот даже не успел вскинуть и натянуть свое оружие, как стал заваливаться с подковой в окровавленной глазнице. Выхватив из-за пояса копейщика с пробитым горлом нож, Шкип всадил в шею его соседа. Чуть сдвинувшись в сторону, ушел от лошади главаря и удара мечом сверху, перехватил руку, дернул, стаскивая того с лошади и нанося мощный удар ногой в затылок, и сразу же уходя в перекат от удара топором. Перекатившись, Шкип плавно уклонился от пролетевшего мимо копья, аккуратно его перехватил и с силой отправил обратно. Копейщик, бросивший копье, с пробитой насквозь грудью повалился на землю. Легкий уход с линии атаки (Шкип даже почувствовал ветер от пролетающего мимо лица лезвия топора), подхват под локоть, рывок с приседанием, подхват за челюсть и макушку, едва заметное движение, тихий хруст шеи. И всё, противники кончились, на всё схватку ушло не более пятнадцати ударов сердца.

Убедившись, что живых не осталось, (двое разбойников еще скреблись ногами по земле, но их уже можно было смело вычеркивать из списка живых, благо без автоматических аптечек они были не жильцы), Шкип направился в сторону реки, дойдя до берега разделся и плюхнулся в воду. Плескался он долго, никак не меньше минут двадцати несмотря на ледяную воду, да еще долго оттирал себя речным песком и глиной до скрипа кожи. А выйдя на берег обнаружил лежавшее на бревне чистое полотенце, штаны из тонкой зеленой ткани, короткую тунику и сапоги главаря разбойников. Одежда была хоть и поношенной, но чистой и опрятной. Хмыкнув, оделся (одежда была чуть велика), и направился к повозкам. На поляне, тем временем, произошли небольшие изменения: лошадь главаря была поймана и привязана к вагончику циркачей, на заново разожжённом костре висел котелок, от которого ароматно пахло травами, рядом с ним, на белой тряпице лежали куски черного хлеба, луковица, стояла глиняная кружка и что-то еще круглое, желтого цвета, похожее на картошку с Земли (ну, не видел Шкип до этого вареной репы, что тут поделать). Тут же был приставлен деревянный чурбачок. Присев, Шкип зачерпнул кружкой отвара, прихватил с тряпицы луковицу и ломоть хлеба. Из вагончика, с лопатой в руках вылез старик. Молча пройдя мимо Шкипа, дошел до края поляны и принялся копать. Закончив с едой, Шкип поднялся на ноги и направился к разбойникам, наступала самая интересная часть приключений - разбор трофеев. Сняв с одного из копейщиков плащ, Шкип расстелил его и принялся выгружать на него добычу. Первым был главарь, которые поделился отличными штанами из плотной темной ткани, похожей на шерсть, добротным кожаным поясом с широкими металлическими бляшками, хорошим плащом, золотой ажурной цепочкой, крепкой туникой, коротким, сантиметров шестьдесят, мечом, очень похожий на испанский гладиус (короткий меч римских легионеров. - прим. автора), с разукрашенными ножнами и волнистыми узорами на лезвии, замечательным кинжалом и кожаным кошельком с пятью золотыми и десятком серебряных монет, кольчугой (даже не ржавой!), до середины бедра. А вот остальные разочаровали, одежда была Шкипу не по размеру, обувь откровенно худая, деньги в основном серебро и медь, оружие так себе. В итоге, обыскав разбойников, в довершение к вещам главаря, Шкип разбогател на двадцать серебряных монет, почти полсотни медных, восемь средней паршивости ножей, три из которых были явно метательными, причем отвратительно сбалансированными, топор на длинной рукоятки, топорик на короткой, три копья, лук с десятком стрел, свернутой запасной тетивой для лука и кожаным мешочком с наконечниками для стрел. Правда с луком неудобно вышло, Шкип решил было его проверить, натянул, а то возьми, да и сломайся, пришлось удовольствоваться еще одной тетивой. Закончив с разбором трофеев, за ноги оттащил убитых к реке и побросал в воду, справедливо полагая, что ракам тоже нужно что-то есть. Вообще результат мародерки не впечатлил, слишком мало у разбойников всего было, а значит где-то совсем рядом должен быть их лагерь. Шкип бросил взгляд на спасенного деда, тот старательно копал землю, но дела у него шли очень туго - дед часто останавливался, копал медленно, и периодически болезненно морщился. До конца не понимая, зачем лично ему это нужно, Шкип подошел, молча забрал у деда лопату (тот пытался что-то возразить, но потом смирился), принялся копать яму сам. Когда через два с половиной часа яма была готова, старик подошел и робко показал в сторону тел. Шкип отложил лопату и принялся помогать перетаскивать в яму тела циркачей.

-Habesne pecuniam? (у вас есть монеты? -лат.) - робко спросил старик Шкипа, когда они положили первый ряд тел показывая на погибших

-Ничего не понимаю, отец, - покачал головой Шкип, -Зверюга, что этому старому хрену нужно?Зверюга? Блин, заснул?

Вздохнув, старик направился к одному из фургонов, залез, а вернувшись показал Шкипу несколько мелких медных монет, которые, спустившись в яму, положил на глаза погибших (хватило только для троих), после чего ловко вылез и растерянно развел руками.

-Деньги нужны, - догадливо кивнул Шкип, затем дошел до разложенного плаща с трофеями и вернулся с горстью меди. Закончив с похоронами, умылись и направились к костру, где уже остывал котелок, на этот раз с кашей.

-Барух, - сказал старик, прижав руки к груди.

-Шкип, - ткнул пальцем в себя Шкип, забирая из рук старика (ну, как старика, когда тот тоже вымылся, чуть привел себя в порядок, то выглядеть стал чуть моложе, лет на пятьдесят - пятьдесят пять где-то), миску с кашей и ломоть хлеба. За едой время зря тоже не теряли, продолжая странный разговор.

- culter, - ответил Барух, когда Шкип указал на нож, которым резал овощи, - нож.

-catino (блюдо)…

- calceatus, (обувь), - повторял за Барухом Шкип…

…-Стоять! - грозно рыкнул десятник конного разъезда, -кто такие? Отвечать быстро!

-Господин, - кротко склонился сидящий на передке вагончика Барух, натягивая повод и останавливая повозку, - мы бедные гистрионы, путешествуем чтоб заработать себе на кусок хлеба и крышу над головой.

-Куда идете?

-Мы следуем в город Альбин, дабы развлечь славных воинов императора…

-Альбин не под рукой императора, - строго сказал десятник, подозрительно рассматривая циркачей, - там главный граф Сирен, и он не любит разную бродячую шваль…

-Господин, - согнулся глубже Барух.

-Как тебя зовут, старик?

-Барух, господин…

-Сколько вас?

-Нас только двое, славный воин, я и мой брат Аларк…но он немой от рождения…

Сидящий рядом старик закивал головой и протяжно замычал…

-Почему вас только двое? Где остальные?

-По дороге на нас напали разбойники из дезертиров Ветрии и всех наших убили, мы уже ждали смерти, но патруль, такой же как ваш, нас спас…

-Что вы везёте, оружие есть?

-Господин, мы бедные бродячие гистрионы- циркачи, у нас нет оружия…а везем наше имущество, что чудом уцелело после грабежа…

-Вы, Оливий, Бравий, посмотрите, что в повозке, - приказала десятник паре своих солдат. Легко соскользнув с лошадей, воины направились к повозке, но заглянув, резко подались назад.

-Фу, ну и вонь…- выругался один из них

-Простите, у нас портятся продукты, и мы не можем постирать вещи, да еще нет сил вытащить поганое ведро из вагончика… - еще ниже склонился Барух, - господин, мы всего лишь два безобидных старика, мы не можем причинить вред таким славным воинам, как вы…

Десятник графа Сирена еще раз оглядел стариков, их замызганную одежду, изъеденные язвами руки:

-Проваливайте, да поживее, - принял он наконец решение, - только в Альбин не суйтесь, там не будут с вами долго разбираться и повесят…пропустите их! - кивнул он своим воинам

-Спасибо, добрый господин, пусть Арьесис (Бог Войны, покровитель воинов. - прим. автора.), хранит тебя, - еще раз поклонился Барух, и махнул рукой второму старику, который слегка дернул поводьями, заставляя мулов начать движение.

-Всё, проваливайте уже, пока я не передумал.

Лишь к концу второго дня путешествия Шкип в полной мере осознал, насколько ему повезло со старым клоуном. Мало того, что тот полностью взял на себя весь быт: готовил, стирал, подогнал по фигуре Шкипу два комплекта одежды (один тот, что «поделился» покойный главарь разбойников, а второй, одного из погибших циркачей), помогал охотиться с помощью силков, и это у него получалось даже ловчее чем у Шкипа, так он еще в совершенстве знал съедобные грибы и растения, лечебные травы, умел обращаться с повозкой и запрягать мулов в фургон, метал ножи, да так, что смог даже впечатлить Шкипа. К тому же прекрасно знал все дороги Ветрии. И когда Шкип, частично выученными словами, а частично знаками объяснил (больше, конечно, знаками, просто махнув рукой в направлении полёта корвета), куда ему нужно попасть, Барух коротко кивнул в ответ и стал собирать вещи в дорогу. В принципе, тут не было ничего удивительного, за свою долгую (по меркам средневековья) жизнь, старый клоун не один десяток раз объехал Ветрею, Алларию, Гардан, Беркас, Любеж, и прочие близлежащие государства. Только в Диргеме не был Барух со своим цирком, но это легко объяснимо, во-первых, для того, что попасть в Диргем, нужно было пересечь Шингакскую, или как её еще называли Великую Степь, а сделать это и не попасть многочисленным гуртам (небольшие отряды по 15-30 человек. - прим. автора) степняков - кендызов, было практически невозможно. Не, оказаться даже и в этом случае в Диргеме можно было, но уже с рабским ошейником на шее. Во-вторых, Диргем был очень закрытым государством и старался к себе никого, (на ком нет рабского ошейника), к себе не пускать, даже у купцов скупая товар на границе. Весь быт странствующих гистрионов- циркачей был на них самих, так что любой научиться всему. Правда надо сказать, что и Шкипу удалось впечатлить циркача, и не столько расправой с разбойниками. Когда Шкип, порывшись в реквизите, загримировался под старика, Барух крякнул и не нашел к чему придраться, как ни старался.

После похорон циркачей, Шкип пробежался по следам разбойников, в нескольких километрах нашел их лагерь, с двумя часовыми, которые обогатили его еще на несколько ножей, небольшой арбалет с запасом стрел, копье и топорик. Быстро обшмонав лагерь Шкип понял, какие муки обычно испытал Изя Кацман, когда не мог забрать все трофеи. Добра в лагере у разбойников было не сильно много- пара мешков с мукой, бочонки с мясом, мёдом, большие глиняные кувшины с маслом и зерном, немного серебряной посуды, несколько лошадей и мулов. Не сказать, что этого было прям уж навалом, но достаточно, чтоб эта банда могла прожить месяца месяц - другой. Обыск жилища главаря принес еще серебра, несколько тяжелых золотых монет и шкатулку украшений. В итоге, прихватив все серебро и золото, небольшой серебряный кубок с тарелкой, ложкой и вилкой, немного муки, мешочек с солью, вяленого мяса, бочонок с вином и мёдом, нагрузив это всё на двух мулов и лошадь, вернулся на поляну к Баруху. Глядя на всё добро, Шкип решил, что разбойникам подвернулся какой-либо купец, или те ограбили богатый дом. Прятать или портить всё остальное он не стал, справедливо решив, что может кому еще пригодиться, ну, или может ему самому, если вдруг он когда вернется. Больше всего сожаления вызвал тот факт, что пришлось оставить всех лошадей, ну, потому что мулов еще можно было объяснить в хозяйстве нищих циркачей, то вот лошадей уже нет. Барух потом предположил, что разбойникам попался или знатный чиновник, бегущий от войны, или купец какой, а может другой отряд мародеров, груженый добычей из города. Трофеи перегрузили в вагончик циркачей, туда же спрятали оружие разбойников. Причем Шкипа серьезно озадачил этот вопрос, так как бросать оружие, хоть и дрянное, не хотелось, но вот как везти…Выход снова подсказал Барух, который, догадавшись о затруднении Шкипа, поманил того за собой в вагончик, разгреб хлам, и сняв половичок, открыл небольшое углубление в днище повозки. Туда легко поместились ножи, короткий меч главаря, тетивы от луков и стрелы. По размерам, конечно, не подходили копья, но и тут был найден выход- Шкип просто снял наконечники, и спрятал в тайнике только их, а древки приладили под днище повозки. Там же были заныканы серебряные и золотые монеты с украшениями.Весь хлам, собранный Шкипом на хуторе, кроме серпов и тетивы с лука, отправился в кусты. С помощью Баруха, перетащили Зверюгу в фургон. Нужно заметить, что инопланетный зверь совсем не удивил старого клоуна, или тот умело это скрыл, да и на вполне конкретное и недвусмысленное предостережение Шкипа лишь коротко кивнул седой головой.

Шкипу очень понравился вагончик циркачей своей простотой и функциональностью (немного позже именно такая конструкция, только чуть усовершенствованная, была положена Мишей в основу боевых фургонов ополченцев, легионеров и переселенцев). Чуть больше четырех метров в длину, два в ширину. Внутренне пространство, как бы разделено на две комнатки, по середине глиняная печь, для обогрева и приготовления пищи, на противоположной стороне от неё- выход. В каждой комнатке по краям два длинных сундука с едой, посудой, инструментом и так далее, длиной метр семьдесят где-то, шириной полметра, они же выполняю роль топчанов для сна. Сверху полки для вещей и привязанные тюки с разным барахлом, спереди выход на передок для управления мулами, сзади -небольшая кабинка под туалет. Стены вагончика обиты плотной тканью, фанерная крыша, обтянутая дополнительно пропитанной смолой парусиной. Конструкция легкая (её без проблем тащили два мула) и крепкая. Зверюгу положили, не без труда, в переднюю «комнату», сами обживали заднюю.

Их путешествие длилось уже второй день, и за это время было пройдено приличное расстояние, тем более что, Шкип прекрасно видел в темноте, и они ехали даже ночью, лишь останавливаясь на крайне небольшой отдых, рассчитанный в первую очередь для мулов. Пару раз встретились разбитые и ограбленные телеги, видимо, снова шалили разбойники или наемники, пять раз их останавливали разъезды и посты, но после быстрой проверки, а иногда и пары серебряных монет, отпускали. В деревни, что попадались по пути, старались не заглядывать. Раз, во время краткой остановки в темноте, на еду и сон, Шкип во время разведки округи, наткнулся на лагерь, в котором расположились на ночлег около двух десятков конных воинов, точнее сказать, семнадцать. Немного понаблюдав за ними, Шкип выждал удобного момента и нанес «визит вежливости», искренне полагая, что захватчики в чужой стране (а Барух уже кое-как рассказал о политической обстановке в окрестностях и раскладах) могли бы вести себя более осторожно. Хотя, честно сказать, особо Шкип не мародёрил, так, прихватил отличный кавалерийский арбалет, недурственные сапоги одного из вояк, пару хороших ножей, несколько кошельков (подбросив пару разным хозяевам в качестве шутки), какой-то тубус с бумагами, причем происходило это всё в то самое время, когда в нескольких десятках километрах восточней, Света рассуждала о моральной стороне в сборе трофеев в разбитом лагере разбойников. Закончив экспроприировать экспроприаторов, Шкип старательно проложил цепочку шагов в противоположную сторону, отойдя от лагеря, после чего заложил несколько петель, которым позавидовал бы любой заяц, и с рассветом вернулся к месту ночлега. Злые как черти вояки догнали их рано утром, Шкип с Барухом только- только отправились в путь, и долго их трепали допросами, видели ли они кого или нет. Не получив ответа, командир отряда огрел Шкипа плёткой и отряд рысью поскакал дальше.

Интерлюдия 2 Альгиз Степная Лисица

Честно говоря, они нарвались сами. Их гурт слишком увлекся погоней за табуном степных косуль- джайганов и проморгал появление двух гуртов кызылчи, племени, которое враждовало с племенем корсачи, степных лисиц.Изначально их рейд был как бы экзаменационный, после которого они должны были стать полноправными арланги (воинами). Состав отряда был подростковым, двенадцать сорвиголов возраста пятнадцати- шестнадцати лет, под командованием десятника, суровой и опытной Калга-гизы, которая в их племени была главной по подготовке соплячек. В этом рейде они охотились, проверяли границы земель племени, навещали удаленные стойбища, ну и иную добычу выслеживали. Не, конечно, последнее было маловероятным, в Степь дураков соваться не было, одиноких путников или небольших групп чужаков давно не появлялось, нравы среди кочевников были простые и незамысловатые- аркан на шею и в Диргем на рынок, но как говориться, чем Мать-Кобылица не шутит. Путников им и не попалось, а попалось большое стадо джайганов, погоня за которыми привела к тому, что они утратили бдительность, и зашли на чужие земли (хотя в степях это очень условный термин), и сами оказались в роли добычи. Чтоб отбиться, даже не могло быть и речи, врагов было в два раза больше, да и сами они был не зелёными юнцами, а опытными и матёрыми воинами. И Калга-гизы, мгновенно оценив обстановку, дала команду к бегству. Собственно, ничего постыдного «лисицы» в этом не видели, и за трусость не считали. В отличии от боя, тут шансов было гораздо больше, их лошади не уступали скакунам врага, а вес наездниц был гораздо меньше их противников, по крайней мере, так казалось по началу. Однако, уже вскоре погоня стала нагонять, сказалось то, что лошади «лисиц» были уже уставшими и соревноваться в скорости с лошадями кызылчи долго не могли. Кроме того, там были такие же степняки, как и они, а значит, все обычные уловки, хорошо помогающие против диргемцев или жителей западных земель, тут не работали.

Когда их гурт скрылся на короткое время в очередной балке, Калга-гизы приказала:

-Вы скачите дальше, а я уведу погоню, а вы…

Вот тут-то и проявился несносный характер Альгиз, одной из младших дочерей вождя, старой и мудрой Агдуль-базы. Не дослушав наставницу, она мигнула сестре, такой же шкодливой и дерзкой Ульгиз, и они дружно рванули с места, возвращаясь назад, лишь крикнув на прощание:

-Мы их уведём! Хаш! Хаш!

-Хаш! - подхватили одобрительно остальные, вскинув сабли и короткие копья.

-Стойте, козы! - только и успела крикнуть Калга-гизы, прежде чем две оторвы скрылись в облаке пыли.

-Храни вас Мать-Кобылица, - прошептала она, и громко добавила, - не рассиживаемся больше, дашь, дашь, дашь! (ходу, ходу, ходу, - прим. автора).

Выскочив из балки, Альгиз и Ульгиз оказались прямо перед носом, оторопевшей от неожиданности погони, и пустив по стреле, из которых не одна не прошла мимо, поскакали что было сил прочь.

Погоня длилась пару часов, «лисицы» петляли, постоянно меняли направление движения, что не могли обойти, отстреливались, пока не кончились стрелы. Один убитый и пятеро раненых, таков был итог погони для кызылов. Хотя, положив руку на сердце, стоило признать, не планируй враги взять их живыми, эти догонялки закончились бы гораздо раньше. Даже наконечники стрел, которыми кызылы осыпали сестер, имели кожаные набалдашники, чтоб не убить, а сбить с лошади. Игра в догонялки надолго не затянулась - сначала стрела настигла Ульмангиз, и девушка кубарем покатилась с лошади. Альгиз резко осадила свою лошадь, развернулась и выхватив саблю полетела на встречу врагам. Но уже в следующую секунду, прилетевшая ей в грудь стрела, сбив с лошади, опрокинула на землю. Не успела девушка прийти в себя и встать, как её плечи захлестнул волосяной аркан. К искреннему удивлению, сестер даже особо и не били, так приложили сапогами пару раз и всё, просто связали и бросили поперёк лошадей. Подобное снисхождение (а их даже накормили и регулярно поили), вскоре объяснилось- через Степь проходил рабский караван диргемцев, которому кызылы девушек и продали, без лишних хлопот. Диргемцы сначала покупать их сначала не хотели, они только еще шли в Ветрею за живым товаром и то ли не желали брать в начале пути и лишнее время кормить, то ли сбивали цену. Как бы там не было, сделка была заключена и стороны, довольные друг другом, разошлись в разные стороны. В плену у диргемцев тоже был сносно (насколько это вообще может быть в плену и клетке), их не трогали, видимо не желая портить товар, регулярно кормили и поили, клетку, в которой девушки сидели даже закрыли тканью от дождя и солнца. Вот только держали скованными (работорговцы были мужиками тертыми, что из себя представляла добыча, прекрасно знали и не желали терять перспективный товар), и в самой настоящей клетке. Конечно перспектива оказаться в диргемском борделе или гареме знатного толстосума сестер не прельщала, и они прекрасно знали, что, если их довезут до Диргема, вернуться оттуда они уже не смогут. Но и шанса выбраться по дороге не выпадало. Караван охраняло двенадцать опытных воинов, которые не ослабляли бдительность, да и решетки клетки были весьма прочными. К тому же, историй о побегах из рабских караванов, сёстры не слышали. Не, знай их мать, великая вождь племени корсачи, непобедимая воительница Агдуль- базы, что её дочери оказались в караване диргемцев, караван до дома не дошел бы. И это несмотря на то, что кочевники Великой Степи очень редко, когда нападали на эти караваны. Тут дело даже не в том, что работорговцы очень опасные и смелые воины, прекрасно знающие за какою часть сабли браться, и не в том, что Шах Диргема (Да Хранит Его Вечное Небо), человек крайне мстительный и подобное никогда не прощал, всё проще- торговать то, с кем? Ты караван разорил, добычу взял, а кому ты её продашь? У кочевых племен только один торговый партнёр - Диргем. А в том дело, что откуда их мать могла знать, где именно сейчас её непутёвые дочери? А значит, весь расчет только на себя.

С караваном работорговцев они путешествовали уже четырнадцать восходов Ока Тангри, Огненного Жеребца. За это время добыча диргемцев увеличивалась. Горные Бароны, оккупировавшие эту часть Ветрии, с радостью продавали свою добычу работорговцам. Так, караван пополнили еще десять мутных личностей, забитые во вторую повозку с клеткой, с ними, кстати, новые хозяева особо не церемонились, девять разновозрастных девок, по виду от двенадцати до шестнадцати зим, что посадили в клетку к сестрам, почти два десятка дариков (так кочевники презрительно называли крестьян). По обрывкам разговоров надзирателей, Альгиз пришла к мнению, что их путешествие подходит к концу, и село, в котором они встали на ночлег, было предпоследним на их пути. Им нужно было дойти до города Альбин, где их ждала самая ценная добыча- ремесленники, после чего диргемцы собирались возвращаться. Был уже вечер, их караван прибыл в большое село, расположенное в трех переходах от Альбина. Работорговцы загнали караван во двор одного из постоялых дворов, по заведённому порядку сначала обиходили лошадей, которые для каждого диргемца ближе семьи, затем накормили свои товар, выставили часовых и отправились отдыхать, точнее, девять диргемцев осталось, а трое, Глава Каравана, его сын и старший погонщик, отправились в дом местного старосты.

Внезапно во дворе еще заскрипели колёса, а затем раздался резкий гортанный крик- приказ одного их охранников:

-Тэйги! (стой!)

Задремавшая было после скудного ужина Альгиз открыла глаза. Во двор въехал разрисованный вагончик бродячих артистов- гистрионов, управляемый двумя стариками в живописных лохмотьях. Напуганные грозном рыком охранника-диргемца, старики остановили повозку, один из них судорожно дергал вожжами, пытаясь развернуть мулов на выезд, а второй, скатившись на землю, униженно кланялся диргемцам и что-то пытался объяснить. Альгиз едва не рассмеялась, гладя на этих ничтожных червяков, как вдруг смех застрял у нее в горле -старик, сидящий на козлах фургончика, как бы невзначай, полоснул по ней острым как нож взглядом. Такой взгляд мог быть у какого-нибудь хищника, но только не у старика -гистриона…

Шкип.

-Работорговцы, говорить…- сказал Шкип задумчиво, после того, как выслушал сбивчивые пояснения Баруха. Работорговцев Шкип очень не любил, и, как правило для последних - смертельно.

-Да, - подтверждающе кивнул Барух, - работорговцы, из Диргема, далеко их занесло.

-Диргем? Бывать?

-Не, - замотал бородой Барух, - не был. Они к себе не пускают чужаков, даже купцов. Только рабом может попасть туда чужеземец.

-Много раб?

-Много, самые знаменитые рынки невольников там. Женщин в гаремы и бордели, мужчин в шахты, на арену или в войско шаха, если сильно повезёт…

Тех нескольких минут, что они пытались развернуться на постоялом дворе, ему хватило, чтоб оглядеть телеги с «товаром» и охранявших их воинов. Что тут можно было сказать? Все производили впечатление умелых и опасных бойцов. Вооружены работорговцы были копьями, кривыми мечами (или саблями, Шкип в этом не сильно разбирался), круглыми щитами, причудливо изогнутыми луками. Да и одеждой работорговцы отличались от большинства ранее встреченных Шкипу и по внешнему виду чем-то напоминали арабов земного средневековья, только одежда другого цвета- долгополые широкие рубахи из черной ткани, широкие коричневые шаровары, заправленные в сапоги, головные платки, так же черного цвета, поддерживаемые шнурами на темени, и плащи-накидки темно синего цвета.

-Жарко есть там? - спросил Шкип

-Да, да, - затряс бородой Барух, - очень жарко!

-Не понять…черный- жарко…

-Это отличительный цвет халадши- торговцев людьми….

-Зовите меня Себастьян Перейра торговец черным деревом, - задумчиво пробормотал Шкип.

-Что? - недоуменно переспросил Барух.

-Не…внимание обращать…, - отмахнулся Шкип, погруженный в раздумья

-Я принес поесть, будешь? - сказал Барух, протягивая Шкипу миску с горячей похлебкой и краюху чёрствого хлеба. Собственно, Барух и ходил за ужином, правда в другую харчевню, не в ту, где остановились работорговцы, а заодно должен был разузнать последние слухи. Изначально они не планировали заезжать в село, но потом решили заехать, вдруг кто видел падение корабля (или «небесной глыбы», что было точнее), и заодно узнать последние новости. Село встретило патрулем на улице, который отвязался только после нескольких медных монет и тремя висельниками на въезде. Ближайший постоялый двор, на который указали стражники, оказался занят работорговцами.

-Будеть, - кивнул Шкип, протягивая руку и забирая миску, - слышать ты разговор?

-Да, местные хоть и очень неохотно разговаривают, сильно напуганы, но, кое-что узнать удалось. Небесный камень лететь туда, - махнул в сторону Барух.

-Хорошо, - кивнул Шкип, мысли которого полностью подтвердились, - еще что?

-Местные на разбойников жаловались, - продолжил Барух, не забывая хлебать варево, - дескать совсем житья нет. Здесь находится небольшой отряд барона Торна, (он тоже из Горных Баронов), но они порядок наводить не спешат, жрут только, да недовольных вешают. А еще ходят слухи, что в Карнском Лесу прячется дочь бывшего правителя Ветрии Виолетта, за информацию про неё обещают аж сто серебряных, а если кто поможет поймать- пять сотен серебра, огромные деньги.

-Пять сотен? - задумался Шкип, - еще что говорить?

-Вчера через село отряд Наместника проезжал, тоже про Небесную Глыбу спрашивали, едва с местными стражниками не сцепились.

-Почему?

-Дык…, - почесал бороду Барух, - между Наместником Императора Алларии и Горными Баронами особой любви нет, они вместе на Ветрею напали, это да, а теперь из-за добычи ругаются, уже, как говорят, даже до драк доходило, а Наместник ничего сделать не может, у него не хватает сил везде свой порядок установить, вот так. Так что, две трети страны под Наместником, треть под Горными Баронами.

-Это очень хорошо… - задумчиво пробормотал Шкип по-русски, и продолжил на латыни, - как думать- куда идет торговцы раб?

-Возможно в Альбин, - подумав, ответил Барух, - докупят там еще кого и пойдут обратно.

-Нам путь там? - уточнил Шкип.

-Не, -отрицательно покачал головой Барух, и махнул рукой - нам туда, им (второй взмах), туда.

-Нам туда путь, Альбин, - коротко сказал Шкип, - потом туда Небесный камень.

-Хорошо,

-Альбин далеко есть?

Барух задумался:

-Двадцать две мили (миля- примерно полтора километра - прим. автора)

-Торговцы раб ехать долго?

-Три дня где-то, они медленно идут с добычей.

-Мы ехать медленно, обгоняй мало, - вынес решение Шкип, возвращаясь к похлебке.

- Как скажешь, - кивнул Барух, уже давно разучившийся удивляться своему новому попутчику. Конечно у Баруха было много вопросов, молодой парень, не старше восемнадцати вёсен, крепкий и опасный, очень хорошо умеющий убивать, абсолютно не знающий языка и местных реалий, был полон загадок и вопросов, которые старый клоун держал в себе. Да еще это непонятный и ранее невиданный зверь, с которым его странный попутчик умудрялся общаться…

Интерлюдия. Альгиз. Степная Лисица

Рабский караван продолжал движение к Альбину. Всё было как всегда: ранний подъем, крайне скудный завтрак, плетки замешкавшимся. Двигался караван медленно, многие невольники вынуждены идти пешком, и сильно выматывались, а лишаться товара работорговцы не хотели. По её прикидкам за световой день они проходили половину конного перехода. Эта неторопливость была ей непонятна, так как со дня на день должны были начаться сезон дождей, что неизбежно должно сказаться на дорогах. На ночлег встали на краю леса, рядом с ручьем. Диргемцы распрягли повозки, расседлали своих коней, обиходили их, поставили шатры. Рабы под надзором четырёх воинов натаскали дров, которых на каждую ночь требовалось очень много, принесли воды, кто-то из бывших крестьян занялся приготовлением еды. Когда приготовили и поели, уже и стемнело. Спать было очень неудобно, во-первых, из телег их никто не отпускал, и спать приходилось вповалку друг на друге, во-вторых, ночами было достаточно прохладно. Работорговцы, конечно же, не желали остаться без «товара» и выдали пленникам старые одеяла, но помогали они не сильно. Что её разбудило среди ночи, Альгиз долго не могла понять, ну, как по среди ночи, судя по небу было то самое время, когда ночь уже начинает отступать, а утро еще не наступило. За время путешествия они с сестрой уже умудрились привыкнуть спать в крайне неудобных позах и на постоянном сквозняке. Подняв голову с бедра сестры, она осмотрелась. На первый взгляд, всё было как обычно: чуть в стороне паслись лошади работорговцев и мулы, по середине лагеря горели два костра, у одного из них сидели двое часовых, еще трое несли караул по периметру - у табуна, у шатров и у телег, и периодически перекликались. Работорговцы всегда дежурили по пять человек, деля ночь на две половины, Глава Каравана и его сын в караулы, конечно же, не ходили. Примерно раз в десять- пятнадцать минут, двое часовых у костра поднимались, обходили посты, и меняли своих товарищей. Внезапно Альгиз краем глаза заметила едва уловимое движение в темноте. Движение было настолько мимолётным, что сначала она решила, что ей почудилось. Некоторое время она внимательно вглядывалась в темноту и спустя несколько минут (показавшиеся вечностью!), засекла движение вновь, но уже немного левее. Гибкая и юркая тень, очень медленно и осторожно, не попадая на глаза часовым, обследовала лагерь. Альгиз несколько раз теряла из виду эту тень и спустя некоторое время, зачастую совсем в другом краю, обнаруживала снова. Сначала она думала, что это какой-то ночной дух и едва не закричала от страха, потом подумала, что зверь и криком хотела было предупредить работорговцев, но здраво рассудив, отказалась от этой затеи. На повадки зверя, движения тени никак не походили. Задумавшись о том, кто же это может быть, она снова потеряла тень из вида и сколько не крутила головой, найти не могла. Альгиз решила было, что всё, неизвестный ушел, как вдруг почувствовала чей-то взгляд в спину. Очень осторожно девушка развернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности - буквально в трех метрах от телеги был тот незнакомец, он спокойно сидел на корточках и смотрел на неё.

-Ты кто? - шепотом спросила Альгиз встретившись с незнакомцем взглядом.

-Ты меня понимаешь? - продолжала шептать девушка, - слышь, освободи меня! Освободи или я закричу.

Раз, и тень исчезла, Альгиз даже заморгала от неожиданности, решив сначала, что её почудилось, но сколько не вглядывалась в темноту, больше так ничего и не увидела.

Шкип.

Готовиться к визиту к работорговцам, Шкип начал прямо после первого визита к ним в лагерь. Одной ночи вполне хватило, чтоб сделать выводы и составить предварительный план. Честно говоря, весь опыт Шкипа и здравый смысл криком кричали: незачем заморачиваться с этими работорговцами, проблем у тебя хватает и так, да и главная цель была найти своих. Но было несколько «но». Во-первых, Шкип действительно не любил работорговцев, еще с Училища, во-вторых, долгая дружба со Светой научила его поступать не «рационально», а «правильно», что в данном случае заключалось в освобождении рабов и уничтожение их хозяев. Да, пусть будет гораздо сложнее добираться с кучей бывших пленников, но зато он сможет спокойно смотреть Свете в глаза. В результате разведки стало понятно, что убрать незаметно всех часовых, которые были очень опытные и страховали друг друга, и спокойно вырезать остальных не получится (тем более, что вырезать десяток спящих одному крайне сложно, это только кажется, что просто, на самом деле, совсем бесшумно убить не выйдет, кто -то да проснется, тем более, если люди опытные), а схватываться в рукопашную с доброй дюжиной матёрых ухорезов никакого желания не было. Шкип лет пять уже не держал в руках клинков (аж с Училища), а значит бой нужно было вести на дистанции. Первым этапом стал подбор и подгон оружия: древки копьев были сломаны пополам, наконечники заняли положенное им место, таким образом, вместо четырех копий у него оказалось четыре сулицы (метательные копья длинной 1.2 -1.4 метра. - прим. автора), в сторону были отложены четыре более- менее подходящих кинжала, топорик, оба арбалета (Шкип, прекрасно понимая, что перезаряжать их времени не будет, запасных болтов брать не стал). Подобрав по дороге несколько камней, потренировался с самодельной пращой и остался доволен результатом. Очень помог Барух, который некоторое время молча наблюдал за манипуляциями Шкипа, а затем забрался в вагончик, некоторое время там копался, а появившись, с торжественным видом вручил Шкипу увесистый сверток. Шкип развернул сверток и чуть не охнул - у него в руках оказалась удобная кожаная перевязь, украшенная вышивкой, с шестью отлично сбалансированными метательными клинками.

-Твой? - спросил он Баруха. Тот с грустной улыбкой кивнул, затем остановил повозку, забрал у Шкипа из рук несколько ножей. Соскочив с передка, направился к ближайшему дереву, и не доходя до него пары десятков шагов, едва заметными движениями ладони оправил ножи в полет. Шкип лишь мысленно покачал головой- результат был очень хорошим, все ножи воткнулись лезвие к лезвию.

Подготовкой оружия дело не ограничилось, требовалось еще кое-что. Пока вагончик проезжал мимо леса, Шкип соскочил и углубился в лесную чащу. Там он набрал почти килограмм сухой смолы с хвойных деревьев, затем во время обеденной остановки расплавил её на костре в котелке, остудил, выбил из котелка, с помощью камня растер в порошок. Затем оторвал шелковый рукав у цирковой рубашки и сделал несколько бомбочек. Собственно, на этом всё, можно было дожидаться тьмы и идти с визитом к работорговцам.

В ночь перед атакой испортилась погода, сгустились тучи и начался дождь, не сказать, что уж ливень, но и далеко не слабый. Шкипу этот дождь помешать не мог никак, а вот работорговцам дополнительные сложности. Подкравшись, Шкип некоторое время наблюдал за лагерем, периодически меняя точки наблюдения, но так и не заметил ничего подозрительного или необычного. Осторожно вернувшись, он обошел лагерь по периметру, и разложил прихваченное с собой оружие, а именно: два взведенных арбалета, четыре метальных копья, несколько ножей, два серпа, несколько камней для пращи. При себе оставив лишь небольшой топорик сзади на поясе, кинжал в ножнах на бедре и перевязь с метательными ножами на груди.

Ночь уже перевалила до середины, один из сидящих у костра часовых бросил взгляд на песочные часы, каждый поворот которых приближал конец их дежурства - уже скоро можно было поднимать вторую смену, а самим заваливаться спать. Сегодня полночи лил дождь, который кончился только-только, вся дежурная смена очень устала и промокла, редкие минуты отдыха у костра не сильно помогали, тем более что приходилось гораздо чаще подниматься и менять товарищей на постах. Дежурство осложнялось плохой видимостью из-за туч и сильным ветром, что качал деревья и напрочь отбивал возможность хоть что-то услышать кроме свиста и шелеста листвы.

Тем временем Шкип, которому темнота совсем не мешала, раскручивал пращу, выбрав первой жертвой часового у телег и целясь тому в лицо. Несколько быстрых круговых движений пращой, и камень, с едва слышным свистом, отправляется в полет. НО! По закону всемирного свинства очередной порыв ветра стих в тот самый момент, когда камень впечатался в закрытый шлемом лоб часового. Во внезапно наступившей тишине удар камня был подобен удару колокола. Впрочем, часовому этого хватило, и он сильно оглушенный повалился на землю

-Твою ж дивизию! - даже застыл на мгновение от такой подставы Шкип.

-Алакан! (тревога - диргенский) - не разочаровали Шкипа часовые и лагерь работорговцев ожил.

Очнулся Шкип моментально, нагнувшись, он подхватил с земли арбалет и навскидку всадил болт в грудь второму часовому, что подбегал со стороны табуна. Выбросив арбалет, Шкип метнулся к первому часовому и полоснув того ножом по горлу, скрылся в темноте за пределами лагеря. Остальные работорговцы не стали соваться без оглядки в темноту, а дождались остальных. Шкип видел, как из шатров выбрались остальные, рассредоточились полукругом, таким образом, чтоб костры остались за их спинами и закрылись щитами. Главный внимательно выслушивал выживших первой смены. Подхватив второй арбалет, Шкип обошел лагерь и выстрелил в самого крайнего, удачно, схватившись за шею тот повалился на землю. Что-то гортанно крикнул старший, и четверо сорвались с места, метнувшись в шатер, откуда появились уже с луками. Выбросив второй арбалет, Шкип на бегу подхватил два метальных копья и стал обегать лагерь с другой стороны. Работорговцы тоже не спали, по команде седобородого, двое человек притащили по охапке факелов и поджигая их, стали разбрасывать в разные стороны. Шкип оценил их смекалку, наградив одного из метателей факелов дротиком в грудь. Ответ был мгновенным - сразу четыре стрелы просвистели рядом, причем Шкип даже почувствовал щекой ветерок от одной из них. Да, лучники были замечательные, будь у них хорошо с видимостью, пришлось бы очень туго. Да еще этот чертов дед, глава каравана, судя по всему имел глаз орла и слух летучей мыши, (которые считаются животными с самым острым слухом. - прим. автора). Стоило лишь чуть выдать себя звуком, сразу следовала гортанная команда и летели стрелы. Достав пращу, Шкип отправил прямо в костер одну из бомбочек со смолой, яркая вспышка на какое-то мгновение отвлекла врагов и это стоило жизни одному из лучников. И снова быстрый, стремительный бег под свист стрел. Вывод был сделан быстро- по команде седобородого костры быстро залили водой, остался только один у повозок с рабами. На месте стоять и покорно ждать смерти работорговцы не собирались. Вывод, что нападавший, скорей всего один, они догадались сразу, после чего, разбившись на две группы по три человека (один лучник, два копейщика), попытались было взять Шкипа в клещи. Получив отпор и потеряв одного лучника и копейщика, отступили обратно (снова быстро сообразив, что их видят!)

Два часа потребовалось Шкипу, чтоб уничтожить практически всех противников. Хотя воины из них были на загляденье- быстрые, смелые, храбрые, легко меняющие тактику, но вся их хитрость и отвага наталкивались на один аргумент- Шкип их видел, а они его нет. Как не закрывали щитами седобородый и его сын последнего лучника, но и он в итоге получил топор в голову. Оставшись вдвоём, главный работорговец и его сын не растерялись, вскинув щиты, они встали спина к спине. Глава, статный седобородый, крепкий и плечистый старик, внезапно что-то гортанно выкрикнул, вскинув свой кривой меч.

-Ну, ладно, - пробормотал себе под нос Шкип, - почему бы и нет.

После чего направился к стоящим в свете костра работорговцам. По пути нагнувшись, подобрал саблю убитого воина, несколько раз махнул, проверяя баланс. С первых минут боя Шкип понял, что нарвался на очень опытных, а главное, сработанных бойцов, если бы не скорость, в полтора раза превышающая тренированного человека, эти двое настрогали бы Шкипа на бефстроганов. Да и то, первые пять минут он только и мог, что отбивать атаки. Уйдя в перекат, уворачиваясь от очередного удара, он таки смог дотянуться самым кончиком сабли до бедра младшего противника. Всё, дальше было дело времени. Да, старший работорговец усилил натиск, стремясь спасти сына, но было уже поздно, Шкип сымитировали удар по старшему, но крутанул молниеносно саблю и разрубил младшему грудь, когда тот на секунду открылся. Оставшись в одиночестве, Глава Каравана взревел раненым медведем, и фактически прыгнув вперед, напоровшись горлом на саблю. Шкип устало выдохнул - что отец, что сын были знатными рубаками и победа над ними далась ой как не просто, сволочи, конечно, и враги, но таких врагов он уважал. А вокруг стояла какая-то могильная тишина, стих даже ветер, пораженный ожесточением схватки. Шкип оглянулся- с рабских телег на него смотрели десятки самых разных глаз, большей частью - испуганные.

-Сидеть. Нет идти. Я скоро, - бросил Шкип и молча растворился в темноте. Вернулся он спустя пару часов, как раз начало рассветать, вместе с Барухом с вагончиком циркачей.

-Барух,

-Да, господин, - уважительно, со страхом в глазах, поклонился старый клоун.

-Шкип…

-Да, Шкип, - покорно повторил тот.

-Освободить. Потом корм…кормить…потом говорит кто есть. Телега с клетка не тронь, - указал Шкип на телегу с клеткой, в которой сидели десять оборванных мужиков, - смотреть дом торговец раб, брать что хотеть одежда и еда. Кроме главный. Оружие, монета, украшений - сюда. И сказать: украсть -убью.

-Да, Шкип, я всё передам.

Барух освободил крестьян и быстро распределил их по работам: кто-то занялся приготовлением еды, кто-то принялся осматривать и грабить шатры работорговцев, мужчины стали стаскивать трупы работорговцев и их оружие в одну кучу, причем делали все очень аккуратно, не забывая опасливо кланяться Шкипу, который уселся на седло одного из работорговцев, что лежало на земле. Так же никто даже близко не подходил к шатру главного работорговца. Если не считать «мутных» типов в тюремной телеге, в лагере было семь детей, шесть мужчин-крестьян, двенадцать женщин и почти десяток мелких девок, среди которых выделялись две девчонки лет пятнадцать, с грязными рыжими гривами и замызганной одежде, что не сидели в общей группе крестьян, а расположились неподалёку от Шкипа, периодически на него зыркая.

Подошел Барух, передав Шкипу миску с кусками жаренного мяса, и золотой кубок с горячим вином с пряностями, видимо из запасов старшины и его сына.

-Благодарность, - кивнул Шкип, и кивнул на девок, - кто есть?

-Степнячки, - ответил Барух, - судя по остаткам вышивки, «Степные Лисицы».

-Проблема? - уточнил Шкип, впиваясь зубами в горячий кусок мяса.

-Наверняка, - кивнул Барух, - это же «Лисицы», люди говорят, они убивают мужиков, после того, как зачинают от них детей. Может и врут…но у них в племени точно верховодят бабы.

-Еще что?

-На конях скачут, люди говорят на саблях любят рубиться и стреляют отлично, как и все кочевники…

-Ух ты, - слегка удивился Шкип, - Амазонки…

-Ама…кто? - удивленно переспросил Барух

-Не брать голова…чёрт…не думай…- отмахнулся Шкип, - хм, а я знаю как минимум одного человека, который будет в восторге от этой новости…

-Остальные есть кто?

-Крестьяне, я уже поговорил с ними, из небольшой деревни в четырех дня пути отсюда, деревню держит барон Рабус, он обложил всех крестьян большими налогами, кто не смог выплатить- продал скопом диргемцам. Им некуда возвращаться. А тех, в телеге, ты сам велен не трогать.

Шкип отставил в сторону пустую миску:

-Идти смотри говори.

Вдвоем с Барухом они подошли к телеге, где сидел десяток мрачных оборванных мужиков.

-Эй, - развязано обратился у Шкипу один, плюгавый мужичонка с узким, крысиным лицом, - почему нас не выпускаете?

-Барух, спросить кто так есть, - не обращая внимания на плюгавого, сказал Шкип, продолжая осматривать сидельцев. Увиденное было противоречивым, опытный взгляд четко разделил узников на две неравные группы по семь и три человека соответственно. Было в них что-то такое, трудноуловимое, которое позволяло это сделать. Причем, что удивительно, выглядели все одинаково изможденными, но это деление было очень заметным. Эта «тройка» как-то сразу не понравилась Шкипу, может быть наглыми взглядами, которое те бросали на оружие, девушек и Шкипа, может еще чем, но факт оставался фактом, при взгляде на них интуиция взвыла сиреной. Тощий крыс, мрачный лысый бугай, и чернявый тип с постоянно бегающими глазами.

- Шкип, они все утверждают, что обычные крестьяне, - сказал Барух, закончив общение с узниками, - но я бы им не верил.

-Предлагать?

-Пусть снимут рубахи, - сказал Барух, - если это опасные преступники, то тех обязательно клеймят.

-Снять, - коротко ткнул пальцем Шкип,

-А это за наглость такая? Зачем ты уважаемых людей унижаешь? - снова стал наглеть «крыс»

Шкип молча положил руку на нож…

-Да ладно, ладно, я ничего…

Сидевшие дружно, хоть и не охотно стянули рубахи. Барух подошел и внимательно осмотрел узников:

-Смотри, Шкип, видишь на плечах вот эти татуировки, - указал Барух на тату в виде черепа лося с рогами, - так клеймят браконьеров.

-Браконьер есть ты? - уточнил Шкип.

-Да, господин, - кивнул крепкий русобородый мужик, опустив взгляд в землю.

-Как звать ты?

-Аксай, господин…

-Звать Шкип…

-Да, гос…Шкип, - послушно кивнул тот.

-Крестьян грабить, мародер? Врать- убью.

-Нет, гос… Шкип, мы только зверя немного промышляли, нас поймала стража герцога Ветрии, до вторжения.

-Остальные?

-Шестеро наши, других я не знаю…

-Ты есть глава?

-Да.

-Если выпустить, что делать будут? Домой вернётесь?

-Нет у нас дома гос… Шкип, наемники барона Браги деревню сожгли, семьи уже в Диргем отправили или Алларию.

-Я вас выпускать. Вы думать, что делать сами. Вы кто? - обратился Шкип к троице, на предплечьях которых были выбиты черепа. Барух же, увидев их татуировки, вздрогнул.

-Душегубы, - шепнул он Шкипу, - смертники из приговоренных.

-Люди добрые мы. Завистниками оклеветанные! - зачастил «крыс», - Плётка, скажи ему.

-Верно, верно, наш друг говорит, оклеветали нас завистники, - подтвердил чернявый, - невиновные вы.

-Да, да, конечно, - с легкой улыбкой подтвердил Шкип, - верить, уважаемые…

-Вот, вот - уважаемые! - подтвердил «крыс», нехорошо сверкнув глазами.

-Хорошо, вас выпустить, снять цепь, мочь помыться и поесть…

-Шкип, - снова зашептал на ухо тому Барух, - это ошибка, это же убийцы, к веревке приговоренные….

-Я знать делать, - отмахнулся Шкип, - взгляда с они не спустить. У нас каждому найдется применение… «Правда, кому-то в качестве наглядного урока,» - закончил мысленно он.

-Да, да, мы пригодимся, пригодимся, - закивал «крыс»

-Аксай…

-Да, Шкип, - кивнул старший браконьеров, наблюдая, как Барух открывает решетку.

-Три свои на пост, менять, проверю сам. Но сначала пища.

-Будет сделано.

До рассвета еще было несколько часов и Шкип, через Баруха, приказал всем отдыхать, Детей, женщин и наиболее измученных мужчин направили спать в шатры работорговцев. Остальные расположились снова под телегами. Необычайно тихо вели себя душегубы: не задирали крестьян, демонстративно обходили сваленное оружие, не полезли в шатры, но взгляды, которые они бросали на женщин и оружие, были очень красноречивы

Когда большая часть крестьян и браконьеров пошла спать, Шкип, поняв, что спать ему пока не хочется, занялся разбором трофеев. Все оружие обычных работорговцев уже загрузили в вагончик Баруха (а в совокупности Шкип «разбогател» на десять сабель, четыре лука и шесть копий, восемь щитов, одиннадцать кольчуг и четырнадцать разнообразных ножей, на ковре остались только вещи седобородого и его сына. От старика Шкипу достался богато украшенный ламеллярный доспех (Ламеллярный доспех, от лат. lamella — пластинка, чешуйка — общее название доспехов из сплетённых между собой шнуром пластин. Ламелляр обычно существовал либо в виде корсета-кирасы с длинным подолом, играющим роль набедренников, либо в форме ламеллярного халата длиной до колен с разрезами спереди и сзади. - прим. автора), богато украшенный серебряными и золотыми узорами, с наплечниками, наручами и поножами (части доспеха защищающие плечи, предплечья и голень соответственно. - прим. автора), слегка изогнутая сабля, в богато украшенных ножнах, с отливающим синевой лезвием, на котором четко угадывался волнистый узор, кинжал, роскошный лук, укрепленный металлическими пластинами с гравировкой, и колчан набитый стрелами. От его сына перепала вороненая кольчуга, так же поножи с наручами, отлично выделанный оружейный пояс, сабля, нож. Целый, плетеный из лозы, короб серебряной и позолоченной посуды (работорговцы явно не бедствовали), несколько ковров, две войлочные скатки для сна, сундучок набитый серебряными монетами и кожаный кошелек с золотом, сундучок с пряностями, несколько глиняных кувшинов с вином, плетеный короб с одеждой. А вот украшений, на удивление, было немного, золотая цепь, несколько перстней с камнями, небольшое золотое кольцо на голову. Все внимательно осмотрев, Шкип убрал трофеи в вагончик. Теперь можно было ложиться отдыхать, пару часов до рассвета и ждать визитеров. А те и не заставили себя ждать. Прошло меньше часа, как Шкип почуял приближение разбойников, а практически сразу и Зверюга оповестил, переслав соответствующий мыслеобраз.

- «Спасибо», - коротко отблагодарил того Шкип, бесшумно поднимаясь с койки. Едва слышно скрипнула, открываясь, дверь вагончика. Не дожидаясь полного открытия, Шкип от души врезал по дверце, с удовольствием прослушав болезненный всхлип, после чего выпрыгнул из вагончика, оказавшись среди не ожидавших такого, разбойников и несколькими короткими ударами вырубил их, добавив потом первому разбойнику, что валялся с разбитым лицом. Прихватив несколько веревок, Шкип связал тех хорошенько, кликнул браконьера - часового:

-Сторож!

Подремав еще несколько часов и чувствуя легкость во всем теле, Шкип вышел из вагончика и потянулся, так и валяющиеся рядом разбойники благоразумно перестали стонать. Взмахом руки Шкип отпустил браконьера, что охранял разбойников. Отойдя в сторону, принял от Баруха таз с водой и льняное полотенце, а когда закончил умываться, взял у подошедшей крестьянки миску с кашей и ломоть хлеба.

-Барух, звать старший крестьян и Аксай, - небрежно бросил Шкип, приступая к еде.

Когда трое мужчин подошли, Шкип ткнул пальцем на брёвна, напротив себя:

-Барух говорит.

-Нашего спасителя зовут Шкип, он из другой страны, плохо знает наш язык, так что вместо него буду говорить я. Меня зовут Барух.

-Фиокл, - преставился крестьянин

-Аксай, - буркнул браконьер, не сводя со Шкипа тяжелого взгляда.

Барух кивнул:

-Так вот, главное, что я вам хочу сказать - вы свободны и можете идти куда хотите. Мы вам выделим продуктов и немного денег. Кроме этого, вы можете взять посуду, одеяла, три шатра, повозки…

-Оружие? - встрепенулся Аксай.

-Оружие нет, оружие нам нужно самим, если только несколько кинжалов…

Браконьер тяжело вздохнул.

-Господин, - робко сказала Фиокл

-Называть Шкип!

-Хорошо, гос…Шкип, - покорно кивнул крестьянин, - нам некуда идти. Если попадемся тут наемникам Горных Баронов или солдатам Наместника, нас или убьют, или продадут снова.

Шкип вздохнул, собственно, это было ожидаемо.

-Что вы хотеть?

-Мы можем идти с вами? Вы настоящий герой, и вы сможете нас защитить…

-Я искать друг…я слишком задержался тут.

-Тогда нас не надо было спасать, это всего лишь отсрочка.

-Укройтесь в лесу.

-Тут нет хорошего леса, мы не сможем скрыться и нас легко найдут, а если еще обнаружат убитых диргемцев, то просто казнят.

-Барух, ты говорить - Карнский Лес, большой лес? Укрыться смочь?

-Да, - вмешался Аксай, - Карнский Лес очень хорош! Он огромный, там легко спрятаться, много укромных мест.

-Идти как расстояние?

-Дня три - четыре. Если поспешим в три точно уложимся, но вот как пройти через патрули. У нас разрешительных грамот нет, нас схватят на первом посту.

-Нет! - возразил Барух с торжеством в глазах - мы дойдем спокойно!

-Почему? - уставились на него удивленно браконьер и крестьянин, а Шкип лишь понимающе кивнул.

-Ну подумайте сами, у нас грамот нет? Верно? А у кого они есть?

-У кого? - спросил Фиокл

-У работорговцев! А значит, дальше мы так и должны двигаться, караваном работорговцев.

-Ты как себе это представляешь? - удивился Аксай.

-Ты со своими нарядишься в одежды работорговцев, возьмете их оружие…

-И нас побоятся остановить! - воскликнул Аксай, хлопнув, от избытка чувств, по колену - да, это может сработать.

-Одевай своих, Аксай, еще четверых мужчин выделит Фиокл, они у тебя на лошадях умеют ездить?

-Ну…так себе, если честно, но научатся.

-Решить…- вмешался Шкип, - но я вы отвозить только до Лес.

На том и порешили.

Оставалось последнее дело.

- Эти люди, - вещал Барух перед лицом собранных крестьян и браконьеров, - клейменные душегубы. Наш спаситель, Шкип, дал им свободу, но они решили распорядиться ей по-своему. Вместо того, чтоб носить дрова или помогать с приготовлением пищи, они решили убить его, тайно, ночью!

Толпа недовольно загудела.

-Что они заслуживают, по вашему мнению?

-Смерти. Смерти, - понеслось со всех сторон.

Связанные разбойники задергались и замычали, но кляпы надежно глушили все попытки заговорить.

Смерти, - легко кивнул Барух, - вы вынесли свое решение. Но наш спаситель не хочет убивать безоружных, и дает каждому шанс.

По сигналу Баруха, двое бывших браконьеров разрезали на душегубах веревки и бросили и ножи.

-Шкип дает им поединок, если они победят, то смогут уйти…

Толпа недовольно загудела, но тут уже вмешался Шкип:

- Я не убивать беззащитный, но им преподать урок. Встать, брать нож. Если победить, быть свободный.

Хищно оскалившись, разбойники похватали ножи. Правда, поединок надолго не затянулся, легко уворачиваясь от их атак, Шкип сначала сломал шею одному, вырвал кадык второму и воткнул в глаз нож третьему. После чего дал знак браконьерам утащить тела. Закончив расправу над разбойниками, Шкип направился было переодеваться и приводить себя в порядок, как вдруг на поляну вышли рыжие девки, вооруженные саблями, а стоящая слева начала что-то вызывающе говорить.

- А этим кошкам драным, что надо? - спросил Шкип у Баруха, когда рыжая закончила свое эмоциональное выступление.

-Я плохо понял, прости, они говорят еще хуже тебя, - извиняющим тоном ответил Барух, - но вроде как драться с тобой хотят…

-Нахрена? - удивился Шкип.

-Я плохо понял…

- «Зато я хорошо понял, - мысленно вмешался Зверюга, - драться с тобой хотят, если победят, рабом тебя сделают, осеменять их будешь…»

- «Не понял, - вытянулось лицо у Шкипа, - а они не допускают мысли, что я смогу их победить (скорей всего)?»

- «Допускают, - мысленно хихикнул Зверюга, - в таком случае они будут твоими рабынями, и ты будешь их осеменять…»

- «Я вообще-то женат», - моментально покрылся испариной Шкип, прекрасно догадавшись, что ехидная клыкастая тварь при первой же возможности всё в красках опишет его женам, и что те с ним сделают, даже не хотелось думать.

- «Ага» …

Тем временем рыжие, вооружившись саблями работорговцев, нетерпеливо ожидали.

-Ну ладно, - многообещающе сказал Шкип, направляясь к рыжим девкам. Не дойдя нескольких шагов, остановился:

-Шкип, - назвался он, ткнув себя в грудь пальцем.

-Альгиз, - назвалась стоящая слева.

-Ульгиз, - сказала стоящая справа.

-Да вот еще, - буркнул Шкип, - Уля, Аля.

Хищно оскалившись, девчонки синхронно атаковали, причем грамотно и умело. Правда закончился поединок быстро, Шкип, которого бабские замуты достали еще на Земле, легко уклонившись от ударов, скользнул к девушкам, и двумя хлопками по лбу и по затылку, вырубил их. После чего, подхватив за кожаные пояса, донёс бессознательные тела в клетку и забросил во внутрь.

Бывшие браконьеры и четверо крестьян оделись работорговцами, вооружились, превратившись таким образов в охрану каравана, Шкипа Барух загримировал под седобородого, и он возглавил караван.

Остальные крестьяне заняли свои места в рабских телегах, а еще через час караван работорговцев, отправился дальше. На удивление, дорога прошла без проблем, патрули действительно не трогали караван, опасливо уступая дорогу, пропускали на кордонах, даже грамот доставать не пришлось, не нападали разбойники. В одном селе, по дороге прикупили несколько коров, овец и десяток свиней, причём всё обошлось всего в пару десятков серебряных. В середине третьего дня пути въехали в Карнский Лес…

...-Собственно, на этом всё. Старший браконьеров, Аксай, очень хороший следопыт, почти Дерсу Узола, пару дней назад нашел лагерь разбойников, что вы уничтожили, четко сказал сколько вас было, один парень, одна ба…девушка, он только так и не понял, как их убили, но раны от пуль штурмовых винтовок, я легко опознал. Там следы были сначала в трясину, затем вы вернулись и на повозке уехали. Так же легко этот лагерь нашли. У нас, кстати, есть что пожрать? - осведомился Шкип, прекратив рассказ, - да и выпить бы чего не мешало, горло пересохло. А чуть не забыл, в дне пути пару бывших стражников подобрали, так же в лесу сидели. У меня тут несколько идей есть, как нам вписаться в общество, только пару рабочих моментов обсудить нужно.

-Найдется, - улыбнулась Света, легко поднявшись с топчана, - сейчас, я отдам распоряжение.

-Слушай, - зашептал Кир, пока Света вышла, - а эти рыжие, они как вообще? Страстные? Мои все рыжие прям как огонь были.

-Кир, вот веришь, мне абсолютно не до баб было, - отмахнулся Шкип, - вы лучше скажите, что с корветом? Нам с Зверюгой к нему срочно нужно.

-С корветом, - вздохнул Миша, - сложно, ближайшие пару лет даже с от земли не оторвемся…

-Шкип, - раздался голос вошедшей в шалаш Светы, - твоих уже разместили, накормили, вещи и оружие выгрузили на склад. Ты не против, я пригласила Лиону, она тоже хотела услышать твой рассказ, тем более, она сама с Альбина и ей интересно, что происходит в её родных краях.

Следом за Светой действительно зашла брюнетка в сопровождении мрачного брюнета.

-А…Лиона, дочь магистрата, а может лучше Виолетта, дочь герцога Ветрии? - с лёгкой усмешкой «уточнил» Шкип, - Светик, за неё, кстати, пять килограмм серебра Наместник обещает…

Чуть отодвинув девушек в сторону, вперед рванул Герман на ходу доставая из ножен меч…