Каков был окружающий мир во времена становления и развития ВКЛ? Западная Европа, родившаяся из синтеза античной и варварской культур, за это время прожила значительную часть Средневековья и успела шагнуть в раннее Новое время. Здесь уходили в прошлое пресловутые крестовые походы. Четвёртый крестовый поход в результате деятельности хитрых венецианцев обрушился на их главного конкурента — византийцев. В 1204 г. рыцари взяли и разгромили Константинополь.

В Европе постоянно шла борьба между императорами Священной Римской империи германской нации и римскими же папами, гвельфы — сторонники папы и гибеллины, поддерживавшие императорскую власть, истребляли друг друга. Выдающуюся роль в этой борьбе играла Ломбардская лига — объединение мощных североитальянских городов. Огромное, но рыхлое государство, Империя включала в себя временами чуть не пол-Европы. Уже в X в. она стала «прирастать» землями на востоке, где жили славяне. Шёл неоднозначный процесс онемечивания славян, который зачастую сопровождался их физическим уничтожением. Не оставались в стороне и скандинавы: шведы совершали свои крестовые походы на земли Балтики, датчане основали здесь крепость Ревель (будущий Таллин).

После лютичей, ободритов и прочих пришёл черёд Восточной Прибалтики, где уже в 1201 г. немцы основали в устье Западной Двины город Ригу и приступили к планомерному крещению язычников. Здесь возник специальный духовно-рыцарский орден — меченосцев. Через несколько лет на эти же территории переселился из Палестины и Тевтонский орден. Рыцарские ордена стали важнейшим фактором, во многом определявшим раннюю историю Литвы. Тевтонский орден пригласил, видимо, как следует не подумав, мазовецкий князь Конрад. Мазовия — отдельная польская земля, которая старалась проводить свою собственную политику, не оглядываясь на уже бойко объединявшиеся в начале XIII в. при Владиславе I Локетке польские земли.

Орден — сильная духовно-рыцарская организация, переросшая со временем в своего рода теократическое государство. Уже в 1243 г. в землях пруссов папские легаты учредили четыре епископства: Кульм, Помезанию, Вармию и Самбию. Как пишет в своём классическом труде Хартмут Бокман, нельзя преуменьшать самостоятельность политики епископств.[27] Однако главой ордена был великий магистр. В делах правления ему помогали следующие лица: великий комтур, верховный маршал, верховный госпитальер, верховный интендант и главный казначей. Вместе с главами крупных комтурств они составляли совет верховного магистра. Ком-турам подчинялись фогты, надзиравшие за теми или иными сферами хозяйства ордена.

Основу ордена составляли рыцари, которые, вступая в орден, давали обет бедности, целомудрия и послушания. Закованные в броню, на таких же «бронированных» лошадях, в плащах с чёрными крестами (у меченосцев кресты были красные), рыцари представляли собой могучую силу. Братьям-рыцарям прислуживали «полубратья», или «серые плащи» (по цвету одежды), которые отвечали за вооружение и лошадей. В повседневной жизни рыцари занимались не только делами веры, но и охотой, на которую у них было специальное разрешение от папы римского (вообще-то монахи не должны предаваться таким светским развлечениям). Если сравнивать тевтонских рыцарей с «современной профессиональной спортивной командой» (Вильям Урбан), то надо учесть, что к ним постоянно со всех концов Европы прибывали новые «игроки», что также придавало им силу. Ослабляли орден внутренние сословные противоречия, которые не были, однако, столь напряжёнными, как в соседних странах. Орден меченосцев страдал от постоянной борьбы с Ригой и епископом.

Польское королевство быстро набирало силу, хотя ему угрожали со всех сторон. Остро враждебными были отношения с орденскими братьями. Соседняя сильная Чехия, которая фактически не испытала дробления, претендовала на польские территории. Угроза шла и от бранденбургского маркграфа. Однако «в середине XIV в. социально-экономические предпосылки для превращения королевства в жизнеспособный, сильный государственный организм постепенно реализуются» (В. А. Якубский).

В Империи взяли верх Виттельсбахи, живым памятником которым может служить Мюнхен, но уже в 40-е гг. XIV в. они вынуждены были уступить место Люксембургам. Знаменитый Карл IV (1346–1378) был не столько императором, сколько чешским королём, которого хорошо помнит «Злата» Прага. Он издал «Золотую буллу», которая знаменовала дальнейший политический распад Империи.

Это заставило активизироваться вольные города, которые стали более охотно заключать между собой союзы. Крупнейшим из них станет северно-немецкая Ганза с ядром из Гамбурга, Любека и Бремена. В сообщество входило до 100 городов, которые дружно осуществляли посредническую торговлю между разными регионами Европы. Ганза имела крупные торговые конторы в разных городах, в том числе и в Новгороде. Войско её, состоявшее из флота и отрядов отдельных городов, было способно славно сражаться и побеждать. Долго Ганза владычествовала на Балтике и окрест, лишь к середине XVI в. уступив место голландским, французским и английским купцам.[28]

Папы после своего знаменитого авиньонского пленения уже не претендовали на такую власть, как прежде. Им приходилось разбираться в той сложной ситуации, которая время от времени возникала в Папской области и в самом Риме. Надо было сконцентрироваться на делах веры, бороться с еретиками. Но отношения со светской властью были по-прежнему сложными. Ситуация была непростой, и в XV в. Констанцский собор 1414–1418 гг. боролся с ересями и осудил на сожжение чешского реформатора Яна Гуса и его сподвижника Иеронима Пражского.

В XIV–XV вв. западноевропейский мир постепенно входит в системный кризис. Человеку становилось тесно в рамках средневековой социальности, конфессиональности и культуры, он стремился к чему-то новому и в поисках этого нового обращался к старому — античной культуре, — начиналось Возрождение (Ренессанс). Этот процесс заметен прежде всего в городах-государствах Северной Италии, которые расцвели именно в это время. Власть здесь время от времени захватывали кондотьеры (наёмные военачальники) и устанавливали тиранию, но потом демократия возвращалась. Торговля Венеции охватила бассейны Средиземного и Чёрного морей. Её соперница Генуя стала одним из самых крупных колониальных государств, основав ряд торговых факторий, в частности Кафу в Крыму. Другая итальянская республика — Флоренция — развивалась больше за счёт промышленности и банковского дела, концентрируя большие ростовщические капиталы. В её экономике явственно видны капиталистические черты. Именно здесь, как и в Северной Италии, наблюдается расцвет науки и искусств. Имена Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля знает каждый культурный человек нашей планеты.

Зародившись в итальянских городах-государствах, капитализм начал своё победное шествие по Европе, проявившись уже в революционной форме в тех землях, где сформировались Голландия и Бельгия. Но в других странах капитализм во многом «повинен» в религиозной Реформации (от лат. reformation — преобразование, исправление). Началом этого процесса в церковной жизни, который затронул далеко не только её, считается 1517 г., когда в германском (Саксония) Виттенберге великий Мартин Лютер выступил с 95 тезисами, отвергавшими основные догматы католицизма. Реформация во всех странах Европы проявлялась по-разному. В Польше, например, магнаты и шляхта использовали лозунги Реформации, чтобы постараться захватить церковные земли и не платить десятину.

В отличие от стран Запада, Польша уже со второй половины XV в. двинулась по пути развития фольварков — помещичьих хозяйств, основанных на барщинном труде крестьян. Параллельно шёл процесс крестьянского закрепощения. Знать старалась получить максимум выгоды из сложившейся в Европе ситуации: обогатиться за счёт продажи на западных рынках «даров» польской земли, которые были добыты тяжким трудом польских «хлопов». Знать становилась всё сильнее и претендовала на то, чтобы превратить монархию в своего рода «шляхетскую демократию».

Восточная Европа жила в своём временном режиме, далёком от западного Средневековья и тем более капиталистического Нового времени. В IX–X вв. здесь при участии выходцев из Скандинавии возникли сильные вождества. Одним из сильных было новгородское, представители которого сумели захватить власть в Киеве. Киевское вождество распространило своё влияние на большие территории. Власть над окрестными племенами осуществлялась с помощью «платы за мир» — даннической зависимости.[29] Вождества были порождением ещё родоплеменных отношений. В начале XI в. идёт бурный распад этих отношений, и в результате получают развитие города-государства[30]. Надо видеть принципиальные отличия их от тех социальных организмов, которые сформировались в Западной Европе. Социальный и политический строй, который существовал в Европе, мы традиционно называем «феодальным». Пусть так оно пока и остаётся: у нас нет оснований пересматривать эту теорию, хотя в последние годы ряд видных медиевистов в этом сомневался. Для нас важнее различия между Русью и Западом. Вольные города получили довольно широкое распространение в различных частях Старого Света. Всем известен такой яркий их представитель, как Венеция. Её сосед Милан не ограничился территорией внутри городских стен, а захватил обширные земли, создав в Ломбардии (Северная Италия) некое подобие древнерусской земли (города-государства). В плане изучения западных городов-государств можно рекомендовать недавнюю книгу Тома Скотта[31].

Так вот, отличие прежде всего в том, что в основе древнерусской волости (земли, города-государства) лежит община, а в основе западного города-государства — коммуна. Коммунальное устройство города Западной Европы построили в ходе борьбы с сеньорами — крупными землевладельцами, которые притесняли горожан. Несмотря на значительную роль рядовых горожан, в коммуне есть городская верхушка, состоящая из богатых и знатных, городской совет, которому принадлежит главная роль в правлении. Глава этого совета временами может превращаться в тирана. Можно вспомнить правителей того же Милана, например Франческо Сфорца, который из наёмника-кондотьера превратился в автократичного правителя города.

Древнерусская городская община — это именно община, состоящая из равноправных граждан[32]. Знать и князь органично входят во власть, но главные её рычаги находятся в руках веча — общего собрания всех горожан главного города той или иной земли. В ведении веча были важнейшие вопросы политической жизни древнерусских волостей. Волость (земля) была системой соподчинённых общин — от главного города зависели так называемые пригороды — более мелкие городские общины, которые в свою очередь властвовали над немногочисленными сёлами. Это была система непосредственной демократии, таившая в себе серьёзную опасность для территориальной целостности земель, ибо со временем они начинают распадаться на более мелкие волости. Все эти явления и процессы имеют сходство скорее не с Западом, а с древнегреческими полисами, конечно, не классической, а архаической поры их развития.

Особую роль в истории ранней Литвы сыграла одна из древнерусских земель: Галицко-Волынская Русь, которая ничем не отличалась от других городов-государств. Её сильные князья: Роман и Даниил Романович, претендуя на королевский титул, во внутренних делах находились в зависимости от воли и желаний галицкого и волынского народа, простых общинников. В условиях монгольского нашествия Даниилу удавалось значительное время сохранять силу и самостоятельность юго-западных земель Руси и проводить довольно активную внешнюю политику. Но так было лишь до той поры, пока во главе наиболее западной из орд монголов был «наименьший из воевод Бату» — Куремса. Когда ему на смену пришёл «в силе тяжьце», с многими татарскими полками Буранда, ситуация резко изменилась. Даниил не пережил крушения своих планов, «по смерти его начинается, точнее продолжается, задержанное усилиями Романа и Даниила разложение южной Руси» (А. Е. Пресняков).

Весь период истории становления волостной системы в рамках Киевской Руси XI–XII вв. этот регион испытывал значительное влияние со стороны Византии — Восточной Римской империи. Наследница великого Рима, впитавшая в себя многие традиции и обычаи Востока, Византия была, пожалуй, самым могущественным и развитым государством Средневековья. Отсюда Русь получила религию, а результаты культурных влияний трудно даже перечислить. Но надо видеть, что влияние Византии — это отнюдь не тот континуитет (непрерывное развитие), не та глубинная связь с античностью, которую пережили страны Западной Европы.

В XV в. Византия слабнет, пытается найти поддержку среди европейских государств, у папы. В 1439 г. состоялся знаменитый Флорентийский собор, который провозгласил религиозную унию западной и восточной церкви с подчинением последней папе. Но уния оказалась нежизнеспособной, Запад не помог Византии, и в 1453 г. Константинополь был взят турками-османами. В современном Стамбуле лишь немногие исторические памятники напоминают о былом величии Византийской империи.

В начале XIII в. древнерусские земли испытали монгольское нашествие, которое тяжким «игом» нависло над значительной частью Руси. Речь идёт, прежде всего, о Владимиро-Суздальской земле, которая вошла в состав улуса Джучи — одну из частей распавшейся гигантской монгольской империи. Улус Джучи (и сам по себе громадное государственное образование) породил со временем целый ряд ханств. Одним из них было Крымское ханство. Оно окончательно сформировалось к 1433 г., когда после ожесточённой междоусобной борьбы здесь обосновался хан из династии Гиреев. При Менгли-Гирее (1468–1515) Крымское ханство попало в определённую зависимость от Османской империи. Крымское ханство создало довольно высокую культуру, но благоденствовало в основном за счёт грабежа соседних славянских территорий...

Тем же древнерусским землям, на которые не сумели наложить свою тяжкую длань монголы, выпала судьба послужить строительным материалом для ВКЛ. Есть смысл перечислить эти земли: Киевская, Переяславская, Волынская, Галицкая, Новгород-Северская, Полоцкая, Витебская, Смоленская. Другими словами, большая часть того, что мы условно именуем Киевской Русью, вошла в состав нового государственного образования. На юге ВКЛ, как и в древнерусские времена, простиралась необозримая Дикая Степь — огромное пространство, которым Азия буквально входила в Европу, а на неё (по словам Н. В. Гоголя), как волны, из века в век набегали степные номады, стремившиеся получить дань и просто пограбить поселения оседлых земледельцев.

В XIV–XVI вв. в жизни Великого княжества Литовского особую роль играет Московское государство. Ядром его территории послужили земли Владимиро-Суздальской Руси, катализатором развития — то самое монгольское иго, повлиявшее на ход политических и экономических процессов с некоторой оттяжкой. Формирование Московии (как называли это государство в Западной Европе) в общих чертах завершается во времена Ивана Грозного. Два государственных образования («Москва» и «Литва») постоянно сталкиваются между собой: короткие периоды мира сменяются войной. Определённым эпилогом этой драмы станет Ливонская война середины XVI в., которая явилась могучим стимулом создания Речи Посполитой.

Вот в таком окружении на авансцене европейской истории появляются древние литовцы. Литовские племена становятся известны истории довольно поздно, как-то неожиданно появляются они в Европе. Но это просто иллюзия, вызванная тем, что они не были известны письменным источникам. Как назывались они раньше — мы не знаем, так как древние авторы именовали население Прибалтики то эстиями, то венедами. В то же время археологией уже неплохо изучен целый ряд археологических культур, которые вполне убедительно соотносятся с древними литовцами, например культура восточнолитовских курганов. Принадлежат литовцы к балтской ветви индоевропейской языковой семьи, так же как и их соседи: курши, земгалы, латгалы и др. предки современных латышей. Ученые полагают, что литовский язык в своё время отделился от латышского. Рядом обитали и предки современных эстонцев и финнов, принадлежавшие к финно-угорской группе народов.

Считается, что первое упоминание о литовцах содержится в немецких Кведлинбургских анналах. В 1009 г. ими был убит миссионер — святой Бруно Бонифаций из германских земель, пытавшийся принести сюда свет христианской веры. Впрочем, большинство исследователей считает, что несчастного Бонифация убили не литовцы, а пруссы. Это тоже народ балтской языковой семьи, но язык их мёртвый — пруссы были полностью уничтожены в ходе германской экспансии. Ещё один загадочный народ с мёртвым языком — ятвяги, споры о которых в науке продолжаются уже не одно десятилетие[33]. Древние литовцы делились на две этнические группы: аукштайте (верхняя литва) и жемайте (нижняя литва, «жмудь» русских источников). «Жмудь» жила ближе к морю и долго сохраняла архаические традиции. Аукштайте жили по течению Немана, и именно им принадлежала главная роль в становлении литовской государственности. Но в XII в., когда мы встречаемся с литвой на страницах исторических источников, государством ещё и не пахло.

Здесь необходимо некое теоретическое отступление. Проблема возникновения и развития политических институтов и в конечном итоге появления государства изучается ныне в рамках теории полито-генеза — одной из важнейших в системе науки политической антропологии. Бурное развитие этой науки в последнее столетие многое прояснило в истории древнейшего государства и, главное, заставляет весьма осторожно отнестись к самой проблеме государственности. На смену исследовательской эйфории, стремления видеть государство всегда и у всех народов пришло отрезвление: государство — отнюдь не обязательный атрибут всех человеческих сообществ.

Литовские племена находились в даннической зависимости от Полоцкого города-государства. Для сбора дани полочане построили на литовской территории свои укрепленные городки. Однако в начале XIII в. ситуация меняется: немцы наступают, уничтожая литовцев и вытесняя из Прибалтики русских. Полоцкие колонии Кукенойс и Герцике пали под ударами рыцарей...

Литовцы в момент их появления на авансцене истории жили в условиях военной демократии. У них было множество князей (вождей), которые упомянуты в Галицко-Волынской летописи под 1219 г. Однако по-литогенез в их среде был ускорен наступлением рыцарей. «Drang nach Osten» («Натиск на Восток»), требовавший постоянной вооружённой борьбы с рыцарями, перестраивал быт и нравы литовцев. Они были прекрасными воинами, к тому же хорошо знавшими окружавшую их природу. Их «военная демократия» становилась всё более и более военной: своими постоянными нападениями они не давали рыцарям никакого покоя. Была создана целая система укреплений, тайные тропы и гати проложены по болотам и густым литовским лесам. Система специальных холмов — пилькалнисов, на которых жрицы-вайделотки постоянно поддерживали огонь и могли быстро разжечь сигнальный костёр, позволяла в любой момент уловить передвижение рыцарей. Как показывают археологические раскопки, у литовцев сформировался культ коня: это благородное животное часто сопровождало литовского воина не только в земной, но и в загробной жизни.

В 1236 г. римский папа объявил о крестовом походе против литовцев. Главную роль должен был играть Орден меченосцев, помощь которому прибыла из Саксонии и даже из Пскова. Псковичи, видимо, тогда не осознали опасности германского продвижения. Однако литовцы оказались на высоте положения: в битве при Шауляе (Сауле) они наголову разгромили врага. Битва покончила с самостоятельным статусом Ордена меченосцев, который стал теперь автономной ветвью Тевтонского ордена.

В борьбе с рыцарями менялись политические институты литовцев: военная демократия преобразуется в вождество, сначала простое, а затем и сложное (компаундное). На этот процесс ушёл практически весь XIII век: при князе Миндовге литовское вождество достигло той степени устойчивости и мощи, чтобы начать экспансию на территорию древнерусских земель, которая разворачивается в начале следующего столетия. Причём литовская княжеская власть отличалась рядом архаических черт, среди которых одна из самых ярких — система «диархии». Равноправное верховное правление двух братьев — дело обычное для древней Литвы: Дауспрунгас и Миндовг, Пукуверас и Бутигейдас, Витенис и Гедиминас, Явнутий и Кейстут, Ягайло и Витовт. Такое разделение власти было характерно для многих древних народов[34].