Принц Вильгельм родился 22 марта 1797 года. Он стал вторым сыном наследника прусского престола, кронпринца Фридриха Вильгельма, и его супруги — принцессы Луизы из небольшого северогерманского герцогства Мекленбург-Стрелиц. Буквально несколько месяцев спустя, 16 ноября, отец Вильгельма вступил на трон под именем Фридриха Вильгельма III.
Будущий германский император появился на свет в неспокойное время. Европа была охвачена бурей. В 1789 году во Франции началась революция, которая совпала по времени с серьезным кризисом всей системы международных отношений и, как и следовало ожидать, значительно усугубила его. В 1792 году разгорелась война между Французской республикой и коалицией европейских держав, включавшей в себя Австрию, Пруссию, Великобританию, Россию и ряд второстепенных государств. Она шла с переменным успехом, однако в общем и целом верх брали французы. Одна из главных причин заключалась в том, что их противники вели себя в лучших традициях коалиционных войн XVIII века: каждый преследовал в первую очередь свои собственные цели и не горел желанием приносить жертвы во имя общей победы, любезно предоставляя это делать другим. Такую политику вела и Пруссия, которая в 1795 году вышла из состава коалиции и заключила с Францией мир.
За полтора века до описываемых событий династия Гогенцоллернов правила одним из небольших немецких княжеств, не игравшим в европейской политике значительной роли: курфюршеством Бранденбург. Однако в связи с рядом благоприятных внешних обстоятельств, а также продуманной политике монархов вес княжества постепенно рос. В 1701 году курфюрст Фридрих III смог добиться для себя и своих потомков королевского титула. Однако по-настоящему серьезным игроком династия Гогенцоллернов стала в период правления Фридриха II (1740–1786). При нем королевство Пруссия не только значительно увеличилось в размерах, но и вошло в число великих держав Европы[1].
Правда, сохранить достигнутое положение было непросто. Пруссия оставалась самой маленькой и слабой в этом эксклюзивном клубе. К моменту смерти Фридриха II ее население насчитывало менее 6 миллионов человек (Великобритания — около 10 миллионов, Франция — 28 миллионов). Под властью Габсбургов — главных соперников Пруссии в борьбе за влияние в Центральной Европе — жило около 20 миллионов человек. В такой ситуации Гогенцоллерны могли опереться только на сильную армию, содержание которой стало главной задачей казны. В Европе шутили, что Пруссия — это не государство, у которого есть армия, а армия, у которой есть свое собственное государство.
Перед прусскими властями стояли, таким образом, непростые задачи. Между тем преемники Фридриха II не были выдающимися государственными деятелями. Фридрих Вильгельм II отличался любезностью и добродушием, но не талантом и трудолюбием. Власть при нем оказалась в значительной степени в руках королевских фаворитов. Само по себе это еще не является приговором: талантливый фаворит у руля предпочтительнее бездарного венценосца. Однако любимцы Фридриха Вильгельма II тоже оказались довольно посредственными политиками и администраторами.
Фридрих Вильгельм III во многих отношениях отличался от своего отца. Лишенный тяги к роскоши и развлечениям, экономный, он, казалось, мог стать достойным преемником своих предков, которые превратили небольшое княжество в одну из великих держав Европы. Однако вскоре выяснилось, что остальные таланты нового короля оставляют желать много лучшего. Он смог привести в порядок прусские финансы, но настоятельно необходимые реформы — в первую очередь военная — так и не были проведены, утонув в долгих дискуссиях при дворе. В результате прусская армия — главный залог высокого положения страны на международной арене — медленно, но верно приходила в упадок. В сложившейся международной ситуации это было вдвойне опасно.
Мать принца Вильгельма, королева Луиза, с юности славилась своей красотой. Сам Гёте называл ее «незабываемой» и «явлением небес» (впрочем, великий немецкий поэт был в принципе весьма щедр на комплименты прекрасному полу). В 1793 году, будучи семнадцати лет от роду, она вышла замуж за наследника прусского престола. Луиза любила веселье и развлечения и хотела сделать жизнь берлинского двора более насыщенной и в то же время более интеллектуальной. Она много читала и стремилась стать покровительницей искусств; ее муж явно не разделял подобные склонности. Фридрих Вильгельм III и его супруга были в целом весьма разными людьми, однако их брак оказался весьма крепким. В этом браке на свет появились в общей сложности девять детей, из которых двое умерли в младенчестве. У принца Вильгельма насчитывалось, таким образом, три брата и три сестры.
Когда мальчику исполнилось четыре года, его воспитателем был назначен теолог Фридрих Дельбрюк. Человек умеренно консервативных взглядов, Дельбрюк являлся, тем не менее, сторонником новых педагогических теорий, в частности, модного в те годы филантропизма. В основе этого течения лежали представления о том, что детей необходимо, во-первых, обучать с учетом их склонностей («пока играем — запоминаем»), а во-вторых, учить тому, что действительно пригодится в жизни. Поэтому вместо древнегреческого и латыни принцам предстояло штудировать современные языки, математику, историю, географию. Большое внимание уделялось и физическому развитию. Кроме того, каждому мальчику был выделен небольшой огород для самостоятельной обработки земли, также принцы регулярно посещали различные мастерские.
Именно Дельбрюк стал тем человеком, с которым Вильгельм проводил больше всего времени в свои детские годы. Однако важнейшей из всех наук для принца, который не должен был наследовать престол, по умолчанию являлась военная. Это было характерно для многих царствующих домов Европы того времени (здесь можно вновь вспомнить все того же Николая I): младшие отпрыски посвящали свою жизнь службе в армии. Уже в четырехлетнем возрасте к принцу был приставлен унтер-офицер, заставлявший его выполнять гимнастические упражнения; два года спустя Вильгельма впервые одели в некое подобие униформы. Наконец, в девятилетнем возрасте он начал проходить специальную военную подготовку.
Дельбрюк и другие лица, имевшие отношение к обучению юного принца, были единодушны в своих отзывах о нем. Вильгельм считался дисциплинированным, достаточно прилежным, но не слишком одаренным и понятливым. Интерес принца к учебе тоже оставлял желать лучшего. В этом он значительно отличался от своего старшего брата — наследника прусского престола Фридриха Вильгельма. Тот казался полной противоположностью как отцу, так и младшему брату — одаренный, мечтательный, эмоциональный.
Детство мальчика проходило в королевских дворцах в Потсдаме, Шарлоттенбурге и Берлине. Летом он проводил время в загородных резиденциях Парец и Канинхенвердер. Детские годы принца Вильгельма выглядели вполне безоблачными, однако над Пруссией уже сгущались тучи. Политика, направленная на то, чтобы искусно лавировать между двумя могущественными европейскими коалициями, оставаться нейтральными в Наполеоновских войнах и за счет этого усиливать свою позицию, в конечном счете потерпела крушение. В 1805 году Наполеон Бонапарт одержал убедительную победу над противостоящей ему группировкой великих держав и занялся масштабным территориально-политическим переустройством Германии. Существовавшая на протяжении многих веков Священная Римская империя германской нации в 1806 году ушла в прошлое. Средние и малые немецкие княжества объединились в Рейнский союз под протекторатом Франции. Пруссии в рамках нового европейского порядка фактически было предложено отказаться от положения великой державы и превратиться в одного из сателлитов наполеоновской империи.
В Берлине решили воевать. 1 октября 1806 года прусский король направил Наполеону ультиматум, требуя вывода французских войск из германских государств и роспуска Рейнского союза. Французский ответ оказался вполне предсказуемым. Пруссия начала войну в весьма неудачный момент: только что разбитая Австрия была не готова вновь вступить в бой, русские и англичане не могли оказать немедленную поддержку. Сама же прусская армия находилась не в лучшем состоянии: на ее содержании экономили много лет подряд, а остро необходимые реформы так и не были проведены. 14 октября в сражениях при Йене и Ауэрштедте французы нанесли ей сокрушительное поражение. Прусская военная машина рухнула, как карточный домик. Уже 24 октября неприятель занял Берлин.
Королевская семья была вынуждена бежать сломя голову — сначала в Кюстрин, затем в Кёнигсберг и, наконец, в Мемель, на самую северо-восточную оконечность своего государства. Кареты ползли по узкой песчаной косе, продуваемой холодными ветрами, принцы ночевали в убогой лачуге на простой соломе... Такого унижения Гогенцоллерны не испытывали уже очень давно — со времен Тридцатилетней войны.
Помощь со стороны России смогла продлить кампанию на несколько месяцев, но не изменить ее исход. На переговорах в Тильзите Фридрих Вильгельм III играл сугубо второстепенную роль. 9 июля здесь был подписан франко-прусский мирный договор. Его условия оказались исключительно тяжелыми: Пруссия теряла половину своей территории, обязывалась выплатить победителю огромную контрибуцию, в прусских крепостях оставались французские гарнизоны. Фактически достижения династии Гогенцоллернов были отброшены на полтора века назад, оказавшись в положении второразрядного государства, к тому же зависевшего от Франции.
Как это нередко бывает, шокирующая катастрофа открыла дорогу давно назревшим преобразованиям. В 1807 году в Пруссии начались реформы, охватившие практически все сферы жизни общества — от отмены крепостного права до коренной перестройки вооруженных сил. В гражданской сфере реформы были связаны с именами Штейна и Гарденберга, в военной — Шарнхорста и Гнейзенау. Преобразования продолжались вплоть до 1814 года и повлекли за собой глубокую модернизацию «прусской системы». Однако немедленного эффекта эти реформы, конечно же, дать не могли: Пруссия оставалась слабым игроком, находившимся в постыдной зависимости от Франции. Наиболее ярко это проявилось в 1812 году, когда Фридрих Вильгельм III был вынужден принять участие в войне против России в качестве союзника Наполеона.
Но вернемся к юному принцу Вильгельму. Еще в ходе войны, 1 января 1807 года, он был формально принят на службу в прусскую армию. Несколько месяцев спустя принц получил звание лейтенанта. Естественно, о какой-либо реальной армейской службе десятилетнего мальчика речи не шло. Однако его военной подготовке уделялось большое внимание. Осенью принц начал принимать участие в строевых учениях гвардейского батальона. Эта деятельность пришлась ему по нраву. «Вильгельм наслаждается военными упражнениями», — писал Дельбрюк в 1808 году. Впрочем, вскоре сам педагог покинул своего воспитанника. В 1809 году его отстранили от обучения наследника престола, обвинив в том, что он недостаточно ответственно подходит к подготовке будущего монарха. Дельбрюку предложили остаться воспитателем младших принцев, Вильгельма и Карла, однако возмущенный педагог отверг эту идею. Обер-гувернером принцев был назначен генерал-лейтенант Фридрих фон Дирике — представитель консервативной группировки в прусском офицерском корпусе. Гувернером принца Вильгельма стал майор Отто фон Пирх. В его учебном плане все большую роль играли военные дисциплины-тактика или фортификация.
Вильгельм по-прежнему не демонстрировал выдающихся способностей, однако восполнял их недостаток за счет усидчивости и трудолюбия. Учителя хвалили его за упорство и прилежание. В общении с окружающими принц демонстрировал сдержанность и деликатность, в обращении с личными деньгами — экономность, граничившую со скупостью. Здоровье Вильгельма оставляло желать лучшего — мальчик часто болел. В 1808 году королева писала о своем втором сыне: «Если я не обманываюсь, Вильгельм вырастет таким же, как его отец — простым, скромным и сообразительным. И внешне он походит на отца больше остальных». Этот прогноз в целом оказался верным: будущий император действительно унаследовал многие качества Фридриха Вильгельма III — как плохие, так и хорошие. Королевский двор после Тильзитского мира надолго задержался в Кёнигсберге, где принц общался с новым для себя окружением — отпрысками местного дворянства.
В конце 1809 года Фридрих Вильгельм III с домочадцами вернулся, наконец, в Берлин. Однако уже вскоре после этого королевскую семью постигла трагедия. Королева Луиза, отправившись летом 1810 года на свою малую родину проведать родителей, серьезно заболела и скоропостижно скончалась. Король вместе со старшими сыновьями успел прибыть к постели умирающей всего за несколько часов до ее кончины. На юного Вильгельма потеря матери произвела очень глубокое впечатление. Впрочем, скорбело в те дни все прусское общество: королева Луиза была всенародной любимицей. В националистических кругах заговорили о том, что она скончалась, будучи не в силах перенести порабощения Пруссии проклятыми французами. Вскоре покойная королева стала настоящим символом сопротивления Наполеону.
Однако жизнь текла своим чередом. Принц Вильгельм вставал в шесть часов утра, уроки начинались час спустя и продолжались до полудня. Еще один час был посвящен занятиям во второй половине дня. Правда, строгое расписание не всегда удавалось выдерживать из-за многочисленных придворных праздников и военных парадов. В Берлине стремились сохранить хотя бы остатки былого блеска.
Жизнь королевского двора и страны в целом вновь круто изменилась в начале 1813 года. После поражения Великой армии Наполеона в России командующий прусским вспомогательным корпусом генерал Йорк справедливо решил, что умирать за Бонапарта было бы как-то глупо, и 30 декабря 1812 года заключил с русскими в Тауроггене конвенцию о взаимном нейтралитете. Официально Фридрих Вильгельм III обвинил своего генерала в измене и обещал отдать под трибунал, но одновременно начал переговоры с Россией о союзе против Наполеона. Чтобы не попасть в лапы французов, королевский двор в начале 1813 года спешно перебрался из Берлина в Бреслау. В конце февраля был подписан российско-прусский Калишский союзный договор, а 17 марта Фридрих Вильгельм III объявил войну Франции. Одновременно спешно формировалась новая прусская армия, свободная от тех жестких ограничений, которые Наполеон наложил на нее в 1807 году.
Дальнейшая история хорошо известна: несмотря на ряд тактических успехов, петля на шее Бонапарта неумолимо затягивалась. Его противники наконец-то осознали, что если дальше играть в игру «подставь товарища» в стиле XVIII века, то плохо в конечном счете придется всем. В августе войну французам объявила Австрия; против Наполеона, таким образом, вновь сражались все великие державы Европы. В октябре под Лейпцигом в сражении, получившем название Битвы народов, Бонапарт потерпел решающее поражение. Французские сателлиты один за другим переходили на сторону противника. К началу 1814 года армии коалиции пересекли Рейн и вторглись на территорию Франции. 31 марта союзные войска торжественно вступили в Париж, а 6 апреля Наполеон отрекся от престола. В следующем году он еще на сто дней вернулся во Францию, но повернуть колесо истории вспять так и не сумел.
В Германии события 1813–1815 годов получили название Освободительных войн и быстро стали одной из самых мифологизированных страниц национальной истории. При этом мифотворчеством активно занимались совершенно разные политические силы. С точки зрения прусских консерваторов, именно король поднял знамя борьбы с узурпатором. Подданные, как один человек, откликнулись на призыв своего монарха, а вскоре и другие немецкие князья последовали за Гогенцоллерном. Пруссия встала во главе борьбы с французскими угнетателями, за восстановление законного порядка и древних немецких свобод. С точки зрения либеральных националистов, французское иго вызвало общую ненависть всех немцев, которые впервые осознали себя единым народом. Именно этот народ поднялся в общем порыве на борьбу с угнетателями. Однако как консерваторы, так и либералы были согласны в одном: именно Пруссия внесла решающий вклад в избавление Европы от «корсиканского чудовища».
Все это было неправдой или, как минимум, полуправдой. Прусский король долго колебался, прежде чем бросить вызов французам: национальные идеи были распространены в основном среди образованного меньшинства, а многие немцы вместе со своими князьями до последней возможности сражались на стороне Наполеона. Прусская армия состояла в значительной степени из людей, впервые взявших оружие в руки; в боях она показала себя неплохо и внесла заметный вклад в победу, но не более того. Пруссия по-прежнему оставалась самой маленькой и слабой из всех великих держав, что стало вполне очевидно на Венском конгрессе, где решались судьбы Европы. Тем не менее в немецком национальном мифе Освободительные войны по-прежнему оставались переломным событием — моментом рождения единой нации и триумфа монархии Гогенцоллернов.
Естественно, мифами оказалась окутана и деятельность многих участников событий, в том числе принца Вильгельма. Впоследствии ему приписывались разнообразные воинские подвиги — к примеру, в одном из сражений юноша якобы поднял в атаку и повел за собой солдат русского Калужского полка, дрогнувших в критический момент. В реальности все, разумеется, было несколько прозаичнее.
На начальном этапе кампании принц оставался в Бреслау. Только после «Битвы народов» отец дал ему, уже получившему звание капитана, разрешение отправиться на театр военных действий. Принца сопровождал королевский флигель-адъютант Ольдвиг фон Нацмер, который на долгие годы стал его доверенным лицом и близким другом. Вильгельм прибыл в штаб-квартиру союзных армий, где и оставался до конца кампании. Принцу все-таки удалось побывать под пулями. 27 февраля в сражении при Бар-сюр-Об король отправил своего сына с поручением к одному из генералов, находившихся в гуще боя. Вильгельм не только выполнил свою миссию, но и немного поучаствовал в атаке, что наполнило юношу восторгом. «Это был неописуемо блаженный момент, — записал принц в своем дневнике, — когда я услышал первые маленькие пули». Свист пуль он сравнивал с музыкой. «От волнения во время боя забываешь обо всем», — писал Вильгельм несколько дней спустя своему брату Карлу. Однако такой опыт был скорее исключением, чем правилом. За участие в кампании Вильгельм получил Железный крест 1-го класса и российский орден святого Георгия 4-й степени, а также был произведен в майоры.
После победы над Наполеоном принц несколько месяцев пробыл в Париже. Он с жадностью осматривал достопримечательности. «Какой город! Даже невозможно себе такое представить, хотя Берлин мне милее», — писал Вильгельм своему брату из французской столицы. Балет в Гранд-опера он назвал «божественным». Действительно, прусская столица по сравнению с Парижем тех лет выглядела заштатным провинциальным городком.
Летом 1814 года принц вместе с отцом отправился с визитом в Англию, где на него произвели большое впечатление «величественные фабрики». Британия ему понравилась, и в письме он признавался, что покидает ее с большой неохотой. Затем он побывал в Голландии и Швейцарии. Его новым гувернером был назначен полковник фон Браузе, однако о каких-либо регулярных занятиях речи уже не шло. Во время «ста дней» Вильгельм вновь отправился на фронт, на сей раз в качестве командира гвардейского батальона. Однако к разгрому Бонапарта он не успел и присутствовал лишь при штурме русскими войсками крепости Пфальцбург. Затем принц отправился в Париж, где заболел довольно тяжелым воспалением легких и смог вернуться в Берлин только в октябре.
В этот период завязалась его дружба с великим князем Николаем Павловичем — будущим супругом его сестры Шарлотты и российским императором. Неудивительно, что два года спустя именно Вильгельм сопровождал свою сестру на свадьбу в Россию, а в 1825 году представлял прусскую династию на торжествах по случаю коронации Николая I. В России к молодому принцу тоже постепенно стали относиться как к «нашему человеку в Берлине».
Вернувшись на родину из Парижа, принц Вильгельм посвятил себя военной службе. В 1817 году, когда ему исполнилось двадцать лет, период его обучения завершился. В своем заключительном отчете королю Браузе честно написал, что его воспитанник еще в недостаточной степени подготовлен к будущей карьере — однако вполне может нагнать упущенное за счет своего усердия и прилежания. Именно эти качества Вильгельма неизменно подчеркивали педагоги как своеобразный противовес невеликим способностям. Браузе был полностью солидарен в этом пункте со своими предшественниками.
Современники отмечали спокойный характер и строгую солдатскую выправку молодого принца, его практический ум и неизменную вежливость в общении с окружающими. Его внешность соответствовала характеру: высокий (188 сантиметров), с правильными, благородными чертами лица.
Весной 1817 года принц Вильгельм был произведен в полковники и назначен исполняющим обязанности командующего гвардейской пехотной бригады. Год спустя он получил звание генерал-майора, а в 1820 году стал командиром 1-й гвардейской пехотной дивизии. Вильгельм был искренне увлечен военным делом и казался буквально созданным для той роли, которая была ему предназначена в прусском государстве: роли первого офицера короля.
Тем временем в европейской политике происходили примечательные процессы. На Венском конгрессе победители едва не перессорились между собой. Россия хотела получить Польшу, Пруссия — Саксонию, а Англия, Австрия и Франция не собирались допускать столь серьезного изменения баланса сил. Последствия конфликта двух группировок могли бы оказаться непредсказуемыми, если бы не Наполеон, очень кстати вернувшийся с Эльбы и вынудивший своих противников быстро помириться друг с другом. В итоге было принято компромиссное решение: Александр I получил все желаемые территории, а вот Фридриху Вильгельму III пришлось довольствоваться лишь частью саксонских земель. Зато прусскому королю — практически помимо его воли — впихнули «довесок» в виде большой провинции на Рейне. Это был настоящий данайский дар: мало того, что новые владения были отделены от основной части Пруссии территориями мелких княжеств, так они еще и непосредственно граничили с Францией. Это означало, что в случае новой французской агрессии территория королевства сразу же оказывалась под ударом, и пруссаки уже не могли сделать вид, что все происходящее их не касается. Вдобавок ко всему лояльность новых подданных вызывала в Берлине сильные (и обоснованные) сомнения. Жители прирейнских областей были в большинстве своем католиками и успели познакомиться не только с негативными сторонами французского оккупационного режима, но и вкусить принесенных революцией 1789 года свобод. Однако Фридрих Вильгельм III был вынужден проглотить эту горькую пилюлю: как уже говорилось выше, Пруссия была не в состоянии диктовать партнерам свою волю. В тот момент никто еще не знал, что Рейнская провинция через несколько десятилетий станет одним из самых бурно развивающихся промышленных регионов континентальной Европы.
На Венском конгрессе было также принято решение о создании Германского союза, который включал в себя практически все территории покойной Священной Римской империи германской нации. Ключевую роль в этой аморфной конфедерации четырех десятков княжеств и вольных городов играла Австрийская империя. Пруссия осталась на вторых ролях. Впрочем, это вполне устраивало Фридриха Вильгельма III. Урок наполеоновских войн был хорошо усвоен в Берлине: попытка быть умнее всех и играть в одиночку может закончиться очень плохо. Революция — куда более серьезная угроза, чем державы-соперницы. Поэтому прусские государственные деятели решили двигаться в фарватере двух могущественных соседей, стоявших на страже мира и стабильности в Европе, — России и Австрии.
Тем более ситуация внутри германских государств была неспокойной. Немецкое национальное движение явно не удовлетворилось итогами Венского конгресса и требовало свобод, конституций и единства. В 1817 году немецкие студенты устроили масштабную манифестацию под либеральными и национальными лозунгами в Вартбурге. Два года спустя молодой националист Карл Занд убил популярного писателя и одновременно российского агента Августа фон Коцебу, назвав его «предателем отечества». Для политической элиты немецких государств это стало поводом основательно закрутить гайки. В сентябре 1819 года Германским союзом были приняты Карлсбадские постановления, которые запрещали националистические объединения, ужесточали цензуру прессы и ограничивали свободу университетов. В Пруссии были один за другим отправлены в отставку все творцы недавних реформ — на их место пришли консерваторы. Началось преследование «демагогов» — так называли всех тех, кто выступал за перемены.
Позиция принца Вильгельма была вполне однозначной: он был против смутьянов и за традиционные ценности. Он считал, что простой народ предан своему монарху, никакие реформы не нужны, а молодежь смущает лишь горстка «политических шутов». С этими «шутами» нужно обходиться построже. Хотя Вильгельм и сожалел об уходе со сцены некоторых масштабных деятелей эпохи реформ (к примеру, известного ученого Вильгельма фон Гумбольдта), он оставался сторонником «старого порядка» до мозга костей.
Тем не менее его консерватизм не был слепым и твердолобым. Принц был уверен, что определенные изменения необходимы. Когда после начала эпохи реакции встал вопрос о частичной отмене недавно проведенных военных преобразований, Вильгельм высказался категорически против подобной инициативы. Он понимал, что попытка вернуть прошлое ни к чему хорошему не приведет — современная и эффективная армия была по-прежнему жизненно необходима монархии Гогенцоллернов. Этому же курсу он был верен и в дальнейшем: сохранение основ «старого порядка» за счет уступок требованиям времени, бескомпромиссная борьба с радикалами.
Однако важнее политических страстей для юного принца были в те годы страсти личные. Началась история его несчастной любви — одного из самых известных романов тогдашней Европы.