В источниках нет четких указаний, как умер Константин. Согласно канонической версии, представленной Евсевием, при Константине война между Римской империей и Персией так и не началась. Император уже вел приготовления к персидской кампании[385], когда незадолго до Пасхи (337 г.) к нему прибыли посланцы испуганного Шапура. «Миролюбивейший василевс» благосклонно принял персидское посольство и заключил с царем дружественный договор[386].

Константин отпраздновал в столице Пасху (3 апреля) и почти сразу же был сражен болезнью. Чтобы побороть лихорадку, он отправился в Еленополь — город своей матери, поблизости от которого текли теплые воды. Здесь, в храме мучеников, он провел некоторое время в молитвах. Однако почувствовав, что болезнь усиливается, не стал принимать ванны и направился в Никомедию[387]. Но когда силы императора оказались на исходе, он пожелал перед смертью принять крещение, и его желание было исполнено епископом Евсевием. Константин Великий умер в полдень в день Пятидесятницы (22 мая 337 г.). «Смертное оставил он смертным, а разумной и любящей Бога частью души соединился со своим Богом. Таков был конец жизни Константина»[388].

Ни один из сыновей не присутствовал при последних минутах жизненного пути августа. Его набальзамированное тело положили в золотой гроб и отправили в Константинополь. Во дворце открытый гроб был поставлен на высокий катафалк. Константин лежал в своем императорском облачении: накрытый порфирой, с диадемой на голове. Вокруг стоял почетный караул, бодрствовавший день и ночь. В установленные часы к гробу приходили люди различного звания и положения и приветствовали императора, как если бы он был еще жив. Сначала этой чести удостаивались высшие офицеры, потом сенаторы и другие высокопоставленные особы. Потом уже к гробу допускались люди всех сословий. Люди приходили с женами и детьми. Прощание продолжалось довольно долгое время, поскольку магистры не решались хоронить тело, пока не прибудут сыновья усопшего го-сударя[389].

Наконец, прибыл Констанций и провел обряд похорон. Траурная процессия сильно напоминала триумфальную: Констанций шел впереди, за ним шли построенные поотрядно войска; за гробом следовал почетный караул и бесчисленные толпы народа. Катафалк с гробом был доставлен в храм Святых Апостолов[390]. Здесь Константин заранее подготовил место для своего погребения. Порфировый саркофаг императора[391] был окружен двенадцатью ковчегами, каждый из которых был посвящен одному из апостолов, как если бы усопшего монарха считали тринадцатым из них[392].

Согласно версии, представленной светскими авторами, столкновения с персами начались уже при жизни Константина. Правда, опять же, непонятно, кто первым поднял знамя войны: римляне или их противники. По сообщениям одних историков, первыми были персы, а Константин выступил, чтобы отразить их нападение[393].

Однако существует и другая версия, в свете которой зачинщиком кровавого конфликта был сам Константин. Философ Метродор, еще в то время, когда между Римской империей и Персией сохранялся мир, совершил путешествие в Индию. Здесь его радушно приняли брахманы и познакомили со своим учением. Но Метродора интересовала не столько древняя восточная мудрость, сколько прекрасные драгоценные камни и жемчуг, наполнявшие индийские храмы. Ограбив святилища брахманов, Метродор предстал перед индийским царем, который посчитал его римским послом и отправил вместе с ним богатые дары императору.

В Империю философ вернулся уже в конце правления Константина. Представ перед императором, он передал ему подарки восточного владыки или, может быть, лишь некоторую часть из них... При этом изворотливый авантюрист сообщил, что лучшие из даров нагло захватил и присвоил персидский царь. Константин категорически потребовал у Шапура возвращения похищенного. Ответом ему послужило надменное молчание.

«Константин зажег пламя войны с персами, с жадностью ухватившись за выдумки Метродора», — открыто упрекает императора Аммиан Марцеллин[394].

Но, отправившись в свой последний поход, Константин так и не получил возможности стяжать лавры победителя персов. Заболев, он неожиданно скончался в предместье Никомедии, называвшемся Ахирона[395]. Предвестницей его смерти стала «косматая звезда» — комета, которая в течение нескольких дней необычайно ярко сверкала на небе[396].

Внезапный недуг, унесший императора в могилу, дал почву слухам о его насильственном устранении. Евнапий намекает[397], что это было делом рук префекта претория Аблабия. Филосторгий приписывает злодеяние братьям императора: Далмацию Старшему и Юлию Констанцию, которые будто бы отравили императора. Чувствуя приближение кончины и догадываясь, кто укоротил его земной путь, Константин написал завещание, в котором повелел тому из своих сыновей, кто прежде других прибудет к нему, отомстить своим убийцам. Умирая, он передал завещание епископу Евсевию Никомедийскому[398]. Но тот, боясь возможных расспросов, вложил документ в руку покойного и прикрыл его сверху одеждой. Когда же братья Константина спросили Евсевия, где завещание, то епископ честно ответил, что он и в самом деле получил свиток, однако вернул его императору в руки.

Когда цезарь Констанций прибыл к смертному одру отца, Евсевий вручил ему документ, вынув его из руки мертвеца. Именно выполняя последний отеческий наказ, Констанций возмутил солдат столичного гарнизона, которые устроили страшную резню, умертвив обоих братьев почившего государя, цезаря Далмация и «царя царей» Ганнибалиана, а также большое количество их высокопоставленных сторонников. После этой жестокой бойни из всех представителей мужского пола, принадлежавших к династии Константина, не считая трех его сыновей, в живых остались лишь трое племянников: Непоциан[399], Констанций Галл и Юлиан[400], будущий император...

В соответствии с языческой традицией, берущей свое начало со времен Августа, Константин был обожествлен[401]. Народ, включая христиан, стал поклоняться его статуе, которая венчала колонну на Форуме. Филостор-гий утверждает, что люди возжигали перед ней лампады, курили благовония, творили молитвы «и совершали всенародные молебны о предотвращении бедствий»[402].