Последние годы правления Константина были достаточно тревожными. Положение внутри государства было омрачено двумя бедствиями, пришедшимися на 333 г. В Сирии из-за недорода случился жесточайший голод. Цены на хлеб резко поднялись. Начались бунты. Люди целыми селеньями приходили в предместья Антиохии. «Сперва пришельцы только ночью грабили [...], а потом и среди дня вторгались в житницы и магазины, все расхищали и уходили»[377]. Чтобы бороться с этим бедствием, Константин приказал раздавать продовольствие городским церквям для постоянного содержания вдов, сирот, странников, бедняков и клириков. Антиохийская церковь получила 36 000 мер хлеба.

В том же году на Кипре, так же пострадавшем от голода, произошло землетрясение, в результате которого был полностью разрушен город Саламин и погибло множество народа.

Вероятно, именно раздражением и недовольством народа можно объяснить тот факт, что некий Калокер, начальник стад верблюдов, захватил Кипр (около 334 г.) и объявил себя императором. Восстание было подавлено. Калокер схвачен, подвергнут пыткам и казнен «казнью рабов» на следующий год[378].

Начиная с 334 г. вновь осложняется положение на восточной границе. Первоначально Шапур II пытался установить с Константином дружеские отношения и даже отправил к нему посольство с дарами и просьбой о союзе. Император с большим энтузиазмом откликнулся на этот демарш восточного соседа и отправил Шапуру письмо, в котором просил его проявлять заботу о христианах, живущих в Персии. «Можешь представить себе, — писал Константин, — как я обрадовался, услышав о числе людей, разумею христиан, к пользе которых клонится настоящее мое слово, — услышав, что ими, соответственно моему желанию, украшаются лучшие провинции Персии. Да будет же им столь хорошо, сколь хорошо тебе, да наслаждаются они благополучием, как и ты»[379]. Однако вопреки наставлениям Константина, персидский царь начал преследования христиан, справедливо видя в них агентов влияния императора, точно так же как римляне всегда видели в манихеях персидских шпионов.

Ситуация в восточных провинциях стала настолько напряженной, что, опасаясь возможного вторжения персов, цезарь Констанций заложил Антонинуполь и укрепил Амиду, построив вокруг нее мощные стены с башнями, а в самом городе соорудив арсеналы для метательных машин[380]. Напряженная обстановка сложилась также в самом ближайшем окружении августа. Его сводные братья — Далмаций Старший и Юлий Констанций — долгое время подвергались гонениям со стороны Елены, старавшейся держать их подальше от двора. Однако начиная с 324 г. им была возвращена милость, а после смерти Елены (330 г.) они начали пользоваться возрастающим влиянием. Далмаций в 333 г. стал консулом, а также цензором; это последнее уже забытое старое звание было специально восстановлено, очевидно, для того, чтобы возложить на Далмация расследование, касавшееся злоупотреблений; не исключено, что расследование было напрямую связано с описью имущества языческих храмов. Юлий Констанций в 335 г. стал консулом и был возведен в сан патриция.

В итоге при дворе сложились две противоборствующие группировки, одну из которых представляли братья Константина, другую — его сыновья. В 333 г. Константин Младший был отправлен в Треверы, а Констанций обосновался в Антиохии. Констант был провозглашен цезарем 25 декабря 333 г. Выбор этой даты может считаться знаменательным — это день рождения Солнца, который начали отождествлять с днем рождения Христа.

В 335 г. Константин, чувствуя себя утомленным властью, принял решение, как Империя будет разделена после его смерти. Константин Младший получал в управление Галлию, Испанию и Британию, Констанций — Восток, Констант — Италию, Африку и Паннонию[381]. Не остались обделенными вниманием августа и сыновья его брата Далмация: Далмаций Младший (ставший цезарем 18 сентября 335 г.) получал диоцезы Фракия и Македония[382], а Ганнибалиану, второму сыну Далмация, Константин дал помпезные титулы «царя царей и понтийских народов» (Rex regum et Ponticarum gentium)[383] и нобилиссима. Дочь Юлия Констанция (племянница Константина) была выдана замуж за цезаря Констанция, а дочь Константина — Константина — за Ганнибалиана.

Чтобы внебрачный сын Лициния (рожденный рабыней, но признанный отцом), пощаженный в 324 г., не представлял в будущем опасности для наследников Константина[384], его обратили в рабство и отправили работать вместе с женщинами на императорской ткацкой фабрике в Карфагене, а некоторое время спустя (336 г.) умертвили по приказу императора.