В эпоху принципата основная часть римских вооруженных сил была сосредоточена на границах государства и только 5 % войск находились поблизости от Рима или же в самом городе[259]. В полном смысле слова центральным стратегическим резервом верховное командование Империи не располагало. Для проведения крупной военной кампании, когда сил провинциальной армии не хватало, концентрация войск на задействованном участке лимеса[260] осуществлялась за счет переброски отрядов, выделенных из подразделений, не принимавших непосредственного участия в войне. Такие отряды назывались вексилляциями (vexillationes)[261]. Вексилляции считались временными образованиями. После окончания военных действий они должны были возвратиться в свои провинции. Это происходило либо сразу же, либо спустя определенное время, необходимое для обустройства вновь завоеванных территорий. Однако в особых случаях некоторые вексилляции могли быть сохранены и реорганизованы в постоянные воинские части.

Отдельно следует сказать о таком важном институте, как комитат (comitatus)[262], который в эпоху принципата не имел непосредственного отношения к армии, однако в процессе эволюции превратился в ключевую структуру военной организации в период правления Константина. В I–II вв. comitatus principis представлял собой ближайшее окружение принцепса, которое образовывали его друзья и советники (соmites Augusti). Это была в прямом смысле слова свита императора. В правление Марка Аврелия (161–180 гг.) термин comitatus приобретает уже более официальное значение. Так стал называться круг офицеров и приближенных, которые сопровождали императора в период военной кампании. Со времен правления Северов комитат получил название священного (sacer), что стало попыткой дистанцировать императорский двор от остального окружения.

В период тетрархии комитат все еще оставался личной гвардией императора, как это было при Северах[263]. Согласно имеющимся папирологическим данным[264], действующая армия в конце III в. формировалась так же, как это происходило в I–II вв. Так, экспедиционный корпус, подавлявший в 297 г. мятеж в Египте, был составлен из вексилляций, откомандированных как минимум из 18 легионов, имевших место постоянной дислокации в провинциях Верхняя Мёзия (Четвертый Флавиев и Седьмой Клавдиев), Нижняя Мёзия (Одиннадцатый Клавдиев) Прибрежной Дакии (Пятый Македонский) и др.

Египетская воинская группировка не была исключением. Одиннадцатый Клавдиев легион отправил в Аквилею еще одну вексил-ляцию, которая затем была переброшена вместе с вексилляцией Второго Геркулесова легиона в Северную Африку[265]. Таким образом, основную часть армий тетрархов составляли солдаты из пограничных легионов, прежде всего дунайских, а следовательно, к концу III в. система комплектования действующей армии оставалась в принципе той же, что и во времена принципата.

Стремление Диоклетиана превратить Империю в неприступную крепость требовало размещения основной массы войск в приграничных секторах в качестве гарнизонов возведенных им многочисленных фортов и крепостей. Уже одно это противоречило идее создания постоянного стратегического резерва.[266]

«Диоклетиан, [...], — пишет Зосим, — в своем предвидении укрепил все границы Империи крепостями, гарнизонами и башнями. И, когда армия целиком была размещена там, доступ варварам на римскую территорию был закрыт, потому что везде они встречали войска, готовые отразить их натиск»[267]. Аналогичную оценку военной политике Диоклетиана дает Иоанн Малала: «Диоклетиан возвел на лимесе форты, от Египта вплоть до персидских границ, разместив в них солдат-пограничников и поставив в провинциях дуксов, чтобы они с многочисленными войсками осуществляли охрану по эту сторону от фортов. И во славу Августа и Цезаря на сирийском лимесе были возведены стелы»[268].

Многие вексилляции, составлявшие действующие армии, получали статус самостоятельных подразделений и были дислоцированы на постоянной основе в приграничных зонах[269]. Этот процесс был вызван прежде всего тем, что было необходимо обеспечить гарнизонами новые провинции, образовавшиеся в результате административно-территориальной реформы Диоклетиана. Ввиду того что регион, который должен был контролировать один гарнизон, в среднем был меньшим, чем в эпоху принципата, то, соответственно, для его обороны требовалось меньшее количество военных сил. Складывалась ситуация, способствовавшая продолжению дробления старых легионов на вексилляции и широкому использованию этих последних в процессе реорганизации гарнизонов. Возникавшие таким образом отряды обычно уже никогда не были реинтегрированы в подразделения, из которых они происходили, приобретали полную автономию и со временем получали статус легионов. Естественно, что размеры таких новых легионов (хотя они и могли варьироваться в зависимости от локального стратегического контекста), как правило, оставались теми же, какие имели вексилляции, и в любом случае значительно меньшими по сравнению с легионами ранней Империи.

Вместе с тем в годы правления Диоклетиана было сформировано большое количество новых легионов. К сожалению у нас нет данных, позволяющих с уверенностью определить, создавались ли они по тому же принципу, что и легионы эпохи принципата, или же по образцу вексилляций. Предполагается, что при тетрархах количество легионов было увеличено с 39 до 60[270]. Это свидетельствует в пользу того, что размеры большинства из них были достаточно скромными. Тем не менее некоторые легионы, образованные в конце III в., соответствовали традиционной схеме и могли, следовательно, насчитывать около 6000 человек. Это, например, можно с полной определенностью утверждать в отношении Третьего Диоклетианова, Второго Геркулесова и Первого Юпитерова легионов, которые были сформированы примерно в 297 г. в сложной политической обстановке, когда вспыхнуло восстание в Египте и шла тяжелая война с персами.

Константин, развивая те тенденции, которые обозначились в римской военной системе в конце III — начале IV вв., сделал, однако, решительный шаг, идущий вразрез с традиционными устоями и, благодаря этому, уже в древности заслужил славу великого преобразователя римской армии[271]. Впрочем, не стоит считать, что Константин изначально имел определенный план по проведению каких-либо военных преобразований. Как и многие его предшественники, он поступал, полагаясь более на интуицию и личный опыт, в зависимости от того, как складывалась ситуация, нежели планомерно претворял в жизнь заранее продуманную программу действий.

Основные военные преобразования были проведены, очевидно, в 312–325 гг. Вероятно, уже после победы над Максенцием Константин удержал при себе собранные им войска, так как положение его было еще очень ненадежным. В дальнейшем эта армия постоянно находилась при императоре и под его непосредственным руководством, поэтому именно ее стали называть комитатом. Сплоченная, имевшая огромный опыт и состоявшая из отборных подразделений[272], она стала той силой, опираясь на которую, Константин вел борьбу за распространение своего контроля над всей территорией Империи.

В исторической традиции возникшую в результате проведенной реформы новую структуру принято называть полевой, или мобильной армией. В отличие от комитатов эпохи тетрархии, она, как утверждает Зосим[273], вобрала в себя основную часть римских вооруженных сил. Войска (легионы, ауксилии[274], кавалерийские отряды), оставшиеся на охране берегов Рейна и Дуная, получили название ripenses (береговых).

Юридически разделение военнослужащих в зависимости от возложенных на них задач засвидетельствовано в указе Константина от 325 г., где названы comitatenses, ripenses и alares и cohortales (солдаты ал и когорт)[275]. Комитатенсы (солдаты комитата) имели наиболее высокий статус по сравнению с остальными категориями солдат[276]. В комитатские подразделения брали только тех рекрутов, которые отличались «крепостью тела либо ростом»[277].

В указе Константина не учитываются войска, охранявшие сухопутные границы Империи[278], поскольку территории, на которых они находились, были еще только недавно присоединены (в 324 г.). В дальнейшем пограничных солдат стали называть «лимитанами» (limitanei); первое упоминание этого термина относится к 363 г.[279]

Недостаток источников не позволяет определенно утверждать, что было заимствовано Константином от тетрархов и что было воплощено в жизнь лично им. В то же время мы не должны упускать из виду, что в системе, утвержденной Константином, его преемниками могли быть внесены определенные изменения и армия, которую изображает Аммиан Марцеллин — наш главный источник по римской военной истории второй половины IV в., — могла уже сильно отличаться от той, что была в 20–30 гг. того же столетия.

При Константине, чье внимание было сконцентрировано на формировании полевой армии, процесс дробления старых воинских частей (прежде всего легионов) принял более целенаправленный и повсеместный характер, чем ранее. Следствием значительного уменьшения численности легиона было стирание границ между различными звеньями его структуры. Это неизбежно вело к терминологическим изменениям, наиболее заметным из которых стало исчезновение понятия «когорта» в смысле структурного звена легиона: в последний раз термин cohors в этом значении упоминается в 312 г., что является наглядным свидетельством произошедшей реорганизации.

Возросшая тенденция использования самостоятельных отрядов и частое их объединение в автономные независимые формирования породили модель пехотного подразделения небольшого размера, которая была намного более гибкой по сравнению с раннеимперской и чрезвычайно эффективной в смысле тактическом и стратегическом. Именно эта модель стала образцом для создания легионов полевой армии, во множестве сформированных в правление Константина.

Константин также реформировал систему военного командования, которая отныне была полностью отделена от гражданского управления. Только в одной или двух провинциях наместники сохранили военные и гражданские полномочия, однако такое положение было временным. Теперь в подавляющем большинстве провинций военная власть была сосредоточена в руках дуксов, которые подчинялись комитам военного дела. На вершине иерархической пирамиды находились уже не префекты претория, утратившие всякие военные полномочия, но два новых офицера в ранге магистров армии (magistri militum), один из которых командовал конницей (magister equitum), а другой — пехотой (magister peditum)[280].

Эта организация претерпела в дальнейшем определенные изменения. После того как Константин объединил под своей рукой весь римский мир, стало очевидно, что одна мобильная армия не могла эффективно действовать на таком обширном пространстве, поэтому в наиболее неспокойных диоцезах были созданы региональные мобильные армии. Первая такая армия (под командованием Криспа) была образована еще в 318 г. для защиты рейнской границы. Этот процесс получил дальнейший импульс в период между 333 и 337 гг., когда другие сыновья Константина (Константин, Констанций и Констант) возведенные в ранг цезарей, стали управлять соответствующими зонами влияния, каждый с адекватными мобильными региональными силами.

Отличие между региональными мобильными армиями и той, которая находилась непосредственно под командованием августа, заключалось в эпитете «присутствующий» (praesenalis), или «в присутствии» (in praesenti), указывающем, очевидно, на то, что последняя действовала «в присутствии императора». После смерти Константина, когда Империя была разделена между его сыновьями, соответствующие региональные мобильные армии были переведены в ранг praesentalis.

Дифференциация региональных мобильных армий от императорской (praesentalis) потребовала аналогичной дифференциации подразделений: если во времена Константина термин comitatenses обычно обозначал все мобильные войска, то немного позднее середины IV в. он стал использоваться для подразделений и солдат региональных мобильных армий; те же, что входили в состав императорских армий, получили статус «дворцовых» (palatini).

В античных источниках неоднократно встречаются свидетельства о присутствии в армии Константина отрядов, набранных из варваров (кельтов, германцев, готов, сарматов). Эти данные послужили для историков основанием говорить о широкомасштабной варваризации (германизации) армии, произошедшей в годы правления Константина[281]. Предполагается, что основу армии при нем стали составлять подразделения нового типа — ауксилии (auxilia), комплектовавшиеся исключительно зарейнскими германцами[282].

Количество солдат германского происхождения в рядах армии Константина действительно было весьма значительным. Об этом говорят дошедшие до нас данные эпиграфики. Однако данный факт еще не служит неоспоримым доказательством того, что германские солдаты были чужеземными наемниками и что ауксилии были наиболее распространенным типом воинских подразделений. Надписи, относящиеся ко времени кампании Константина против Максенция, демонстрируют, что его армия состояла из воинских частей, существовавших еще в III в.[283] У нас нет вообще никаких доказательств того, что новые ауксилии были созданы именно при Константине. В некоторых случаях подразделения этого типа, почти несомненно, вели свое происхождение от старых вспомогательных когорт или от выделенных из них отрядов. Именно этим можно объяснить присутствие в позднеримской армии различных отрядов Батавов (Batavi)[284], в то время как сами батавы уже давно были интегрированы в римское общество. Хотя, надо признать, представляется совершенно невозможным отыскать корни всех позднеримских ауксилий в I–II вв.

Впрочем, и без этой предполагаемой генетической связи лишь очень немногие из них могут, хотя бы теоретически, быть признаны результатом деятельности Константина. Из числа ауксилий, появление которых можно уверенно отнести к первой половине IV в., только Герулы (Эрулы) определенно были набраны за пределами римского государства, остальные же были сформированы из местных уроженцев. Даже те ауксилии, которые, как предполагается, появивились в римской армии в период после Диоклетиана и до Юлиана, могли быть созданы не при Константине, а в годы правления его сыновей.

Наличие большого количества германцев и других варваров в армии Константина по-видимому было связано не столько с привлечением на римскую службу чужеземцев, сколько с изменением этнического состава населения провинций, дававших армии основное количество рекрутов. Хорошо известно, что одним из наиболее типичных для поздней Империи способов обеспечить армию необходимым количеством рекрутов было заселение варварами пустовавших земель провинций. На таких колонистах (каков бы ни был их статус) лежала повинность отправлять в римскую армию свою молодежь.

В течение всего правления Диоклетиана принудительное перемещение варваров было центральным звеном в политике римского правительства. При Константине масштабы добровольного или принудительного поселения варваров заметно сокращаются[285], но вместе с тем в распоряжении императора оказались новые поколения молодежи тех племен, которые проживали в Империи с конца III в. Поэтому Константину не было необходимости прибегать к массированной вербовке чужеземцев: ему нужно было только воспользоваться плодами побед Диоклетиана и его коллег.

Константина считают создателем новой имперской гвардии. Предполагается, что после битвы у Мульвиева моста император распустил те подразделения римского гарнизона, которые оказали поддержку его противнику Максенцию. Речь, прежде всего, шла о преторианских когортах. «Легионы преторианцев и их вспомогательные отряды, — передает Аврелий Виктор, — более пригодные для смут, чем для защиты города, из ненависти к ним были совершенно распущены, вместе с тем отменены были их особое вооружение и военная одежда»[286]. Крепости, которые занимали преторианцы, были разрушены[287].

Считается, что именно факт роспуска преторианской гвардии заставил Константина сформировать несколько новых отрядов, получивших название дворцовые схолы (scholae palatinae), на которые была возложена функция охраны особы императора[288]. В действительности, хотя большинство исследователей связывают появление схол с периодом правления Константина, время их образования в точности не известно. Существует точка зрения, что схолы были сформированы уже во времена Диоклетиана. Первое упоминание об этих подразделениях в Кодексе Феодосия относится к 346 г.[289] Нам также неизвестны ни общее количество схол, ни численность каждой из них для периода правления Константина.

Схолы не подчинялись общеармейскому командованию, а находились в ведении магистра оффиций, что наглядно подчеркивало их связь с дворцом и фигурой самого императора.

Судя по названиям (сохраненным в «Своде должностей»), которые, вероятно, указывают, как это было принято в позднеимперской традиции, на тактические характеристики отряда в момент его создания, схолы представляли собой тяжелую кавалерию и имели наиболее сложное вооружение: одна из схол лучников, например, состояла из щитоносцев (scola Scutariorum sagittariorum), а другую схо-лу образовывали клибанарии-щитоносцы (scola Scutariorum clibanariorum), чего не было в остальных мобильных или пограничных частях армии.

Вероятно, уже при Константине из схол выбирали по сорок кандидатов (candidati) в личную охрану императора[290]. Название candidati происходит от белого цвета одежды, которую носили новые телохранители.

Несмотря на отсутствие сведений в источниках, представляется вполне очевидным, что кандидаты должны были образовывать самостоятельное подразделение, связанное с императором теснее, чем остальные дворцовые отряды[291].

Еще одним важным преобразованием Константина, имевшим непосредственное отношение к армии, было утверждение наследственного характера военной службы. Первое постановление по этому вопросу датируется 319 г.[292] Если в III в. дети ветеранов были обязаны поступать на военную службу только в том случае, когда их родители в виде особой милости получали от государства землю, что носило случайный характер, то со времен Константина это положение изменилось коренным образом. Отныне все сыновья ветеранов считались военнообязанными и были внесены в списки воинских частей, в которых служили их отцы. По достижении шестнадцатилетнего возраста они должны были явиться к чиновникам, отвечавшим за поставку рекрутов. За сокрытие достигнувших призывного возраста сыновей их отцы подвергались наказанию[293]. Основание для обязательного привлечения детей солдат к военной службе законодатель видит в тех привилегиях, которыми пользовались ветераны[294].