Наиболее раннее известное нам событие, когда Ганнибал выступает в качестве командующего, — это сражение у реки Таг (220 г.), в котором карфагенская армия столкнулась с численно превосходящим ее войском карпетанов. Варвары решили напасть на отягощенных добычей пунийцев, когда те возвращались в Новый Карфаген из похода против племени вакцеев. Карпетанов и их союзников было около 100 000 человек (Polyb., Hist., III, 14, 8; Liv., Hist., XXI, 5, 11). Ганнибал предпочел уклониться от боя и разбил лагерь на берегу Тага. Ночью он перевел всю свою армию через реку и занял укрепленную позицию. Полагая, что варвары попытаются атаковать его, Ганнибал расположил на берегу слонов, которых у него было 40 (Liv., Hist., XXI, 5, 9-10). Когда карпетаны действительно стали переправляться, на противоположный берег большинство их было истреблено слонами, давившими всякого, кто выбирался из реки (Polyb., Hist., III, 14, 6).

На основании действий Баркида в этом сражении еще невозможно говорить о каких-то новых тактических решениях. Очевидным представляется только то, что он, так же как и его отец, видел в боевых слонах очень эффективный и многофункциональный инструмент и умел весьма грамотно использовать его.

В полной мере тактические таланты Ганнибала раскрылись уже в самом начале его кампании в Италии, в битве при Требии. Этому по сути первому полномасштабному столкновению с римлянами предшествовал трудный переход карфагенян через Альпы. Со стратегической точки зрения выбор Баркида вполне очевиден: в соответствии с концепцией блицкрига (вероятно, в основных чертах намеченной его отцом), пунийский полководец решил сделать главным театром военных действий именно Италию. Переправа по морю потребовала бы длительной подготовки и большого количества грузовых судов, что не ускользнуло бы от внимания неприятелей, которые приложили бы все усилия, чтобы уничтожить карфагенский флот. Поэтому Ганнибал предпочел оставить у себя в тылу римскую армию[82], смелым броском через альпийский хребет достичь долины Пада и благодаря стремительности своего движения сделаться вдвойне страшным для врага, шокированного его внезапным появлением.

Расстояние, которое предстояло пройти карфагенянам начиная от равнин, лежащих у подножья гор, составило 1200 стадий, или от 204 до 241 км. Античная историческая традиция описывает переход карфагенян через Альпы как ужасное испытание, стоившее им немалых трудов и огромных потерь.

Героический переход продолжался 15 дней[83]. Свой лагерь Ганнибал разбил у самого подножья Альп в стране тавринов. Потери, понесенные его армией, были очень велики. В начале похода она насчитывала 50 000 пехотинцев, 9000 всадников и 37 слонов (Polyb., Hist., III, 35, 7). До Италии добрались лишь 12 000 ливийской пехоты, 8000 иберов и около 6000 всадников (Polyb., Hist., III, 56, 4)[84]. Характерным является тот факт, что в источниках ничего не сообщается о слонах — одной из наиболее ценных составляющих карфагенской армии, — погибших во время движения через горы. Из этого следует, что для громадных зверей это испытание оказалось не таким сложным, как это часто представляют современные исследователи. Карфагеняне, несомненно, знали об удивительной способности слонов уверенно чувствовать себя в горах. Поэтому Ганнибал отлично понимал, что эти животные могли оказать ему неоценимую услугу не только тем, что внушали ужас враждебно настроенным горцам, но и тем, что, образуя авангард армии (Liv., Hist., XXI, 34, 4), следуя природному чутью, осторожно продвигались бы вперед, показывая людям наиболее безопасный путь. Таким образом можно заключить, что все 37 слонов, входивших в состав карфагенской армии, могли вполне благополучно выдержать трудности перехода через горы и принять участие в битве при Требии (Eutrop., Brev., III, 8, 2).

Сражение произошло во время зимнего солнцеворота (с 22 по 25 декабря) 219 г. (Liv., Hist., XXI, 54, 7). Между лагерем Ганнибала и Требией протекал ручей, берега которого поросли камышом. Здесь Ганнибал решил устроить засаду. Он приказал своему брату Магону занять эту позицию с тысячей всадников и тысячей пехотинцев, после чего послал отряд нумидийцев, чтобы они напали на римские сторожевые посты.

Увидев нумидийских всадников, консул Тиберий Семпроний Лонг вывел из лагеря кавалерию и 6000 пеших метателей дротиков, а затем и остальные войска. Но нумидийцы не приняли боя и повернули назад. Консул со всей армией стал преследовать врага и приказал форсировать реку. Ливий и следующие за ним римские историки, стараясь оправдать тяжелое поражение соотечественников, описывают неблагоприятные погодные условия, которые сыграли на руку неприятелю еще до того, как началось прямое столкновение: в день сражения, пишет Ливий, было холодно и шел снег, а из-за прошедшего ночью дождя уровень воды в реке сильно поднялся. Поэтому, когда римляне вышли на противоположный берег, то от холода едва могли держать в руках оружие. «Все это время воины Ганнибала грелись у костров, разведенных перед палатками, натирали тело оливковым маслом, которое им раздали по манипулам, и спокойно ели. Когда был дан сигнал, что враги перешли реку, они, бодрые душой и телом, взялись за оружие и выступили в поле» (Liv., Hist., XXI, 54, 9; 55, 1–2; пер. Ф. Ф. Зелинского)[85].

Центр армии Ганнибала образовывала тяжелая пехота (около 20 000 человек). Согласно Полибию, она состояла из иберов, кельтов и ливийцев (Polyb., Hist., III, 72, 9). Тит Ливий говорит об африканцах (то есть ливийцах), подкрепленных галльскими вспомогательными отрядами (Liv., Hist., XXI, 56, 2). В конце сражения окруженным легионам удастся прорвать строй карфагенской пехоты, нанеся ей «страшный урон». Если подкрепить эту информацию сообщением Полибия, согласно которому иберов и ливийцев пало немного, а большую часть погибших составляли кельты (Polyb., Hist., III, 74, 10), то наиболее вероятным можно считать, что галлы занимали место в середине пунийской пехоты, а самая боеспособная ее часть — африканцы и иберы, приведенные Ганнибалом из Испании, составляли крылья. Это подтверждается также утверждением Полибия, что римляне одержали победу над кельтами и только над частью ливийцев, прежде чем разорвали боевую линию карфагенян (Polyb., Hist., III, 74, 4).

Перед фронтом тяжелой пехоты Ганнибал поставил легковооруженные отряды балеарских пращников и нумидийских копейщиков (около 8000 солдат). Фланги построения занимала конница, насчитывавшая вместе с галльскими союзниками более 10 000 человек. Перед ней были выстроены слоны (Polyb., Hist., III, 72, 9-10; Liv., Hist., XXI, 55, 2). Размещение слонов на флангах карфагенской армии представляется довольно примечательным. Аналогичным образом поставил своих слонов при Баграде Гамилькар, когда хотел взять в клещи центр атакующего войска наемников. Действительно, Ганнибалу не было смысла использовать слонов против вражеской конницы, которая была намного слабее пунийской (Polyb., Hist., III, 73, 6). Пока шло кавалерийское сражение, слоны, не встречая никакого противодействия, должны были двигаться вперед, охватывая справа и слева пехотный строй неприятеля, и ударить по нему в тот момент, когда основные силы обеих армий завязали бы рукопашный бой[86].

Под командованием консула Тиберия Семпрония Лонга было 16 000 легионеров[87], около 20 000 союзников, около 4000 всадников и вспомогательный отряд галлов-ценоманов (Polyb., Hist., III, 73, 2–4; Liv., Hist., XXI, 55). Римский командующий выстроил свою армию в соответствии с традиционной для римлян схемой: велиты встали перед фронтом армии, кавалерия на флангах, пехота, построенная в три боевых линии, заняла центр построения. Галльские союзники, вероятно, были оставлены в тылу, играя роль резерва.

Сражение начали в центре легковооруженные отряды, а на флангах кавалерия. Карфагеняне без труда обратили в бегство римских велитов, поскольку последние были уже утомлены происходившими с самого утра стычками и к тому же израсходовали значительную часть своих дротиков (Polyb., Hist., III, 73, 1–4). После этого Ганнибал приказал балеарцам и нумидийцам отойти. Те прошли через интервалы в шеренгах тяжелой пехоты и заняли место на ее крыльях (Polyb., Hist., III, 73, 1–4; Liv., Hist., XXI, 55, 5). Тогда в бой вступили основные силы, стоявшие в центре.

В это время римская кавалерия, не выдер-жив натиска превосходящих сил противника, бросилась бежать, оставляя неприкрытыми фланги легионов. Карфагенская конница, преследуя противника, вероятно, на некоторое время покинула поле боя.

Легионы оказались в очень тяжелой ситуации, поскольку в то время, когда они боролись с тяжелой карфагенской пехотой, справа и слева их теснили слоны. Однако на этой стадии сражения римлянам неожиданно удалось добиться существенного успеха: против слонов выступили велиты, которые забросали их дротиками и привели в неистовство из-за полученных ранений (Liv., Hist., XXI, 55, 10–11). Но Ганнибал заметил этот момент и приказал отвести слонов, а против велитов снова задействовал стоявших на флангах балеарских пращников и нумидийских копейщиков, которые, вторично отбросив велитов, сразу же стали осыпать градом снарядов легионеров. «Большой урон причиняли они римлянам, — пишет Полибий, — и не давали им сражаться с противостоящими рядами» (Polyb., Hist., III, 73, 7). Тогда консул воспользовался своим резервом — отрядом галлов-ценоманов — и послал его против легковооруженных карфагенян, действовавших против правого крыла римской армии. Ценоманы отбросили врага, однако Ганнибал вновь своевременно отреагировал на инициативу римского командующего и бросил против галлов слонов. «Тут они сразу вызвали повсеместное бегство, — сообщает Ливий, — и ужас римлян достиг пределов, когда они заметили, что их союзники разбиты» (Liv., Hist., XXI, 56, 1; пер. Ф. Ф. Зелинского). Теперь римляне, не имея никакой возможности сдерживать на флангах натиск вражеской легковооруженной пехоты, подкрепленной слонами, были оттеснены к протекавшей позади реке; в этот момент им в тыл ударил находившийся в засаде Магон (Polyb., Hist., III, 74, 2–3). Вероятно, сигналом для его выступления послужил уход галльского отряда, который, длительное время оставаясь в резерве, защищал тыл легионов.

Таким образом римляне оказались в окружении: спереди давила пунийская тяжелая пехота, слева и справа — балеарцы, нумидийцы и слоны с тыла — люди Магона. К этому времени, очевидно, должна была возвратиться из преследования карфагенская конница и в свою очередь ударить в спину отчаянно сопротивлявшемуся неприятелю.

Мужество римлян было вознаграждено. Около 10 000 легионеров, сомкнув ряды, прорвали центр карфагенской пехоты и в боевом порядке отступили к Плаценции. Там же собрались остатки римской кавалерии. Все остальные были перебиты на берегу Тре-бии неприятельскими всадниками и слонами (Polyb., Hist., III, 74, 4–9; Liv., Hist., XXI, 56, 2–5).

Это сражение, хотя оно и не закончилось полным уничтожением римской армии, представляется великолепным образцом тактического искусства Ганнибала. Концептуально оно в точности повторяет сценарий, который с большим успехом будет реализован при Каннах. Поставив галлов в середине, а иберов и африканцев на крыльях своей пехоты, карфагенский полководец создавал ситуацию, при которой наступление легионов сталкивалось с различной степенью сопротивляемости противника: в то время, как центр римской пехоты успешно продвигался бы вперед, ее фланги, столкнувшись с гораздо более жестоким сопротивлением, наступали бы медленнее либо полностью были бы остановлены. Таким образом, уже на этой фазе столкновения Ганнибал подготавливал окружение вражеской армии и при этом исключительно силами одной лишь пехоты. Фланговый удар слонов в подобных обстоятельствах мог быть намного более смертоносным и эффективным, чем фронтальный, к которому Ксантипп прибег в битве при Тунете. Вмешательство в дело отряда Магона и вторичное появление на поле боя кавалерии не оставляло никому из окруженных противников ни малейшего шанса на спасение.

Однако на этот раз центру боевого порядка пунийцев не хватило эластичности и он разорвался под неудержимым натиском легионеров. Ганнибалу предстоит еще выяснить, в чем была причина этого тактического просчета и постараться сделать все, чтобы подобного не повторилось в следующей большой битве, которая, согласно концепции блицкрига, должна была бы стать последней.

Подводя итог, можно отметить, что при Требии римляне в первый и последний раз столкнулись с той армией, которая сформировалась в период между двумя пуническими войнами. Ее образовывали представители тех же самых племен, которые служили в карфагенских войсках при завоевании Испании (отличие было только в увеличении процента галлов). Это были испытанные в боях ветераны, беззаветно преданные своему вождю; даже слоны Ганнибала, очевидно, были те же, что участвовали еще в сражении при Таге. Пунийское войско, как пишет Полибий, отличалось «не столько многочисленностью, сколько крепостью здоровья и было превосходно испытано в непрерывных битвах в Иберии» (Polyb., Hist., III, 35, 8). Ни при Каннах, ни тем более позднее для карфагенян не будет более столь счастливых обстоятельств, и ни наемники, которые толпами будут стекаться под пунийские знамена, ни отряды, предоставленные союзными италийскими городами и народами, не смогут в полной мере компенсировать Ганнибалу потери, понесенные им в начале войны.

По сообщениям античных авторов, суровые климатические условия италийской зимы оказались более губительными для карфагенских слонов, чем оружие римлян[88]. По Полибию, после битвы при Требии от дождя и снега пали все слоны, кроме одного (Polyb., Hist., III, 74, 10). Ливий утверждает, что выжило 8 животных (Liv., Hist., XXI, 56, 6). Семь из них погибли при переходе карфагенян через Апеннины (Liv., Hist., XXI, 58, 11). У Ганнибала остался один-единственный слон, на спине которого он переправлялся через болота во время его похода к Арецию (Liv., Hist., XXII, 2, 10). В сражениях при Тразименском озере и при Каннах слонов у карфагенян уже не было.

Карта похода Ганнибала (218–202 гг.)

Сражение при Требии.

Начальная диспозиция и первая фаза. Рис. И. В. Кирсанова

Сражение при Требии. Вторая фаза.

Слоны и легковооруженные карфагенские отряды окружают с флангов римскую пехоту, в тыл которой наносит удар отряд Магона. Рис. И. В. Кирсанова

Сражение при Требии. Третья фаза.

Ганнибал выводит из боя слонов и бросает их против ценоманов. Рис. И. В. Кирсанова

Сражение при Требии. Четвертая фаза сражения.

Окружение римской армии. Рис. И. В. Кирсанова

Завершающая фаза сражения: окончательное окружение и разгром римской армии. Рис. И. В. Кирсанова