Ночь прошла тяжело. Дети крутились, я то и дело вставала, укрывала их. Вера во сне что-то бормотала: «Папа, не уходи…». С утра я была разбита, но надела привычное лицо — мама всегда должна быть «сильной».

Олег вернулся к завтраку. Не брился, выглядел уставшим. Поставил сумку у двери, прошёл на кухню.

— Привет.

— Привет, — ответила я холодно.

Дети бросились к нему, обняли. Он улыбался, гладил их по головам. Я смотрела и думала: как же легко ему включать этот «семейный» режим.

— Я хочу всё исправить, — сказал он, когда дети убежали одеваться. — Ради них. Ради нас.

— Исправить? После всего?

— Я закончу эти… отношения. Ты права. Это ошибка.

Он говорил уверенно, но глаза бегали. Я слушала и пыталась поверить. Потому что хотелось верить. Хоть зацепиться за что-то.

— Если хоть раз ещё увижу ложь, — сказала я тихо, — всё. Никаких разговоров.

Он кивнул.

День прошёл как обычно. Садик, дети, уроки. Вечером Олег вернулся пораньше, помогал Лёве собирать конструктор. Я стояла у плиты и думала: может, действительно всё обойдётся?

И в этот момент зазвонил его телефон, оставленный на столе. Экран засветился: «Алина».

Я замерла. Он тоже. Подскочил, схватил телефон. Но я успела.

— Отдай, — сказала я и вырвала его из рук.

Сообщение на экране: «Жду тебя завтра. Ты обещал».

Олег побледнел.

— Марина, это…

Я нажала «вызов». Трубка зазвонила. На том конце ответили почти сразу:

— Алло, милый?

Я молчала.

— Ты слышишь? — голос был молодой, нарочито нежный. Потом пауза. — Это жена, да?

Я сжала зубы.

— Слушай внимательно, девочка. Больше никогда не звони сюда. У него семья.

Она рассмеялась. Легко, звонко, как будто это шутка.

— Семья? А он разве не говорил, что хочет свободы?

— Замолчи! — выкрикнула я и бросила телефон на стол.

Олег схватил его, отключил. В комнате повисла мёртвая тишина.

— Так вот как ты «заканчиваешь отношения»? — голос мой сорвался. — Она звонит тебе домой, при мне, и смеётся!

— Я собирался… — начал он, но я перебила:

— Замолчи!

Я почувствовала, как дрожат руки. Слезы жгли глаза, но я держалась. Не хотела плакать при нём.

Дети выглянули из комнаты.

— Мам, вы что? — Вера тревожно смотрела то на меня, то на отца.

— Всё хорошо, солнышко, — выдавила я. — Идите, смотрите мультики.

Они ушли, но я знала: слышали всё.

Олег тихо сказал:

— Марина, я запутался. Дай мне время.

— Время? — я горько усмехнулась. — Ты уже всё время потратил. И вместе с ним — моё доверие.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел моё лицо. А внутри всё ломалось. Потому что именно сейчас я поняла: удержать семью невозможно. Она рухнула. Просто я ещё боялась это признать.