Вечером я сидела в детской, помогала Лёве собирать конструктор. Он упрямился: башня всё время рушилась, а он снова ставил кубики друг на друга. Я смотрела на сына и думала: вот она, вся жизнь. В этих маленьких ладошках.

В дверь заглянула Вера:

— Мам, папа пришёл.

Я вышла в коридор. Олег снимал пальто, будто всё в порядке.

— Как день? — спросил он так буднично, что меня передёрнуло.

— Замечательно, — ответила я. — Хочешь посмотреть фото?

Он замер.

— Какие фото?

Я прошла на кухню, достала планшет, положила на стол. Открыла альбом — переписки там уже не было, он всё подчистил. Но одно сообщение осталось. Видимо, не заметил.

На экране высветилось: «Скучаю. Завтра после работы?»

Он побледнел. Подошёл ближе.

— Ты рылась в моём телефоне?

— Я нашла в общем облаке. Ты сам туда это скинул.

— Марина… — он провёл рукой по лицу. — Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? Скажи сам.

— Она просто… увлеклась. Я не хотел её обижать.

— Увлеклась?! — я не сдержалась и ударила ладонью по столу. — Олег, у тебя жена и дети!

— Я не спал с ней! — выкрикнул он.

— Но обещал ей встречи. Писал «скучаю». Это что, деловая переписка?

Он замолчал.

— Марина, — сказал тише, — я запутался. Работа, давление, она сама лезет, понимаешь? Мне было легче просто… не отталкивать.

— А меня оттолкнуть легче? — я смотрела прямо в глаза. — Тебе проще унизить жену и детей, чем сказать «нет» какой-то девчонке?

Он отвернулся к окну. Молчал.

Я подошла ближе.

— Ответь честно: ты её любишь?

— Нет, — он почти прошептал. — Но и с тобой всё… стало сложно.

— Сложно? — я засмеялась, но смех был горький. — Знаешь, что сложно? Каждый день ждать тебя у окна с детьми. Слушать твои обещания и видеть пустые стулья за столом. Вот это сложно.

Он шагнул ко мне, будто хотел коснуться, но я отстранилась.

— Ты предал нас, Олег.

Дверь в детскую скрипнула. Вера стояла в проёме, глаза огромные.

— Мама, вы что, ругаетесь?

Я быстро присела, обняла её.

— Всё хорошо, солнышко. Просто разговариваем.

Олег сжал губы, взял пальто.

— Я переночую в офисе, — сказал сухо. — Так будет лучше.

И ушёл.

Я осталась на кухне. Обняла Веру, прижала к себе, а внутри — пустота. Как будто сердце вырвали и оставили огромную дыру. Но сквозь эту дыру пробивалась мысль: он больше не вернётся тем, кем был. И я это знаю.