Рейнар стоял посреди своей комнаты, которая выглядела так, будто её нарочно избавили от всякого излишества.

Просторная, с высоким сводчатым потолком, она больше походила на пещеру, чем на спальню в замке. Голые стены, словно выточенные из цельного серого гранита, источали холод и суровость. Никаких гобеленов, только несколько грубо обтёсанных деревянных панелей у дверей. Там стояли книги. Много книг. И в другой ситуации я бы подошла и начала рассматривать корешки, но не сейчас.

Сейчас я пыталась прийти в себя после того представления, что Рейнар устроил.

— Ты мог бы сказать мне, что играешь! — сорвалось с моих губ, когда я медленно села на богато расшитом покрывале.

— Для принцессы ты отвратительно плохо умеешь притворяться.

— Зато ты делаешь это прекрасно!

Он усмехнулся.

— Не от хорошей жизни.

Я продолжала оглядываться.

Вдоль одной из стен массивный деревянный стол, выглядевший так, словно его использовали не только для письма, но и для тренировок с оружием. На столе — россыпь пергаментов, несколько тяжёлых кожаных книг и железные подсвечники с еле тлеющими свечами.

— Эта комната… твоя?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Да, раньше мы часто здесь останавливались, во время ежегодного обхода владений.

Единственным источником тепла был большой каменный камин с простой металлической решёткой. Внутри едва тлели угли, даря комнате слабое оранжевое свечение. У камина лежала пара поленьев, но, казалось, Рейнар не часто разводил огонь, предпочитая холод, который был ему привычен.

Его взгляд, усталый и тяжёлый, был прикован к сжатым в кулак пальцам. Он чуть заметно повёл плечами, как будто стряхивая с себя что-то невидимое, и медленно разжал ладонь.

На его пальцах заискрилось слабое свечение. Оно росло, будто маленький пробуждающийся зверь, дрожа и раздуваясь. Свет начал тянуться вверх, а затем, внезапно, с мягким треском, как первый вздох жизни, из его ладони вырвалось пламя.

Я удивлённо ахнула.

Рейнар поднял руку, и огонь, подчиняясь, скользнул в камин.

Его лицо осветилось неярким, но тёплым светом, и в этот момент он выглядел совершенно иначе. Складки на лбу разгладились, а губы, обычно сжаты в твёрдую линию, слегка разомкнулись. В его глазах была печаль. Но печаль не мгновенная, а та, которая тянется годами и становится частью твоего дыхания. Он смотрел на огонь так, словно видел в нём часть себя, давно потерянную, или, наоборот, только что обретённую.

— Как ты поняла? — спросил он глухо.

— Что?

— Что это моя комната.

— Да просто… почувствовала, — растерянно ответила я. — А как ты сделал это? Ну… с огнём. Так все драконы могут?

— Это ты, — сказал он, не отрывая взгляда от пламени. — Ты будишь моего дракона.

Я не понимала, что происходит, но внутри что-то менялось — словно отголосок этого огня разбудил что-то и во мне.

Рейнар поднял глаза. Его взгляд был другим — не холодным и строгим, как обычно, а живым, почти мягким. Но печаль в нём всё равно оставалась.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Расскажу, когда у нас будет больше времени. Найди себе более подходящую одежду в моём шкафу.

— Я не уйду отсюда, — произнесла я, переводя взгляд на мягкое волнующееся пламя. — У меня договор с императором. Я должна выйти замуж за князя Вьюги.

— Или?

— Или моя мать умрёт.

— С чего ты взяла, что она уже не мертва?

Я резко посмотрела на Рейнара.

— Если бы у тебя был шанс спасти своего близкого, ты бы им воспользовался?

— Да, — ответил он без раздумий.

— Тогда не спрашивай, откуда я знаю. — Я глубоко вздохнула. — Возможно, я ещё смогу уговорить его жениться на мне. Это спасёт Лесарию, а моя мама…

— Не будь глупой, Илария, — зло перебил меня Рейнар. Он обернулся, и в его взгляде вспыхнул гнев. — Они все обвели тебя вокруг пальца. И тот, кто отправил тебя сюда, и мой брат.

— И ты, — горько добавила я, ощущая, как ледяной ком в груди становится ещё холоднее.

Рейнар подошёл ближе, остановился всего в нескольких шагах. Его дыхание было спокойным, но в словах чувствовалось напряжение.

— Я уехал из столицы много лет назад, и я бы ни за что не вернулся в этот гадюшник, глупая принцесса. Я здесь из-за тебя.

— Если это так, — голос мой стал громче, острее, — тогда зачем ты сдал меня? Почему не позволил сбежать, если уж хотел помочь?

Рейнар прищурился.

— Потому что у тебя не было ни единого шанса на побег, — прорычал он. — Думаешь, ты смогла бы пройти мимо десятков стражников, магов и слуг, и никто бы не заметил? Или, может, у тебя вдруг появились крылья? Нет, Илария. Единственный способ выжить в этой игре — это играть её лучше, чем остальные.

Я замерла. Внутри всё перевернулось. Его слова звучали грубо, но что-то в его тоне заставило меня задуматься. Неужели он и правда всё это время пытался мне помочь?

— Мой брат хочет тебя убить, — сказал он после долгой паузы. — Принести в жертву алтарному камню. Он верит, что это снимет проклятье с Вьюги.

Моё сердце сжалось. Его слова звучали как приговор, который невозможно обжаловать.

— Он хочет нарушить договор с Лесарией? — шёпотом спросила я.

Рейнар усмехнулся, и в его усмешке было больше горечи, чем радости.

— Война с Лесарией ему только на руку. Драконы бунтуют, им не нравится его правление. Хельвин думает, что если покажет силу, если даст Вьюге то, чего людям не хватает, он сможет заставить всех замолчать.

— Значит, это всё ради власти? — Я почувствовала, как ненависть накрывает меня с головой. — Всё ради трона?

— Не только, — ответил Рейнар. Его взгляд был устремлён в окно, словно он видел что-то за пределами этих стен. — Ещё ради гордости. И ради мести.

Я сделала шаг вперёд, чтобы посмотреть ему в лицо.

— И ты готов мне помочь? Чего ты добиваешься?

Рейнар встретил мой взгляд. В его глазах не было веселья, только что-то тёмное и устрашающее.

— Чтобы ты осталась жива, — тихо ответил он. — Иногда просто жизнь — это единственное, что имеет значение.