Итак, склад № 7. Открываю карту — промзона «Восточная» на другом конце города. В час пик дорога туда может занять полтора часа.

У меня есть час, чтобы подготовиться и выехать. Я пишу Волковой: «Выдвигаюсь на спец перевозку. Точка сбора — склад № 7, промзона „Восточная“, 22:00. Нужна группа поддержки на случай ЧП. Маршрут уточню по месту».

Ответа нет. Я жду пятнадцать минут. Ничего. Тишина.

Проверяю связь — вроде все работает. Видимо, занято величество-с.

Больше ждать нельзя. Собираюсь, проверяю гаджеты, документы и выхожу.

Еду на такси. Дорога занимает чуть больше часа. Выхожу у огромного склада, выглядящего заброшенным, освещенного парой прожекторов.

Картина окончательно проясняется. У ворот стоит один-единственный, но основательно подготовленный микроавтобус. Без опознавательных знаков, с усиленным кузовом. Надо же, настоящий инкассаторский фургон для перевозки магических ценностей. Хотя, уверен, вряд ли у них там есть мини-бар и телевизор. Максимум наручники к потолку.

Рядом — трое охранников в гражданском, но с профессиональной выправкой. Их нити пульсируют короткими вспышками алого цвета — они явно на взводе. Еще бы, речь идет о перевозке кого-то или чего-то очень ценного.

Кроме автобуса здесь также два внедорожника сопровождения.

Из здания склада появляется группа — трое людей в обычной одежде, но со странно пустыми глазами, словно находящиеся под сильными седативными препаратами. Их ведут под руки охранники.

От этих троих исходят нити, совершенно непохожие на обычные человеческие. Они не одного конкретного цвета, а скорее мерцающие, прерывистые, словно поврежденные. Одна из нитей дергается странным, нестабильным ритмом, другая извивается как раненая змея, у третьего и вовсе какая-то разорванная паутина вместо привычных нитей.

«Аномалии». Люди с «нестандартной» магической природой. Те, кого Морозовы собираются отправить в «Переплавку». Наверное. Это мне и надо доказать, либо опровергнуть.

Охранники грубо усаживают их в микроавтобус. Один из аномалий безучастно смотрит в пустоту, другой что-то беззвучно шепчет, третий мелко дрожит.

Мрази!

Иду к группе охранников, стараясь сохранить уверенную походку Строганова. Они замечают мое приближение и настороженно смыкаются. А напряженные-то, а напряженные! Сейчас скажу что-нибудь эдакое, и у одного из них лопнет вена на лбу.

— Все в порядке? — обращаюсь к старшему. — Пора двигаться. Маршрут утвержден, все точки расставлены.

Он бросает короткий взгляд на микроавтобус.

— Ждем сигнала. Минут пять, — бурчит он в ответ.

Я отхожу в сторону. Что ж, наблюдаем и запоминаем любые детали. Нужно дать этому каравану доехать до пункта назначения — таинственного НИИ «Прометей». Только там откроется картина «Переплавки» целиком.

Снова проверяю телефон — ответа от Волковой по-прежнему нет.

Внезапно замечаю новую нить. Незнакомую, которой здесь прежде не было. Тянется ко мне из темноты у дальнего угла склада. Не враждебная — наблюдающая.

Медленно поворачиваюсь, делая вид, что осматриваю территорию, и вижу в тени знакомый силуэт. Елена. Она здесь, стоит, выглядывая из-за портового контейнера, лицо скрыто капюшоном.

Она делает едва заметный знак рукой: «Я здесь. Действуй».

Хоть какая-то поддержка. Не та, на которую я рассчитывал, но лучше, чем ничего.

— Пора, — говорит старший охранник.

Киваю и подхожу к микроавтобусу. Сажусь на пассажирское сиденье рядом с водителем. Сзади, в салоне, трое аномалий и один охранник.

Двигатель заводится. Сзади доносится прерывистое дыхание одного из аномалий.

Не успеваем даже тронуться с места, как внезапно со стороны въезда на склад выскакивают с выключенными фарами два внедорожника. Останавливаются в двадцати метрах, блокируя выезд. Из него молча выходят трое людей в черной униформе без знаков различия. Их нити — плотные, стального цвета, без единого колебания, словно туго натянутые тросы.

Охранники Зимина выходят из своих внедорожников, руки на оружии. И кто же пожаловал? Другая группировка внутри самого дома Морозовых? Или настоящие конкуренты извне? Или же это те, кто охотится за аномалиями независимо от кланов? А может, это вообще иная сила, о которой я даже не подозреваю. Слишком много возможных игроков.

Делаю шаг вперед, поднимаю руки в умиротворяющем жесте, но голос у меня громкий и властный — голос Строганова, который не хочет терять свой груз.

— Спокойно, парни! Давайте без резких движений. Я представляю интересы компании, отвечающей за эту перевозку. Может, объясните, в чем проблема?

Лидер группы в черной униформе, мужчина в кожанке, изучающе смотрит на меня. Его лицо не выражает ничего.

— Твое дело — стоять в стороне и не мешать, — говорит он холодно.

— Когда речь идет о моем контракте и моей репутации — это мое дело, — парирую я, сохраняя деловой тон. — Может, объясните, что вам нужно, и я передам ваши условия заинтересованным сторонам. Все вопросы решаются за столом переговоров.

Он медленно подходит ближе, его люди остаются на местах.

— У тебя пять минут, чтобы убраться с глаз долой, — говорит он тихо. — Или будешь разбираться уже с другими людьми.

Я только успеваю открыть рот для ответа, когда внезапно раздается выстрел. Не знаю, кто из них начал первым, быстро отскакиваю за ближайший джип нашего сопровождения.

Джип дергается, его стекло разлетается на осколки. Водитель второго пытается дать задний ход чтобы таранить машину оппонентов, но в этот момент пуля пробивает колесо, и внедорожник, оседая на поврежденную покрышку, теряет подвижность.

Отползаю к разрушенному кирпичному забору на обочине — хоть какое-то укрытие. Отсюда видно и перестрелку, и сам автобус.

За руку меня кто-то хватает. Елена⁈ Да ну⁈

Ее лицо в пыли и поту.

— Живой? — хрипло спрашивает она.

Я киваю. Живее всех живых. Если, конечно, не считать моего покалеченного самолюбия и желания оказаться где-нибудь в теплой ванне, а не в эпицентре боевика про пацанские разборки.

Лезть сейчас к микроавтобусу — чистое самоубийство. Начался хаос, прибьют и не заметят. Когда перестрелка стихнет, кто и что сделает с грузом — вопрос открытый. Нужно пережить этот шквал, а потом действовать.

— Ждем, пока они друг друга укротят. Отойдем пока еще подальше.

Пригнувшись, устремляюсь в темноту, между каркасами заброшенных цехов и грудами металлолома. Елена — за мной.

В проеме какого-то полуразрушенного цеха останавливаюсь. С площадки доносятся последние отголоски перестрелки — уже не сплошная стрельба, а отдельные выстрелы, команды. Не видно ничего, только отсветы фар мелькают.

— Знаешь их? — спрашиваю, восстанавливая дыхание. Ох уж этот Артем и его дыхалка…

— Конкуренты твои, как пить дать. Прошлая транспортная компания. Решили сорвать сделку любой ценой, даже если придется уничтожить груз, — Елена тоже дышит часто. Спортсмены мы еще те.

Вот что значит рыночная экономика без регулирования. Никакой корпоративной этики, сразу переходят к стадии «уничтожить конкурента». Буквально.

Прислушиваемся еще минут пять. Стрельба окончательно стихает.

— Пойду гляну, хочешь, будь лучше тут, — говорю Елене, но она уже крадется обратно вслед за мной в обратную сторону.

С нового ракурса открывается вид на площадку.

Картина ясна: несколько тел в форме охраны Морозовых, пустые внедорожники. Нападавших уже нет — уехали.

Микроавтобус стоит нетронутый, но дверь приоткрыта. Подходим ближе, осторожно заглядываем внутрь.

Пусто.

Ни аномалий, ни кого бы то ни было еще.

— Разбежались, — констатирует Елена.

Из темноты появляется мужик в черной униформе без опознавательных знаков. Один из нападавших. Вернулся добить свидетелей? Даже в каком-то смысле ожидаемо.

Он поднимает пистолет, целясь мне прямо в лицо. Ну конечно. Финальный капрал. Какой же боевик без финального капрала, который приползает в самый драматичный момент?

— Никаких свидетелей, — говорит он хрипло. — И посредников.

В этот момент раздается резкий, сухой хлопок, и он внезапно обмякает и падает. За ним стоит Елена, с электрошокером в дрожащей руке.

— Ай, спасибо, дорогая! — Ей хочется действительно поаплодировать. Так и запишем: «Владеет навыками нейтрализации вооруженных профессионалов с помощью бытовой электроники». Зарплату надо будет повысить. — А сейчас отходим, он может быть не один!

Сжав руку Елены, устремляюсь в темноту между складскими зданиями. Так и бежим, пока хрип в легких не становится огненным.

В какой-то момент останавливаемся. Снова поминая Артема и его любовь к спорту, пытаюсь загнать воздух в легкие.

Картина ясна без слов. Провал. Даже если пленники действительно разбежались, а не были захвачены, их освобождение — в целом-то неплохо, но капля в море против системы «Переплавки». И доказательств не добыл, и теперь я еще наверняка на мушке у всех, кто замешан в этой истории.

Идем далее. Через минут десять оказываемся перед полуразрушенной дверью очередного заброшенного склада. Пропускаю Елену вперед, окидываю последним взглядом местность и захожу сам.

Там сидим, переводим дух. Перебираю в голове обрывки событий. Встреча с Зиминым. Он клюнул слишком быстро для человека его ранга. Значит, либо отчаянно нуждался в новом канале, либо это была изначальная ловушка. Микроавтобус. «Спецгруппа» — три аномалии с разорванными нитями, подтверждающие теорию о «Переплавке». Нападение. Профессиональная, молниеносная атака. Конкуренты, как говорит Елена, но не факт. Может, спецгруппа зачистки, но чья? Сама Елена. Появилась именно в нужный момент. Слишком удобно. Возможно, вела параллельное наблюдение за мной, а не за операцией.

Мысли начинают путаться, наслаиваясь друг на друга. Физическое истощение тела Артема берет верх над железной волной Арателя. Последнее, что я чувствую, прежде чем сознание отключается, — это холодный цементный пол под щекой. И, видно, за тем и засыпаю.

Проходит несколько часов. Сплю некрепко, скорее дремлю и одновременно слышу ночные звуки города за стенами склада.

С первыми лучами нахожу в себе силы связаться с Волковой. Я рассказываю все, что произошло. И в конце добавляю ровно:

— … Операция провалена. Груз утерян в ходе перестрелки между неизвестными группами. Ситуация требует пересмотра.

На другом конце провода — тишина, длящаяся на несколько секунд дольше, чем должна была.

— Ясно, — наконец говорит Волкова, и в ее голосе впервые появляется нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Значит, ты не только жив, но и сохранил хладнокровие. Это ценно. Значит, мои вложения были не напрасны. Отдохни.

Связь прерывается.

— Что сказала? — спрашивает Елена, не отрываясь от наблюдения в щель между досками заколоченного окна.

— Велела отдыхать и ждать нового задания.

Проходит, наверное, полчаса, когда Елена внезапно оборачивается от окна, ее поза становится напряженной.

— Сюда идут, — коротко бросает она. — Прямо сейчас зайдут.

Я мгновенно гашу фонарик. За дверью слышу неспешные, уверенные шаги. Кто-то идет, не скрывая своего присутствия.

Елена бесшумно отходит от окна и прижимается к стене рядом с дверью, в ее руке снова появляется электрошокер. Я остаюсь сидеть, сохраняя видимость расслабленности, но все тело напряжено, как пружина.

Шаги уже у двери, тут и замирают.

— Серпов? — раздается негромкий знакомый голос. Каким-то образом я его даже узнаю — не иначе водитель Волковых. — Выходи. Разговор есть.

Елена смотрит на меня, вопросительно подняв бровь. Я коротко киваю. Она отступает в тень, оставляя шокер наготове, но скрывая его от прямого взгляда.

Я открываю дверь. Он стоит в проеме, лицо освещено слабым светом с улицы. Поза расслабленная, руки на виду.

— Как нашел? — спрашиваю я без предисловий.

— Все так же, маячок на твоем смартфоне. Волкова приказала локализовать тебя сразу после твоего звонка. Убедиться, что действительно жив, и передать новости. — Его нить все так же ровная, серая, служебная.

Он протягивает мне небольшой плоский конверт из плотной бумаги.

— Новое имя, новая крыша. Машина в гараже по этому адресу. Никакой связи со старыми делами. И советую побыстрее. Через пару часов этот район будут прочесывать люди Морозовых. Они в ярости. Ищут виноватых.

— А Варвара? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Она делает то, что всегда делает. Считает убытки и просчитывает следующий ход. Не разочаруй. — Он разворачивается к выходу.

И уходит. Елена выходит из тени.

— Он мог меня видеть, — констатирует она. — И что, если доложит Волковой?

Я качаю головой:

— Если и видел, то видел девушку в заброшенном складе. Без имени, без лица. «Серпов не один», что-то типа того. Волкова должна нормально отнестись, что я, как и полагается в моем статусе, нахожу себе помощников.

— Теперь что? — говорит она как-то слегка расстроенно. — Расходимся?

— Нет. Обитай пока в своем убежище. Как была в тени, так и будь пока.

Она кивает.

— Я свяжусь с тобой завтра. У нас есть работа — расшифровка дневников дяди. Не забываем об этом.

Я киваю. Быстро и молча собираемся. И расходимся, не прощаясь. Вот он, идеальный конец дня: несколько трупов, побег с места разборки и новая квартира. Стандартный набор успешного молодого специалиста.

Что касается новой квартиры — это оказывается очередная хрущевка, затерянная среди одинаковых панельных пятиэтажек. Саму квартиру я нахожу без труда, гараж искал чуть дольше, но тоже нашел. «Гаражно-строительный кооператив „Дружба“», не хухры-мухры.

Ржавая дверь моего бокса поддается туго, скрипит как проклятая. И вот он, мой подарок судьбы в лице Волковой: пыльно-серый Hyundai Solaris прошлого поколения — невзрачный, чуть помятый на бампере, один из сотен тысяч таких же в городе. А для меня это стелс режим на максимуме. Главное, это транспорт в первую очередь. Меня он не запалит даже при всем желании. Я вот его завожу, и он всем своим звуком шепчет: я не шпион, но могу отвезти тебя за кефиром, если в следующий раз тоже заведусь.

Проверив машину на предмет сюрпризов и не найдя их, я захлопываю дверь и иду к дому. Ключ подходит к замку на пятом этаже. Внутри ждет маленькая, но чистая квартира-хрущевка. Типовая мебель, минимальный набор еды в холодильнике и полный комплект документов на имя Виктора Жукова, инженера-технолога. Скучно, безопасно, идеально, чтобы затеряться.

Интересная тактика Волковой. Сначала роскошные апартаменты — мол, какие мы сильные и щедрые, потом «безопасный дом», а теперь — а теперь вот эта «коморка, что за актовым залом». В целом-то, наверное, грамотно. «Ротация укрытий». Она не хочет, чтобы я привык к месту, чтобы почувствовал себя в полной безопасности. Она держит меня в подвешенном состоянии, зависящим от ее воли. Что ж, двухсотпятидесятисемилетний опыт учит: единственное по-настоящему безопасное место — это собственная неприступная крепость. А пока что придется побыть и серой мышью. Главное, чтобы в этой мышиной норке был Wi-Fi и нормальный чайник.

Следующие два дня проходят в напряженном ожидании, которую я пытаюсь победить куриной лапшой, чей вкус я уже изучил до молекул, и изучением паутины в углу потолка. Если когда-нибудь меня поймают, на допросе я смогу в мельчайших деталях описать химический состав и текстурные особенности семи видов доширака. Это сломает любого следователя.

Гантели остались у Волковой, поэтом делаю отжимания под монотонный гул телевизора за стеной — на этот раз чьи-то политические дебаты. Прям почти моя тема. Использую их для новой тренировки: пытаюсь ставить «Щит» от телевизионных споров и их тягостного фона. Получается криво, но когда меня это сбивало? Но какова ирония судьбы: великий маг вынужден питаться эмоциональными отходами с телевизионной помойки. Это как стать супергероем, пасясь на свалке.

После очередного подхода, стоя под душем, который, как принято в этом мире, извергал то кипяток, то ледяную струю, я ловлю себя на мысли, что мой Дар все же в последнее время откликается чуть быстрее, чем было. Великий маг Аратель, растущий на бытовом несовершенстве, как гриб на гнилом пне. Лестно.

Мысли возвращаются к «Переплавке». Теперь, имея реальный опыт столкновения с этой системой, я по-новому осмысляю все, что успел узнать. Я вспоминаю обрывки информации из архивов и от Елены. Воронов, чью судьбу я в каком-то смысле повторяю, тоже чувствовал этот «социальный эфир» — этот «воздух», из которого я черпаю энергию взаимодействия между людьми. Он пытался его каталогизировать, понять его законы. И так же, как и я, стал мишенью.

Елена сообщает, что пока пытается по своим каналам выяснить последствия нашего провала. Новости неутешительные: операция «Северный мост» временно приостановлена, Зимин в бешенстве и ищет утечки, а конкуренты, почуяв слабину, активизировались.

На третье утро ловлю сообщение. Только один человек мог отправить его.

«Проверь почту. Одноразовая ссылка. Пароль: „Легион“. 15 минут».

Волкова. Никаких лишних слов, как всегда. Открываю ноутбук, нахожу письмо-одноразовку. Ссылка ведет на зашифрованный файлообменник. Загружаю файл. Задание.