Семь утра. Но нам-то, естественно, не спится. Особенно мне. Я, по-моему, даже в своем прошлом мире, будучи Арателем, не спал настолько мало. Но что делать, этот мир таков, слышал я тут от одного типа фразу, мол, «в морге отоспимся», так что да, в ближайшее время закажу себе там спальное место. Ну а пока к делам насущным.

Под еле слышимый, но все же слышимый писк от шва разлома делаю двадцать пять отжиманий, затем пятнадцать приседаний. После — пятнадцать подтягиваний на турнике в дверном проеме. Мышцам прям хорошо, дышу ровно, но в мыслях — только та трещина от разлома в столовой. Собственно, после растяжки иду прямо туда, в столовую, в тренировочном костюме.

Ирина уже там. Сидит на стуле возле того самого угла, согнувшись, руки сжаты на коленях. Ее лицо бледное, глаза закрыты.

— Он не спит, — говорит она, не открывая глаз. — И не один он. Кто-то слушает. С той стороны. Что-то… холодное. Не как сильверы. Не как краги. Другое.

Трещина в воздухе висит ровно, как вчера. Вертикальная линия бледного света, в метр высотой. Но сейчас по ней пробегают редкие синие всполохи. А писк этот, кстати, стал ритмичнее. Три коротких, один длинный. Пауза. Снова.

Лена подходит с портативным сканером.

— Энергетическая сигнатура стабильна, но фоновый шум вырос на сорок процентов за ночь. Я пока понятия не имею, о чем это.

Краг стоит в дверях. Смотрит на трещину, его каменные пальцы медленно сжимаются в кулаки. Он издает короткий, низкий гортанный звук. Потом показывает жест: рубит воздух ребром ладони, затем прикладывает кулак к груди, указывает на трещину и делает движение, будто что-то с силой закрывает.

— Он чувствует то же, — переводит Ирина, открывая глаза. — Чужое внимание. Он говорит: «Дверь приоткрыта. Кто-то держит ее. Надо захлопнуть».

Так, ну теперь можно попробовать и мне, в рамках утренней тренировки. Встаю в трех метрах от трещины. «Чтение связей» — наше все: включаю, осматриваюсь. Прочные, золотистые нити, идущие ко мне от Лены, Петрова, Ирины, даже от Крага вот он толстый, грубый канат уважения.

Пробую создать локальный барьер перед трещиной, между ней и нами. Воля отзывается тяжело, будто давит какое-то ментальное сопротивление извне. Но барьер встает — невидимая, плотная стена в воздухе. Трещина тут же как будто начинает пульсировать чуть ярче, и ее писк будто на секунду меняет тональность. Забавно, но как будто она заметила мои действия. Отпускаю барьер. Жаль, нет пояснительной бригады для моих наблюдений.

— Оставляем под круглосуточным наблюдением, — говорю всем, вытирая пот со лба. — Лена, установи дежурство. Петров, ищи в этих цветах, звуках любые паттерны, закономерности, что угодно. Ирина, пытайся понять, если за этим кто-то стоит, то кто они и чего они хотят, но не углубляйся — акцентируйся только на поверхностных эхо. Краг… стой рядом. Если из этой щели полезет что-то, что не должно, — рви на месте.

Краг стучит кулаком в грудь — понял.

Завтракаем здесь же, естественно в столовой, только теперь в десяти метрах от трещины. Вера ставит на стол яичницу с колбасой, кофе. Но еда идет вяло. Все кроме Крага смотрят на угол. Краг методично опустошает свою миску с гречкой и тушенкой, хоть и его желтые глаза не отрываются от мерцающей линии.

— Итак, — начинаю я, отодвигая тарелку. — У нас на повестке встреча с потусторонним разумом, нужно найти место. И пригласить инженеров. Борис Новиков. Он должен быть на этой встрече.

Все смотрят на меня.

— Он? Зачем? — спрашивает Лена. — При чем тут Новиковы?

— При том, что… Они маги воды. А нам нужна сделка. Поток. Сразу застолбить рынок сбыта. Нужна сторона, которая наиболее технологична и которая эти кристаллы будет потреблять. Отдавая взамен то, в чем они сильны: воду, для наших новых друзей. Новиковы — лучший вариант. Они — инженеры-элементалисты. Они как раз ломают голову над источниками энергии для своих гибридных систем. Если мы сейчас налаживаем канал, глупо не показать потенциальному крупнейшему покупателю товар в действии. И главное — показать поставщикам, что у их товара есть готовый, технологически подкованный рынок сбыта. Вот и будет для всех презентация, не отходя от кассы.

Петров замирает, его лицо озаряется.

— Артем… Это… Да мы же тогда теперь интеграторы! Мы находим поставщика, находим покупателя, обеспечиваем безопасную площадку для первой сделки и берем комиссию за организацию всего процесса!

— Именно. Но для этого Новиковы должны увидеть процесс: как мы принимаем образец, как обеспечиваем его безопасность и так далее. И главное — они должны лично услышать, что поставщики заинтересованы в регулярных поставках сырья для исследований. Лена, свяжись с Борисом.

— Что ему сказать?

— Скажи правду. Часть правды. Что у нас есть эксклюзивный доступ к новому типу сырья неземного происхождения. Что намечается первая передача образца, и мы проводим открытые полевые испытания. И что, если его инженеры хотят первыми в империи получить данные о принципиально новом источнике магически активных материалов, пусть будут на месте.

— Он спросит, почему мы зовем именно его.

— Потому что его цех уже пострадал от… другой фракции. Он уже более в теме, чем любой другой дом.

Лена уходит на связь. Через пятнадцать минут возвращается.

— Он согласился. Будет на месте с двумя своими ведущими инженерами. И со своей охраной.

— Отлично. Значит, ищем площадку. За работу!

Возвращаюсь в кабинет. Звоню теперь лично сам Борису Новикову. Он берет трубку после второго гудка.

— Серпов? Лена уже все рассказала. Вы либо гений, либо идиот. Какой процент?

Меня такой тон даже слегка радует. Прямота — хороший знак.

— Процентов пока нет. Сначала — сделка.

На фоне слышен шепот Петрова, который, оказывается, зашел в кабинет и теперь суфлирует:

— Восемнадцать! Не меньше восемнадцати!

Я зажимаю трубку рукой:

— Алексей, я тебя убью. Выйди.

Он выходит, но дверь остается приоткрытой, и оттуда торчит его ухо.

— Итак, Борис, — продолжаю я. — Мы обсуждаем не проценты, а возможность. Если сделка состоится, «Кодекс» получит эксклюзивное право на посредничество. Стандартные восемнадцать процентов.

Из-за двери доносится сдавленный радостный писк.

— Что там у вас? — подозрительно спрашивает Борис.

— Крыса завелась, — отвечаю я. — Скоро выведем. Итак. Есть покупатель. У него проблемы с водой. Там у них… немирное время, уничтожена большая часть гидротехники, восстановить не могут. Он готов платить за пресную воду. Эфирными кристаллами.

Новиков молчит дольше обычного. Слышно, как он закуривает, — щелчок зажигалки, долгий выдох.

— И вы хотите, чтобы я выступил поставщиком воды? Я — Новиков, маг воды, а не водоканал.

— Я хочу, чтобы вы выступили лицом, которое эти кристаллы получит. Эксклюзивно. В обмен на демонстрацию ваших технологий и, если договоримся, регулярные поставки воды. Вам это нужно для ваших гибридных установок. Сейчас вы его покупаете у перекупщиков по бешеным ценам или добываете хрен знамо где. А тут — прямой канал, бесплатный образец для начала и фиксированная цена на будущее. Цена — вода.

Долгая пауза.

— Сколько воды?

— Пока не знаю. Начнем с малого. Первая встреча — демонстрация. Вы показываете, как работаете с водной стихией, как очищаете, как направляете потоки. Они смотрят, записывают, восторгаются. В благодарность оставляют партию кристаллов. Бесплатно. Дальше — переговоры о регулярных поставках.

— Им нужны мои технологии?

— Им нужно видеть, как работает маг воды. Они поучатся может. Вы ничего не теряете — секретов мастерства никто не отменял, показательное выступление без раскрытия ноу-хау. А взамен получаете доступ к ресурсу, который через год будет стоить бешеных денег — если мы не застолбим его сейчас.

Новиков выдыхает дым. Слышно, как он барабанит пальцами по столу.

— И ваша доля?

— Как я уже сказал, моя — восемнадцать процентов от стоимости реализованной продукции, произведенной из этих кристаллов. Вашей продукции. И девять процентов с каждой последующей партии сырья, которую вы будете получать по этому каналу.

— Восемнадцать — грабеж. Пятнадцать. И семь.

— Восемнадцать и девять. Потому что без меня вы об этом канале даже не узнаете. И потому что я беру на себя все риски — безопасность, переговоры, юридическое прикрытие, работу с порталами. Ваше дело — блеснуть мастерством и забрать кристаллы.

Снова пауза. Потом короткий смешок.

— Черт вас побери, Серпов. Ладно. Когда и куда приезжать?

— Послезавтра. Место сброшу. Оборудование — свое, лучшее. И без охраны не приезжайте — мало ли что.

— Договорились.

— И, Борис. Это не разовая акция. Если все пойдет как надо, у вас будет эксклюзивный контракт с межмировым поставщиком. Ни у кого в империи такого нет.

— … Я понял. До связи.

Вешаю трубку.

Восемнадцать процентов с каждой батареи, собранной из этих кристаллов. И девять с каждой тонны сырья. Через год это будут миллионы. Через три — монополия на энергоносители нового поколения.

А все, что нужно, — чтобы Новиков включил насос и пустил фонтан.

Вешаю трубку. Что ж. Если все пройдет гладко, «Кодекс» получит не только данные от скитальцев, но и эксклюзивный контракт с Новиковыми на посредничество в закупках принципиально нового ресурса. А это уже выход на новый уровень. О таком контракте узнают все великие дома. И тогда уже они будут звонить нам.

* * *

Утром Вера накрывает завтрак, как всегда, на всех, но еда почти нетронута. Петров нервно перебирает свои планшеты, — у него их уже сколько там, пять или шесть, зачем столько, — сидит, раскладывая их веером по столу. Ирина пьет чай маленькими глотками, ее лицо сосредоточено. Краг сидит на полу, тоже не ест — смотрит на трещину в углу. Та пульсирует все двойным ритмом: высокий писк — низкий гул. Словно проверяет, здесь ли мы еще.

— Краг, — окликаю я. — Сегодня тебе предстоит открыть портал. Не наобум, а в конкретную точку. Справишься?

Он медленно поворачивает голову. Его желтые глаза сужаются. Он издает гортанный звук и показывает жест: прикладывает раскрытую ладонь к груди, затем вытягивает руку в сторону окна, сжимает пальцы в щепоть и резко разжимает. Как будто ловит невидимую нить и отпускает.

Знакомый жест: «Будет непросто, но сделаю. Будьте готовы».

— Тогда выдвигаемся.

Час спустя мы на месте. Заброшенный карьер за городской чертой. Когда-то здесь добывали гранит, теперь — идеальная площадка для переговоров с иномирцами. Ровная каменистая поверхность, естественные укрытия по краям, радиус видимости — километр. Лена расставляет датчики, проверяет эфирный фон. Гром занимает позицию на вершине отвала. Петров раскладывает портативные анализаторы и ноутбуки на раскладном столике.

— Чисто, — докладывает Гром. — Ни души. Даже птицы облетают этот район.

— Эфирный фон в норме, — добавляет Лена. — Но есть небольшие флуктуации.

Подъезжает черный внедорожник Новиковых. Борис выходит первым, за ним двое инженеров с громоздкими кейсами. Охрана — четверо крепких парней в тактических жилетах — рассредоточивается по периметру.

— Серпов, — Новиков оглядывает пустырь, — вы уверены, что эти ваши… скитальцы вообще появятся? Место выглядит как декорации к постапокалиптическому фильму.

— Им такие декорации нравятся. Меньше лишнего эфирного шума.

Новиков закуривает, щурится на ветер. Его взгляд скользит по команде, цепляется за массивную фигуру, застывшую в десяти метрах от нас.

Краг стоит неподвижно, сложив каменные руки на груди. Солнце высекает блики на его панцирной коже, желтые глаза смотрят куда-то в точку, которую видит только он.

— А это что за… — Новиков запинается, сигарета замирает в пальцах. — Это тот самый?

— Краг. Наш союзник. — Я киваю в сторону каменного гуманоида. — Именно он будет открывать портал.

Борис смотрит на каменные пластины, на тяжелые кулаки, на пальцы. Инженеры за его спиной переглядываются. Один, молодой, с рыжей бородой, машинально делает шаг назад. Второй, постарше, поправляет очки и тихо свистит сквозь зубы.

— Серпов, — голос Новикова звучит непривычно сдержанно, — вы не перестаете меня удивлять. В хорошем смысле или плохом — я пока не решил.

— В хорошем, — обещаю я. — Краг, давай.

Каменный гуманоид кивает. Делает шаг в центр площадки.

— А он… безопасен? — подает голос рыжебородый инженер. — Ну, в смысле, если он портал откроет, нас не затянет?

— Безопасен, — отвечает Ирина. — Мы уже так делали. Он знает, что делает.

Инженер не выглядит убежденным, но спорить не пытается.

Я киваю на оборудование.

— Все готово?

— Рабочий прототип гидроусилителя, две мобильные установки очистки, комплект датчиков давления и состава. — Новиков похлопывает по кейсам. — Если ваши друзья хотят увидеть магию воды во всей красе — они ее увидят. Главное, чтобы они не передумали в последний момент.

— Не передумают. Им вода нужнее, чем вам — их кристаллы.

Новиков хмыкает, но спорить не пытается. Достает сигарету, закуривает.

— Краг, — обращаюсь к каменному гуманоиду. — Твоя очередь.

Он выходит в центр площадки. Стоит неподвижно, закрыв глаза. Его пальцы начинают медленно двигаться в воздухе, выписывая узоры. Воздух вокруг него сначала едва заметно дрожит, потом вибрация усиливается, становится плотной, осязаемой.

— Эфирный фон резко растет, — шепчет Лена, глядя на спектрометр.

Краг издает низкий, рычащий звук. Его движения становятся резче, почти агрессивными. Он буквально вгрызается пальцами в воздух.

— Еще немного, — напряженно говорит Ирина, видимо считывая мыслеобразы от Крага. — Он почти поймал нужный узел. Но что-то мешает. Оно не хочет, чтобы мы открывали проход именно сюда. Оно толкает портал в другую сторону.

— Куда?

Ирина закрывает глаза, вслушивается. Потом резко открывает их.

— Оно хочет, чтобы мы открыли дверь прямо в эпицентр. Это об их боевых действиях.

— Краг! — громко говорю ему. — Не поддавайся! Держи точку!

Краг рявкает — настоящий каменный рык, от которого у инженеров Новикова отвисают челюсти. Он делает шаг вперед, всем корпусом наваливается на невидимую преграду. Его пальцы светятся тусклым оранжевым.

И вдруг — щелчок. Сухой, звонкий, как ломающийся лед.

Перед Крагом распахивается ровное овальное пятно. Не рваное, не дергающееся. Четкое, стабильное. За ним — знакомое лиловое небо, кристаллические выступы, ровная поверхность плато.

— Есть, — выдыхает Ирина.

Один из инженеров Новикова, молодой парень с рыжей бородой, вдруг делает шаг к порталу и замирает.

— А туда можно? — спрашивает он с горящими глазами.

— Нельзя, — отрезает Гром, преграждая путь. — Экскурсии не проводятся. Только для служебного пользования.

— Жаль, — вздыхает инженер. — Я бы фото на память сделал.

— Фото? — переспрашивает Петров, мгновенно выныривая из-за скалы. — А это идея! Можно продавать сувенирные снимки на фоне портала. Туристы будут в очередь выстраиваться!

— Алексей, — говорю я, — если ты сейчас откроешь туристический бизнес на портале в другой мир, я тебя самого туда отправлю. Без обратного билета.

Петров обиженно замолкает, но шепчет что-то про «нереализованный потенциал».

Краг медленно опускает руки. Его каменная грудь тяжело вздымается. Он делает шаг в сторону и замирает, удерживая портал открытым. Желтые глаза прикованы к фиолетовой границе.

— Держит, — констатирует Лена.

— Ждем, — командую я.

Борис кивает, дает знак инженерам. Они открывают кейсы, начинают разворачивать оборудование.

Проходит минута. Две. Три.

Портал пульсирует ровно, без сбоев. Но никто не выходит.

— Может, они не придут? — нервно спрашивает Петров. — Может, Краг ошибся точкой?

Еще минута. Потом еще одна.

И вдруг — движение. Фигура проявляется постепенно, как изображение на старом мониторе: сначала контуры, потом плотность, потом детали. Темный плащ, глубокий капюшон, плавные, текучие движения.

Скиталец.

Он делает шаг из портала на каменистую почву нашего мира. Останавливается в метре от границы. Его капюшон медленно поворачивается.

Новиков замирает уже с новой сигаретой в руке, забыв стряхнуть пепел. Петров перестает дышать.

— Один, — шепчет Лена. — Но за ним еще двое. Ждут по ту сторону.

Скиталец поднимает руку. В воздухе материализуется голограмма — на этот раз не абстрактные узоры, как в прошлую встречу. Четкое изображение: водный поток, переливающийся синим. Рядом — кристалл с ровным фиолетовым свечением. И между ними связующая нить.

— Напоминают о сделке, — объясняет Ирина. — Вода в обмен на кристаллы. Теперь хотят подтверждения.

— Готовы, — отвечаю я. — Новиков, покажи им, на что способны маги воды.

Борис показывает большой палец вверх. Его инженеры уже развернули установку — нечто среднее между насосной станцией и алхимическим реактором, опутанное медными трубками и магическими кристаллическими вставками.

— Смотрите внимательно, — говорит он, кладя ладони на рабочие поверхности.

Вода появляется из ниоткуда. Сначала тонкая струйка, потом мощный поток, закручивающийся в спираль. А он хорош! Я-то, собственно, сам впервые наблюдаю за этими чудесами. Никаких видимых артефактов — только свои руки, жесты, дыхание. Вода подчиняется ему, как послушный зверь. Она взмывает в воздух, переплетается струями, разделяется на тысячи мелких капель, те зависают в воздухе и снова собираются в единое целое.

Скиталец замирает. Даже его плащ как будто перестает колыхаться и буквально каменеет. Голограмма рядом с ним меняется: теперь она показывает увеличенные схемы водных потоков, траектории, векторы давления. Он записывает. Анализирует.

— Теперь очистка, — тихо говорит Новиков.

В воздухе появляется мутная, грязная вода — он создает ее, по ходу, искусственно, что ли; добавляет песок, маслянистые разводы, какой-то еще мусор. Потом проводит ладонью, и вода начинает очищаться буквально на глазах. Все постороннее отделяется, собирается в сгустки, падает вниз. Через тридцать секунд в воздухе висит идеально прозрачная, чистая вода.

Скиталец подходит ближе. Его рука тянется к потоку, но останавливается, типа не смеет коснуться. Только смотрит.

Ирина вдруг вздрагивает. Ее лицо мгновенно бледнеет, пальцы впиваются в колени.

— Там… — шепчет она. — В портале. За спиной скитальца. Что-то…

Краг издает низкий, предупреждающий рык. Его пальцы, все еще поддерживающие портал, напрягаются, фиолетовая граница на секунду дергается. Лена вскидывает сканер, я кладу руку на кобуру.