Все смотрят на портал.

Секунда. Две. Три.

Ровное лиловое свечение. Кристаллическое плато. Пустота.

Ничего.

— … Ушло, — тихо говорит Ирина. — Или я ошиблась. Не знаю.

Я медленно убираю руку от пистолета.

— Продолжаем.

Скиталец, кажется, не заметил нашего напряжения. Его рука все еще тянется к прозрачной струе. Он смотрит на воду так, будто перед ним не просто аш-два-о, а живая легенда.

— Он… плачет, — говорит Ирина удивленно. — Ну, по-своему. Я это чувствую. У них природной воды не было… Очень долго не было. Только техническая, восстановленная. А это — настоящая. Как из родника.

— Объясни ему: мы можем давать такую воду регулярно. В любых объемах. В обмен на кристаллы.

Ирина передает. Скиталец медленно опускает руку. Поворачивается к порталу и делает короткий жест.

Из лилового свечения выходят еще двое. Они несут небольшой контейнер — полупрозрачный, с мерцающими внутри огнями. Ставят его на землю перед Новиковым.

— Первая партия, — озвучивает Ирина. — Десять килограмм кристаллов. Каждый активирован, готов к использованию. Они просят проверить качество.

Новиков приседает над контейнером, достает портативный анализатор. Прикладывает щуп к одному из кристаллов. Смотрит на экран. Его брови ползут вверх.

— Серпов, — говорит он тихо. — Это не просто кристаллы. Это… я даже не знаю, как это назвать. Энергетическая плотность в три раза выше, чем у лучших образцов. Чистота — девяносто девять и восемь десятых. Таких в природе не существует. В нашей. Либо их выращивали.

— Искусственные ты имеешь в виду?

— Нет. Скорее… культивированные. Как жемчуг. Только в качестве устриц не знаю что.

Он поднимает взгляд на скитальцев.

— Я согласен. Демонстрация завершена. Мы готовы обсуждать регулярные поставки.

Скиталец склоняет голову. Его голограмма меняется: теперь на ней отображается схема будущего обмена. Вода — кристаллы. Вода — кристаллы. Постоянный цикл.

— Они хотят знать объемы и график, — уточняет Ирина.

— Пять тонн воды в неделю. Первые три месяца — тестовый режим. Потом корректируем в зависимости от их потребностей и наших возможностей. — Новиков говорит уверенно, без запинки. — Оплата — кристаллами, по текущему курсу, согласованному с посредником. — Он кивает в мою сторону.

Скиталец снова склоняет голову.

— Они согласны на все условия, — говорит Ирина. — И… благодарят. За воду. За демонстрацию. За то, что мы не торгуемся, как краги, и не угрожаем, как сильверы.

— Передай: в нашем мире принято скреплять договор рукопожатием. Или чем-то аналогичным.

Ирина передает. Скитальцы замирают. Потом центральный медленно протягивает руку — узкую, бледную кисть с длинными пальцами, почти прозрачную. Новиков секунду колеблется, потом пожимает ее.

— Ого, — шепчет Петров, щелкая камерой планшета. — Исторический момент. Первое межмировое рукопожатие в истории империи. Я должен это задокументировать.

— Документируй, — разрешаю я. — Потом вставим в презентацию для следующих клиентов.

Скитальцы отступают к порталу. Ирина ловит последние образы:

— Они говорят: «Следующая встреча через семь ваших дней. Мы принесем больше кристаллов. Вы приготовите воду. И будьте осторожны. Холод нарастает».

Он смотрит на меня. На Крага. Я почему-то вспоминаю про трещину в столовой.

— Некоторые двери следует оставлять закрытыми, — заканчивает он устами Ирины.

Портал схлопывается. Скитальцы исчезают. На пустыре остается только контейнер с кристаллами.

Новиков смотрит на свою руку. Ту, которой только что пожимал конечность инопланетного торговца.

— Никогда бы не подумал, что доживу до такого, — говорит он. — Ладно, Серпов. Вы свое слово сдержали. Я — сдержу. Договоримся о постоянных поставках воды, и проценты ваши я не забуду.

— Договорились, — отвечаю я. — Петров, оформляй.

Петров уже строчит в планшете. Лена сворачивает датчики. Гром спускается с отвала. Краг отходит от места, где был портал, дышит тяжело, но в желтых глазах — удовлетворение.

Садимся по машинам. Я задерживаюсь на секунду, оглядывая пустырь. Вот оно: здесь, на этом клочке земли, «Кодекс» заключил первую в истории империи межмировую торговую сделку.

В машине Петров протягивает мне планшет.

— Проект договора с Новиковыми. Я заложил восемнадцать процентов, как вы просили. И отдельным пунктом — эксклюзивность нашего посредничества на весь период сотрудничества со скитальцами.

— Отлично. Отправляй Борису на согласование.

— Уже отправил. — Петров поправляет очки. — Артем, я подсчитал потенциальный оборот. Если скитальцы будут брать пять тонн воды в неделю и платить кристаллами по заявленной цене… через год «Кодекс» сможет купить еще одно поместье. Или модернизировать «Воронок» до уровня малой крепости первого класса.

— Не забегай вперед. Сначала — следующие семь дней. Потом — следующие. А там посмотрим.

Он кивает и замолкает.

Возвращаемся в «Черный Воронок». Хочется передышки, но даже здесь не расслабишься: трещина в углу столовой на прежнем месте и издает прежние звуки. Высокий писк — низкий гул, чередуя.

Ирина садится напротив Крага, закрывает глаза. Пытается синхронизироваться с его восприятием, уловить то, что чувствует он по поводу этого. Каменный гуманоид сидит неподвижно, его желтые глаза прикованы к мерцающей линии. Пальцы медленно двигаются в воздухе, будто ощупывают невидимую паутину.

Но ее сосредоточение прерывает Лена.

— Артем. — Ее голос звучит ровно, но глаза не моргают: чем-то встревожена. — Смотри.

Она разворачивает на планшете карту города, которую Петров скомпилировал из нескольких источников: наши собственные стационарные датчики на объектах, данные городского центра мониторинга — статус экспертов двора позволяет запрашивать сводки в рамках «нетрадиционных угроз», — и открытые жалобы граждан в полицию на «странное свечение» и «холод в воздухе».

Карта усеяна точками. Каждая — зафиксированный всплеск за последние двенадцать часов. Обращений к нам по этим адресам не поступало. Городской центр мониторинга классифицирует их как глюки оборудования, перепады напряжения — длились не больше пяти-десяти секунд, потом исчезали.

— Петров только перепроверил некоторые из них — в этих точках действительно фиксировались кратковременные искажения эфирного поля. Никто не вызывал «Кодекс», потому что не с чем было вызывать: к моменту приезда дежурной бригады разлом уже схлопывался, оставляя только сбитые показания приборов и сбитых с толку операторов.

Интересно тут накрутилось навертелось, пока нас не было…

— Они нестабильны, — продолжает Лена. — В локациях, где раньше были разломы, — завод «Энергия», «Прометей», порт, рынок, — наши датчики до сих пор ловят слабые следы. Но сейчас эти следы ведут себя странно. Несколько раз за последние часы сигнал резко менял частоту. Как будто… пульс.

— Частота?

— Нарастает. Четыре часа назад — два случая. Три часа — пять. Последний час — восемь.

Даже Петров перестает стучать по планшету.

— Краг, — говорю я. — Ты чувствуешь эти «мигания»?

Он показывает жест: сжимает пальцы в щепоть, подносит к виску и резко разжимает. Будто из головы вырывается импульс.

— Он чувствует, — переводит Ирина.

— Способен открыть портал, если помехи усилятся?

Краг молчит. Потом медленно кивает. Но в этом кивке нет уверенности.

— Значит, — подвожу черту, — у нас минимум две задачи. Первая — сделка со скитальцами, она запущена, Новиковы в деле, кристаллы у них. Вторая — готовиться к тому, что «мигания» станут чаще, а потом, возможно, перестанут быть просто «миганиями».

Петров, до этого молча водивший пальцем по экрану планшета, поднимает голову. В глазах — прямо концентрат сосредоточенности.

— Артем. Если этот тренд сохранится, через две недели мы получим не десяток кратковременных всплесков в сутки, а полномасштабную эфирную бурю. Я не знаю, как это выглядит на практике, но догадываюсь, что ничего хорошего. Нам нужно больше людей, которые понимают, что это такое и как с этим работать. Не только мы пятеро и Краг.

— Ты про расширение штата?

— Да. С предварительным обучением. У нас уже есть база знаний — наши отчеты, данные по разломам, контакты со скитальцами. Мы можем научить других тому, что умеем сами. Хотя бы базовым вещам: распознавать аномалии, не лезть под руку, правильно оформлять документацию. — Он поправляет очки. — И брать за это деньги.

— У нас действительно сейчас есть время создавать и раскачивать учебный центр? — качает головой Лена.

— Да. Мы могли бы запустить пилотную программу. Небольшая группа, тщательный отбор. Без шума, без прессы. Просто попробовать. Если получится — масштабируем. Если нет — потеряем только время и немного денег.

Я перевариваю. Идея не новая — Петров заикался о чем-то подобном еще до истории с «Прометеем». Тогда мы отмахнулись: слишком сложно, слишком дорого, непонятно, кому это нужно. Но сейчас…

— Кого будем учить? — спрашиваю я.

— Надо объявлять набор, — Петров оживляется. — За последние недели нам уже приходили подобные письма. Маги из младших ветвей, бывшие военные, инженеры. Спрашивали, можно ли у нас стажироваться, изучать, как работать с аномалиями. Мы отвечали уклончиво — не было ни программы, ни ресурсов. Но контакты я сохранил. Если запустим пилотную группу, человек пять-шесть из этого списка точно заинтересуются.

— Ирина, — поворачиваюсь к ней. — Если мы наберем группу, ты сможешь провести базовый курс по ментальной гигиене? Просто чтобы люди не паниковали, когда впервые чувствуют эфирный шум. Упражнения на концентрацию, фильтрацию восприятия.

Она смотрит на свои руки, потом на меня.

— Попробую. У меня нет готовой методики, но я могу составить. Как не впадать в ступор, как отличать свои мысли от чужих эхо… Краг тоже может помочь. Чувствовать «швы»… Нет, это вряд ли, этому, наверное, нельзя научить. Но он может показывать, на что обращать внимание. Дрожание воздуха, неестественная тишина, странное поведение пыли. Мы сами этого не замечаем, а он видит. Может, и другие научатся.

Краг, услышав свое имя, поднимает голову. Ирина быстро переводит ему суть жестами и обрывками фраз. Он слушает, потом медленно кивает. Ударяет кулаком в грудь — «сделаю».

— Хорошо, — подвожу черту. — Петров, завтра с утра начинай отбор. Не больше пяти человек. Без шума, без прессы. Просто пригласи их на собеседование, проверь на адекватность и базовые навыки. Лена, подготовь тренировочную зону в западном крыле. Ирина, Краг — набросайте программу первого занятия. Через три дня проведем пробную тренировку на полигоне. В карьере, где принимали скитальцев, неплохое место.

* * *

К десяти часам утра приемная «Черного Воронка» напоминала муравейник. Около сорока кандидатов; как Петров и говорил — молодые маги из младших ветвей домов, ученые-теоретики с горящими глазами и прочая-прочая.

Первый кандидат — самоуверенный юноша из дома Стрижей, его дорогой костюм кричал о деньгах. Его нити связей пестрили знакомствами в высших кругах, но были при этом тонкими, ненадежными, словно паутинки.

— Почему «Кодекс»?

— Вы — будущее. Тот, кто контролирует аномалии, контролирует все. А я хочу быть на стороне контролирующих.

— Неправда. Тот, кто контролирует аномалии, получает мигрень, бессонные ночи, язву желудка и регулярные, весьма изобретательные попытки его убить. Будущее — за теми, кто может эту головную боль грамотно упаковать, оценить и продать. Следующий.

Следующим заходит мужик с хрустальным шаром под мышкой.

— Я предсказываю разломы по кофейной гуще, — заявляет он. — Вот, смотрите.

Он ставит шар на стол, и тот начинает светиться.

— А это что? — Лена наклоняется ближе.

— Магия! — гордо отвечает кандидат.

Петров вдруг оживает:

— Кофейная гуща? А кофе вы потом выпиваете? Не пропадает же добро?

— Ну… да, обычно я пью кофе после предсказания.

— А экономия? — Петров хватает планшет. — Если вы используете один и тот же кофе для предсказаний и для питья, это же двойная выгода!

Кандидат смотрит на него в замешательстве.

Гром вставляет:

— Алексей, дай человеку договорить. Он же не бухгалтер, он маг.

— Маг, который экономит на кофе! — Петров не унимается. — Это наш человек!

Артем вздыхает:

— Кандидат, вы нам подходите. Но только если научите Петрова гадать на чайных пакетиках. Чай у нас оптовыми партиями.

Следующая — девушка по имени Анна, бывший инженер-элементалист из дома Новиковых. Ее нити скромные, неброские, но прочные, уходящие вглубь технических архивов и исследовательских лабораторий. Вот прям настоящий инженер.

— В вашем резюме указана причина увольнения — «несовпадение взглядов на безопасность». Что скрывается за этой бюрократической формулировкой?

— Они хотели испытать новый концентратор на пределе мощности без многоуровневой защиты. Я отказалась участвовать. Мой начальник назвал это «излишней осторожностью, тормозящей прогресс». Через неделю тот самый стенд взорвался. К счастью, обошлось без жертв, только материальный ущерб.

— Берем. С понедельника. Испытательный срок — месяц. Вы будете помогать в организации безопасной работы с кристаллами эфириума.

Всего за день мы отобрали пятнадцать человек. Среди них — пара бывших военных с реальным боевым опытом, несколько талантливых магов-самоучек с нестандартным подходом и даже один экс-архивариус из дома Зеро, сухопарый мужчина лет пятидесяти, который заявил:

— Я устал от пыли прошлого. Захотелось понюхать пороха будущего, пока нос еще дышит.

Вечером, когда основная команда собирается в столовой на поздний ужин, Петров, к всеобщему удивлению, поднимает тост. Его руки чуть дрожат, но голос тверд.

— За… за новых сотрудников! И за то, чтобы их зарплата и страховка не разорили нас окончательно, а их мозги и руки — помогли нам заработать еще больше!

Смех, пусть и усталый, снимает напряжение последних суток. Даже Гром хрипло хмыкает, разливая по бокалам темный, густой квас. Ирина сидит чуть в стороне, она все еще бледна после вчерашнего контакта со скитальцами, но пытается улыбаться.

Спокойствие не продлилось долго.

Ровно в двадцать один час Ирина, которая должна была подойти к ужину, не появляется. Лена, нахмурившись, проверяет ее комнату — пусто. Связь не отвечает.

Поднимаемся в ее личную лабораторию, в крыле, отведенном под исследования ментальных феноменов. Дверь заперта изнутри на сложный биометрический замок. Лена быстрым движением подносит к панели свой планшет, и через несколько секунд замок отключается с тихим щелчком.

Внутри — полумрак, только экраны мерцают, и слабо светятся кристаллы в защитных контейнерах. Ирина сидит на полу, в углу, прислонившись спиной к стене. Голова запрокинута, глаза закрыты. Ее лицо бледное, из носа течет струйка крови, уже начавшая подсыхать. В дрожащих, бескровных пальцах она сжимает один из образцов — тот самый, что мы получили от скитальцев.

— Ирина? — Лена присаживается рядом, трогает за плечо.

Ирина медленно открывает глаза. Взгляд мутный, отсутствующий.

— Он… не просто кристалл. Он… проводник. Я почувствовала его след… ту тонкую нить… попыталась проследить… — Голос срывается. — Он почуял меня. Понял, что я его вижу. И… он потянулся ко мне. Попытался прорваться… в разум…

— Кто, Ирина? Кто?

Она содрогается, по лицу пробегает судорога.

— Не знаю… Но он не человек. Образы его мыслей… они как тысячи голосов одновременно. Шепот, крик, молитва, приказ…

— Он назвал себя?

— Нет. Но лицо. Оно было… как маска. И много глаз. Или один глаз, но в нем — все.

Лена немедленно ставит лабораторию на полный карантин и усиливает охрану всего этажа до максимального уровня. Я осторожно забираю кристалл и кладу его в переносной защитный контейнер.

Отношу Ирину в медблок. Дежурный врач, старый военврач по фамилии Шестаков, тут же вкалывает ей седативное и начинает диагностику.

— Психоэнергетический шок. Следы глубокого ментального вторжения. Ей нужен покой. И защита. Сильная защита.

Петров, стоя в дверях и глядя на бледное лицо Ирины, сам кажется готовым упасть в обморок.

— Артем… дополнительные меры по обеспечению психической безопасности… это… я даже не знаю, с чего начать подсчет…

— Начни с того, что ее жизнь и разум бесценны. А потом посчитай, во сколько нам обойдется потеря единственного сотрудника с таким Даром и такого уровня.

Пару часов спустя, Ирина засыпает под действием препаратов. Выхожу из медблока, в коридоре меня ждет Лена. Под глазами тени, но взгляд цепкий.

— Охрану усилила, — докладывает она. — Гром также лично проверил периметр. Добавил две огневые точки на крыше.

Киваю. Лена колеблется секунду, потом добавляет тише:

— Артем, этот кристалл… мы вообще понимаем, что это за артефакт? Может, лучше уничтожить?

— Не раньше, чем поймем, с чем имеем дело. Скитальцы дали его не просто так.

— Да, ведь, конечно же, это не ловушка.

— Да может, и ловушка, — соглашаюсь я. — Но альтернатива — сидеть и ждать, пока они сами придут. Я предпочитаю встречать гостей подготовленным.

Лена уходит. Остаюсь один в кабинете, смотрю на карту города с россыпью красных точек. Ох, зреет буря в городе. А послезавтра у нас уже как бы первое занятие.