В этот момент один из хомяков, самый крупный, с особо наглой мордой, хватает с витрины колье с огромным камнем и пытается запихнуть его себе за щеку. Колье не лезет — длинное. Хомяк злится, трясет головой, но не выпускает.

— Эй, усатый! — кричит Гром. — Положи на место, это улика!

Хомяк смотрит на него, презрительно фыркает и продолжает пихать колье.

Лена настраивает глушилку. Я на всякий случай включаю «Чтение», смотрю на хомяков. Нитей к разлому у них нет — вообще никаких, равно как и у прошлых зверюг. Они просто вылезли и теперь живут своей жизнью, ни от кого не зависят, хотя как это возможно, ума не приложу. Значит, закрывай не закрывай разлом, они все равно не от него «питаются».

— Петров, — кричу я, — вызови группу, пусть будут на подхвате! Крага… Нет, Краг пусть остается на базе, полгорода тут распугает.

Петров кивает и начинает звонить.

Один из хомяков, с полными щеками, спотыкается, падает, и из его щек вываливаются кольца, серьги, цепочки — половина ювелирного магазина. Он жалобно пищит и пытается собрать обратно, но Гром подгоняет его манекеном.

— А ну выкладывай, жадина! — орет он. — Не для того люди бриллианты добывали, чтоб ты их по щекам распихивал!

Охрана пытается вывести людей, но толпа слишком плотная, а паника к тому же уже схлынула — хомяки не рычат, не кидаются на людей, только сносят витрины и набивают щеки. К тому же в происходящем есть что-то комичное: зверьки размером с овчарку, ворующие драгоценности, выглядят скорее забавно, чем угрожающе.

Поэтому в холле уже собралась толпа зевак, снимают на телефоны. Кто-то аплодирует. Кто-то даже подбадривает хомяков:

— Давай, работай! На зиму запасы пригодятся!

Продавцы ювелирных бутиков в ужасе смотрят на разоренные витрины, но спасать товар не рискуют.

Хомяки тем временем носятся по отделам, то роняя, то снова собирая похищенное. Один из них, тот самый с колье, забегает в примерочную, тут его и зажимает Гром. Вытаскивает его за шкирку:

— Куда? Отвечай за разбой!

Хомяк жалобно пищит и выплевывает колье прямо в руки Грому. Тот вертит его, смотрит на камень:

— Надо же, не испортил. Дорогая вещь.

Разлом тем временем пульсирует все быстрее, края идут рябью, и через минуту он сужается до невидимой точки — закрылся, самостоятельно. Хомяки на это даже ухом не повели, оно и понятно — им и здесь неплохо.

Подходит управляющий ТЦ, бледный, с трясущимися руками:

— Господа… вы… вы спасли нас! Эти твари… они разорили бы нас! Спасибо!

— Еще не спасли, — отвечаю я. — Нам еще их всех ловить. Только уберите своих охранников, они больше мешают, чем помогают.

Управляющий кивает и убегает отдавать распоряжения.

Хомяки между тем не думают сдаваться и разбегаются кто куда: один в обувной бутик, другой под витрину с часами, третий вообще забрался на люстру и теперь раскачивается там, сверкая бриллиантовыми глазами.

— Собираем! — командую я. — Живо, пока они весь торговый центр не разнесли.

Гром с манекеном наперевес первым бросается в обувной. Оттуда сразу доносится грохот падающих коробок и возмущенный писк. Через минуту он выходит, таща за шкирку упирающегося хомяка. Тот сжимает в лапах туфельку на каблуке.

Лена тем временем пытается выманить хомяка из-под витрины с помощью глушилки, но тот только плотнее забивается в угол и обиженно пищит.

— Бесполезно, — вздыхает она. — На звук не реагирует. Придется лезть.

Петров, вооружившись планшетом, пытается рассчитать траекторию побега:

— Если я сейчас зайду слева, а вы справа, то он, скорее всего, побежит к выходу, где его встретит Гром с манекеном… Это оптимальная стратегия.

— Ты бы еще график нарисовал, — бурчит Гром. — Просто лови давай.

Мы заходим с двух сторон. Хомяк, видя, что окружен, делает отчаянный рывок — и врезается прямо в ноги случайной даме, которая снимает все на телефон. Та взвизгивает, роняет гаджет, хомяк хватает его и пытается бежать уже с трофеем.

— Ах ты мелкий гад! — орет Гром и кидает манекен, как копье. Манекен попадает хомяку по заду, тот выпускает из зубов телефон и забивается под юбку к другой девице. Та визжит громче первой.

Другой хомяк выскакивает из-за угла, на голове у него — чей-то бюстгальтер, видимо, из соседнего бутика с бельем. Вид тот еще.

— Реклама лифчиков, — комментирует Лена, давясь смехом. — Свежая идея для маркетинга.

Гром догоняет гада, хватает за шкирку, срывает с него трофей и передает подоспевшему охраннику. Тот, недолго думая, заталкивает хомяка в подсобное помещение за ювелирным — там уже сидят двое пойманных, обиженно шурша пакетами.

Остальных собираем примерно так же: одного выталкиваем из примерочной с помощью того же манекена, другого ловим, когда он запутался в проводах от витрины с техникой. Последний, самый хитрый, прячется в ресторане быстрого питания и пытается зарыться в ванночку с готовым картофелем фри. Гром вытаскивает его за шкирку, и хомяк возмущенно разбрасывает картофельную соломку.

— Ну все, — говорю я, оглядывая всю пойманную шайку. — Давайте, выкладывайте.

Процесс выдаивания из зооворья драгоценностей занимает минут десять. Хомяки неохотно, но под нажимом выплевывают кольца, серьги, цепочки. На полу вырастает настоящая гора ювелирных изделий, местами перемешанных с картошкой фри. Продавцы копаются в этой куче, перебирают, пытаясь опознать свое.

Гром, на всякий случай перепроверяя повторно членов новоиспеченной ОПГ, держит того, самого наглого хомяка за шкирку, заглядывает ему в пасть. Грызун висит, перебирая лапками, и смотрит на всех с обидой.

— Все отдал или еще припрятал?

Хомяк с независимым видом отворачивается.

Я смотрю на Петрова. Тот уже строчит в планшете, но, поймав мой взгляд, поднимает голову:

— Я в научное общество позвонил, еще когда ловить начали. Скоро будут. За всех шестерых — нормально должны отсыпать. Плюс, может, за драгоценности в желудках доплатят, если образцы захотят.

— А если они откажутся выплевывать? — хмыкает Гром.

— Тогда рентгеном просветят, — пожимает плечами Петров. — У них там целая лаборатория.

Подходит управляющий ТЦ, бледный, но уже немного успокоившийся:

— Господа, мы вызвали службу отлова, они сейчас приедут и заберут этих… животных.

— Отбой, — говорю я. — Не надо службу. У нас свои специалисты по инопланетной фауне. Скоро будут.

Управляющий смотрит с недоумением, но кивает и отходит.

Гром закидывает самого наглого хомяка в большую клетку, которую уже притащили охранники. Тот плюхается на дно и демонстративно отворачивается к стенке.

— Что будем с ними делать? — спрашивает Гром, кивая на остальных.

— Дожидаемся ученых, передаем под расписку, — отвечаю я. — Петров, оформишь накладную. Чтоб все по-честному.

Петров довольно кивает и начинает строчить новый документ.

Выходим из ТЦ. Нас провожают аплодисментами и криками «браво». Сегодня ждем новые выпуски на видеоплатформах про наши похождения.

Садимся в машину. Гром заводит мотор. Только собираемся выехать с парковки, как перед нами плавно тормозит черный лимузин с тонированными стеклами.

— Оп-па, — тянет Гром. — К нам гости. С музыкой, видимо.

Стекло лимузина опускается, и оттуда выглядывает князь Воронцов. Собственной персоной. С ума сойти, я даже глаза протер. На заднем сиденье за ним угадываются еще две фигуры в дорогих костюмах.

Хочется спросить, откуда княже узнал нашу машину и о том, что мы будем в ней в это самое время и в этом месте, но, зная уже по себе, аристократии здесь по силам и не такое. Тачку нашу к тому же теперь весь город знает, после того как наши рожи мелькали во всех новостях с курицами и наверняка уже и с хомяками. Я молчу о том, что у него могут быть люди в городском мониторинге, которые отследили наш вызов в «Империал». Не удивлюсь, если он даже специально приехал перехватить.

Он улыбается, но я на секунду включаю «Чтение» — и Воронцов как на ладони. От него ко мне тянутся тонкие золотистые нити, но они какие-то блеклые, с сероватым отливом. Вежливость, не более. А вот партнеры за его спиной… У них нити гуще, насыщеннее, с темно-красным отливом. Насторожены. Как люди, которые вложились в рискованное предприятие и теперь гадают, не прогорели ли.

— Господин Серпов! Как я рад вас видеть! Вы сегодня настоящий герой. Мои партнеры, — он кивает на спутников, — хотели бы обсудить с вами одно деловое предложение. Не откажетесь отобедать с нами завтра? В ресторане, скажем, «Золотой лев».

Я смотрю на него. Отказ может навредить. Согласие, правда, тоже.

— Хорошо, — говорю я. — Во сколько?

— В час дня. Жду с нетерпением.

Стекло поднимается, лимузин бесшумно уезжает.

— Артем, — шепчет Петров, — а это не опасно?

— Опасно, — соглашаюсь я. — поэтому се ля ви, придется поехать.

Петров смотрит на меня как на умалишенного. Затем пожимает плечами и отворачивается.

Выезжаем с парковки. Гром ведет машину молча, только хмыкает периодически. Петров уткнулся в планшет, но я вижу, как его пальцы нервно бегают по экрану.

— Что там у тебя? — спрашиваю.

— Смету составляю, — бормочет он. — На всякий случай. Если этот обед обернется новыми убытками, чтобы быть готовым.

— Оптимист, — усмехается Лена.

* * *

Возвращаемся в «Воронок» вечером. В столовой тусклый свет. Вера, видимо, ушла сегодня пораньше, давно пора подумать о сменщике для нее, а ей самой в хороший отпуск бы. Оставила на столе кое-какую еду, термос с чаем. Петров, едва скинув куртку, плюхается за стол и разворачивает планшет. Глаза горят, хотя вид усталый.

— Артем, — говорит он, — пока вы там с Воронцовым любезничали, я ведь тоже времени зря не терял.

— Что еще?

— Я заключил пробный договор со страховой компанией! — Он пододвигает планшет, на экране какой-то документ. — «Страховка от монстров». Если у клиента твари сожрут имущество, мы платим компенсацию, а страховщик потом нам возмещает с процентами. Я все просчитал: рентабельность минимум двадцать процентов, если частота нападений не превысит трех в неделю.

— А если превысит?

— Тогда мы банкроты, — честно признается Петров. — Но я надеюсь на лучшее.

Лена заглядывает через плечо:

— Надежда — это не стратегия. И кто же на это подписался?

— «Городское страховое общество». У них есть свободные деньги, они ищут новые ниши. Я им рассказал про хомяков, про куриц, про нашу статистику… в общем, уговорил.

Я смотрю на документ, пробегаю глазами основные пункты. Мелкий шрифт, куча исключений, но в целом Петров, кажется, действительно что-то стоящее придумал.

Гром, потягивая чай, добавляет:

— Алексей, ты бы еще застраховал нас от глупости. Вот это был бы полис.

— Глупость не страхуют, — вздыхает Петров.

— Зря. На тебе бы озолотились.

— Завтра с утра разберем детали, — говорю я. — А сейчас — спать.

* * *

Ровно в час следующего дня паркуемся у «Золотого льва». Ресторан из красного кирпича с колоннами, скромная вывеска, но внутри — классический шик: тяжелые портьеры, хрустальные люстры, официанты в ливреях. Нас провожают в отдельный кабинет на втором этаже.

За длинным столом уже сидят человек десять.

— Господин Серпов, — Воронцов поднимается, жестом приглашая к столу, — позвольте представить моих гостей. Княгиня Елена Дмитриевна Оболенская. — Дама в жемчугах слегка наклоняет голову. — Граф Петр Александрович Шувалов. — Мужчина с военной выправкой смотрит оценивающе. — Барон Михаил Борисович Врангель, наш признанный ученый. — Тип в очках привстает и тут же садится.

Остальных Воронцов представляет вскользь: господа такие-то, его деловые партнеры. Я киваю каждому, но запоминаю только первых троих — они здесь главные.

На секунду включаю «Чтение». Княгиня — ровные золотистые нити, спокойствие и уверенность. Граф Шувалов — плотные, с красноватым отливом, человек привык командовать. Барон Врангель — ровное белое свечение, научный интерес.

Садимся. Гром остается у двери, сложив руки на груди. Петров садится рядом со мной, положив планшет на колени — под скатертью его не видно. Лена присаживается по другую сторону от меня.

Подают закуски, вино. Разговор течет неторопливо: погода, последние разломы, наши похождения с хомяками. Воронцов умело лавирует, но я чувствую, что это лишь прелюдия. На секунду включаю «Чтение»: от Воронцова ко мне тянутся блеклые золотистые нити — это все та же его вежливость. От его партнеров — темно-красные, напряженные. Эти люди чего-то ждут, что-то просчитывают.

Княгиня Оболенская, поправив жемчужное колье, вдруг обращается ко мне:

— Господин Серпов, а правда ли, что вы не берете эксклюзивных контрактов? Я слышала, вы отказали даже дому Стрижей, когда они предлагали очень выгодные условия.

— Правда, — отвечаю я, отпивая глоток вина. — Мы предпочитаем работать со всеми на равных. Это позволяет нам сохранять объективность.

— Объективность? — усмехается граф Шувалов. — В нашем мире объективность — это роскошь, которую могут позволить себе только сильные. Вы считаете себя достаточно сильным, чтобы не выбирать сторону?

— Я считаю, что сторона, которую мы выбираем, — это здравый смысл, — парирую я. — Разломы не спрашивают, какому дому принадлежит здание. Они просто открываются. И мы их закрываем.

Барон Врангель поправляет очки:

— А как же информация, которую вы получаете в ходе работы? Вы делитесь ею с кем-то? Или продаете?

— Информация остается у нас, — спокойно говорю я. — Если кто-то хочет ее получить — может обратиться с официальным запросом. Или предложить сотрудничество.

Воронцов переглядывается с княгиней, потом снова смотрит на меня:

— Господин Серпов, дело вот в чем. Мой новый бизнес-центр находится в районе, который в последние недели стал привлекать нездоровое внимание. Мы собрали данные из городских сводок и по своим каналам — вокруг то и дело открываются разломы. Пока они обходят стороной само здание, но достается соседним складам и офисам. А мои партнеры, — он кивает на Оболенскую, Шувалова и Врангеля, — либо совладельцы, либо крупные арендаторы. Княгиня занимает там два этажа под свой ювелирный салон, граф держит склад антиквариата, а барон арендует лабораторию. Так что для них это тоже вопрос безопасности.

Граф Шувалов добавляет:

— Если вы обеспечите охрану хотя бы на месяц, это будет серьезным подспорьем. Мы готовы оплатить ваши услуги и поделиться информацией, которая у нас есть по этому поводу.

— Интересно. — Я откидываюсь на спинку стула. — Но я что-то не припомню, чтобы мы получали вызовы из того района.

Воронцов усмехается:

— Не все разломы попадают в официальные сводки, господин Серпов. Особенно те, что быстро закрываются сами или происходят ночью. У городских служб своя статистика, и они не всегда делятся с нами. Но у нас есть свои источники. За последние две недели в радиусе пары кварталов от бизнес-центра зафиксировано три небольших разлома. Все «бета-класса», ни один не дотянул до вашего выезда по протоколу. Но для арендаторов это серьезный сигнал.

Я молчу, обдумывая. Слишком гладко, слишком правильно. Воронцов явно не просто так собрал этих людей. Наверняка у каждого есть свой интерес.

— А что за информация в ваших архивах? — спрашиваю я. — Конкретнее.

Княгиня Оболенская наклоняется вперед:

— У нас есть данные о перемещениях некоторых подозрительных лиц, которые могли быть связаны с теми нападениями. Также мы ведем учет аномальных эфирных всплесков, которые не фиксируются вашими приборами.

— Наши приборы фиксируют все, — вставляет Лена, до этого молчавшая. — Но если у вас есть дополнительные данные, мы готовы их изучить.

Княгиня улыбается:

— Ваши приборы фиксируют магию, дорогая. А мы говорим о людях. О наемниках, которые появляются в районе перед каждым разломом и исчезают сразу после. Их отследить сложнее.

— И что за люди? — спрашиваю я.

— Пока только обрывки, — признается Воронцов. — Пара фотографий с камер наблюдения, несколько номеров машин, засвеченных в нетипичных местах. Мы хотим, чтобы вы с этим поработали. У вас есть доступ к городским базам и опыт. У нас — финансирование и связи. Разумеется, мы все это передадим, после подписания соглашения.

Я смотрю на него. В его нитях появилось легкое золотистое мерцание — азарт. Он хочет этого союза, но не раскрывает всех карт.