— Что? — Петров отшатывается. — Чего она смотрит?

— Думает, сколько ты стоишь, — усмехается Гром. — В пересчете на зерно.

Толпа вокруг постепенно приходит в себя. Кто-то аплодирует, кто-то все еще снимает.

— Это «Кодекс»! — кричит кто-то. — Они опять спасают город!

— И опять все в перьях, — бормочет Гром, стряхивая с плеча куриное перо.

Садимся в машину. Гром заводит мотор, но вдруг смотрит в зеркало заднего вида:

— А где Петров?

Оборачиваюсь. Петров стоит на тротуаре, окруженный толпой. Ему протягивают телефоны, просят автографы, кто-то даже пытается взять интервью.

— Алексей! — ору я. — Иди сюда!

Он, красный как рак, пробивается к машине.

— Они думают, что я герой! — шепчет он, залезая в салон. — Говорят, я круто считал во время боя!

— Ты и правда круто считал, — соглашается Гром. — Теперь ты звезда всех социальных медиа. Поздравляю.

— Но я не хочу быть звездой! Я хочу сидеть в тишине и считать!

— Поздно, — отрезаю я. — Теперь ты лицо «Кодекса». Будешь давать интервью о том, как мы экономим на патронах.

Петров закрывает лицо руками.

— Ну что, едем в банк? Или сначала за новой порцией приключений?

— В банк, — отвечаю я. — С нас хватит куриц на сегодня.

Машина трогается. В зеркале заднего вида видно, как снимают курицу со светофора, как вытаскивают курицу из «Мерседеса», как официант все еще стоит с подносом у разбитой витрины.

— Я никогда больше не буду есть курицу. Никогда, — вздыхает Петров.

— Не зарекайся, — философски замечает Гром. — Завтра могут прилететь индейки.

— Лена, — говорю я, когда уже отъехали от места битвы, — не забывай связываться с городским центром мониторинга. Нужны постоянные сводки по нападениям животных за ночь. Если наши «кошечки» где-то объявятся, надо знать.

— Да, само собой, — отвечает она.

Машина проезжает мимо остановки. Там стоит парень в кепке, а на скамейке рядом с ней сидит… та самая курица. Живая, целая, клацает зубами и вертит головой.

— Тормози! — кричу я.

Гром жмет на тормоза. Мы выскакиваем. Курица смотрит на нас, презрительно кудахчет и… убегает в подворотню.

— Догонять? — спрашивает Гром.

Я смотрю на часы. Банк закроется через пятнадцать минут. Новиковы и так на взводе, если мы не успеем оформить возврат, будет скандал.

— Нет. Не успеваем. Пусть живет.

— Она же людей перекусает, — замечает Лена.

— Значит, будет новый заказ, — философски отвечаю я. — Петров, запиши: потенциальный источник дохода.

Петров, не поднимая головы от планшета, бормочет:

— Уже записал. Курица-беглец, предположительно агрессивна. Если объявится, выставим счет городу за отлов.

— Вот видишь, — говорю я Грому. — Из любой проблемы можно извлечь выгоду.

Подъезжаем к банку. Огромное здание из стекла и бетона. Мы со своим слегка потрепанным видом выглядим как группа выживших после апокалипсиса.

— Может, я в машине посижу? — предлагает Петров.

— Нет, ты пойдешь с нами. Считать-то кто будет?

Заходим. Внутри прохладно, пахнет кофе. К нам сразу подходит менеджер — при костюме, с улыбкой.

— Господа, вы по какому вопросу?

— Оформление возврата предоплаты, — говорю я. — Договор с домом Новиковых.

Менеджер смотрит на наши лица, на наши одежды, на Грома, который одной рукой держит кейс с патронами, а другой почесывает затылок.

— Пройдемте в переговорную.

Пока мы идем, я замечаю, что несколько человек в зале смотрят на нас и шепчутся. Потом один из них подходит:

— Вы из «Кодекса»? Я видел видео! Вы этих куриц завалили! Круто!

— Спасибо, — отвечаю я. — Работаем.

— А можно фото с вами?

— Не сейчас, мы по делам.

В переговорной садимся за стол. Менеджер раскладывает бумаги.

— Господин Новиков уже уведомил нас о расторжении договора. Мы подготовили расчет возврата, но, к сожалению, по условиям договора, мы удерживаем комиссию за обработку транзакции…

— Сколько? — перебивает Петров.

— Пять процентов.

Петров вскакивает:

— Пять процентов? Это же грабеж! Мы тут жизнями рискуем, а вы комиссию снимаете!

Менеджер отшатывается:

— Но это стандартная процедура…

— Нестандартная! — Петров уже размахивает планшетом. — Я сейчас посчитаю, во сколько вам обойдется этот спор, если мы пойдем в суд!

— Алексей, — останавливаю я его. — Успокойся. Мы заплатим комиссию.

Петров садится, бормоча что-то про «несправедливость мирового порядка».

Оформляем документы. Когда выходим на улицу, Петров все еще злится.

— Пять процентов! — шипит он. — Это же целое состояние!

— Зато теперь мы свободны от обязательств, — успокаиваю я. — Будем искать новый источник кристаллов.

— А если не найдем?

— Тогда будем есть куриц, — вставляет Гром. — Их теперь в городе полно.

Садимся в машину. Гром включает радио, чтобы разрядить обстановку. Из динамиков доносится:

— … Сенсационное видео с участием бойцов «Кодекса» набрало уже два миллиона просмотров! Горожане благодарят неизвестных героев за спасение от нашествия гигантских кур…

— Слышишь, Петров? — Гром оборачивается. — Ты звезда.

— Я не звезда, — стонет Петров. — Я аналитик.

— Аналитик, который светится в ленте новостей, — поправляю я. — Готовься к славе.

— И к налогам на доход от популярности, — мрачно добавляет Петров.

Внезапно у Петрова в кармане начинает вибрировать телефон. Короткий сигнал, потом еще один, потом еще — и дальше непрерывной трелью, как будто кто-то включил режим вибровызова на максимум.

— Что там? — спрашиваю я.

Петров достает телефон, смотрит на экран, и глаза его становятся круглыми, как у той курицы.

— Артем… тут сорок семь пропущенных. И сообщения сыплются одно за другим. «У меня в подвале светится», «Кошка разговаривает», «Вы можете приехать?», «Сколько стоит консультация?»… Это что, спам?

— Нет, — до меня доходит. — Это слава. Видео с курицами разошлось по сети.

Гром хмыкает:

— Поздравляю, Алексей. Все-таки ты теперь звезда экрана, не сопротивляйся. Готовь автографы и прейскурант на услуги.

— Но я не хочу быть звездой! — стонет Петров, но телефон продолжает разрываться, и на экране всплывают все новые уведомления. — Я хочу сидеть в тишине и считать!

— Привыкай, — улыбается Лена. — Теперь каждый будет звонить тебе лично.

Петров смотрит на телефон с ужасом и надеждой одновременно. Я вижу, как его пальцы уже тянутся к калькулятору.

— Двести рублей за консультацию? — бормочет он. — Или пятьсот? Нет, надо посчитать рыночную стоимость, учесть спрос и предложение, коэффициент срочности…

— Считай, Алексей, — говорю я. — Твой час настал.

Я смотрю на Петрова, который все еще пытается унять вибрирующий телефон, и понимаю: хаос неумолимо надвигается.

Но теперь у нас есть зрители.

И счета за консультации.

* * *

Утром Вера встречает нас с половником в руке и с таким лицом, будто мы ей должны миллион.

— Артем, — говорит она, размахивая половником, — Там у ворот толпа, человек двадцать. С плакатами, с камерами. Охрана ваша не справляется. Требуют автографы. Не знаю, как вы, а я, блин, повар, а не артистка! И вообще, они мне мешают, я продукты жду!

Я смотрю на Веру. Она реально злая. Половник ходуном ходит.

Гром, проходя мимо, останавливается:

— Видел я их. Это фанаты. Видео с курицами разошлось, теперь нас узнают. Один мужик там требовал, чтобы я ему автограф дал на капот машины. Говорит, это теперь раритет.

— А чего ты не дал? — спрашивает Лена, отрываясь от планшета.

— Да я не против, но он просил расписаться маркером. А у меня маркера нет. Мелок вот есть в кармане, не помню откуда он.

Вера фыркает:

— Мелок? Ты бы еще углем из печки. Ладно, не можете сами, я сейчас сама выйду, разгоню всю эту шоу-команду.

— Вера, — останавливаю я ее, — не надо. Пусть стоят. Это же бесплатная реклама.

— Реклама? — Вера замахивается половником. — Я тебя самого сейчас разрекламирую по всей столовой!

Но уже без злобы, скорее для порядка.

В столовой — бардак. На столах горы бумаг, планшетов, ноутбуков. Петров сидит с телефоном у уха, одновременно строчит в планшете и что-то бормочет. Рядом с ним стопка салфеток, на которых он записывает заказы.

— … Да, консультация стоит триста рублей, — говорит он в трубку. — Нет, выезд — пятьсот плюс транспортные расходы. Что у вас? Кошка разговаривает? А что говорит? «Дай рыбы»? Ну, это не разлом, это просто кошка… Да, консультацию можно и так оплатить, картой или наличными… Хорошо, записал.

Он кладет трубку и тут же хватает следующую.

Я смотрю на это безобразие и чувствую, как голова начинает болеть.

— Петров, у тебя там все под контролем?

Он поднимает голову, глаза красные, но горят азартом:

— Артем, я за час заработал три тысячи рублей! Три тысячи! Это же потенциально сто тысяч в месяц, если экстраполировать спрос!

— Ты бы еще на салфетках не писал, — замечает Лена, помешивая кофе. — У нас же принтер есть.

— Некогда, — отмахивается Петров. — Тут каждая секунда на счету.

Гром садится за стол, накладывает себе полную тарелку яичницы и философски замечает:

— Слушай, Алексей, а может, нам правда сувенирную лавку открыть? Прямо в столовой. Продавать автографы, ну и всякий реквизит: там, кастрюли, в которых тварей ловили, и твои исписанные салфетки как раритет.

Вера, стоящая у плиты, резко оборачивается:

— Мои кастрюли? Да я тебя самого в кастрюлю засуну и продам как экспонат! — И снова половник в ход идет.

Гром уворачивается, но продолжает:

— А что? Эксклюзивный товар. Люди за таким охотятся. Вон, посмотри, какие очереди за альфафонами, а тут — живая легенда.

Я оставляю их препираться и иду в кабинет. На столе уже лежит свежая папка от Лены: сводка за ночь. Пролистываю. Три сообщения о нападениях животных — все в районе трассы. Наши «кошечки» дали о себе знать. Бойцы Грома ночью прочесали лес, нашли и ликвидировали пятерых. Еще несколько, судя по следам, ушли в сторону области. Значит, будут проблемы у соседей.

Звонит телефон. Незнакомый номер. Беру.

— Господин Серпов? — Голос официальный, с легкой хрипотцой. — Это приемная мэра. Вас просят прибыть в мэрию сегодня к одиннадцати для беседы.

Я смотрю на часы. Полдесятого. Полтора часа — до встречи с мэром срок более чем странный. Обычно такие вещи планируют за неделю… Видимо, что-то случилось.

— По какому вопросу?

— По вопросу вашей деятельности. Будьте добры, не опоздайте.

На той стороне кладут трубку. Отправляю аудио своей команде:

— Мэр вызывает. К одиннадцати.

Гром присвистывает:

— Сам мэр? Что-то натворили?

— Скорее, кто-то нажаловался.

Через час мы паркуемся у мэрии. Здание серое, тяжелое, с колоннами. На входе охрана проверяет документы, пропускает. Внутри пахнет бумагой и полировкой для мебели. Нас провожают в приемную.

Ждем минут двадцать. Наконец нас приглашают в кабинет. За длинным столом сидят трое. Сам мэр, он же градоначальник, он же Сергей Петрович Вельяминов, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, тот самый, с которым я общался еще во время рыночного разлома и которого тогда откровенно шантажировал. Рядом с ним женщина в строгом костюме, я бы подумал, что она юрист. И еще один тип в форме — начальник городской полиции.

— Господин Серпов. — Мэр кивает на стулья. — Присаживайтесь.

Садимся. Гром остается стоять у двери, сложив руки на груди. Петров садится рядом со мной и сразу включает планшет — уже готов фиксировать и не пропустить ни одной сказанной вслух буквы или цифры.

Включаю «Чтение» на секунду, просто чтобы оценить расклад. Картина ясная: мэр и женщина-юрист связаны плотной золотистой нитью, — видимо, обсуждали стратегию до нашего прихода, действуют заодно. Начальник полиции держится особняком, его нить тянется к мэру, но тоньше, с красноватым отливом — не то чтобы враждебно, скорее с подозрением. А у самого мэра нити немного подрагивают — нервничает, хотя виду не подает. Интересно.

— Мы вызвали вас, чтобы, во-первых, обсудить ситуацию с разломами, — начинает мэр. — За последние недели их количество резко возросло. Жители и гости столицы… обеспокоены, бизнес несет убытки. У нас есть информация, что ваша организация имеет официальный статус эксперта по таким явлениям. Почему вы не предотвращаете эти… прорывы? Ну и во-вторых, от аристократических домов поступило несколько жалоб. Говорят, ваши люди действуют слишком грубо, портят имущество, а потом выставляете счета.

Я смотрю на мэра. Под глазами тени, как у человека, который не спал неделю. Но взгляд цепкий, профессиональный. Полицейский начальник рядом с ним сверлит меня глазами так, будто я ему лично должен.

Ну вот, опять. В прошлый раз я его дожал, теперь он явно хочет отыграться. Вслух говорю спокойно:

— Сергей Петрович, мы уже обсуждали этот вопрос. Разломы — это стихийное бедствие, как землетрясения или ураганы. Мы не можем их предотвращать, только ликвидировать последствия. Если город хочет работать на упреждение — это уже другой уровень.

— Но вы же как-то закрываете их, — вступает женщина-юрист. — Значит, можете и предотвращать?

— Для этого нужна система мониторинга, датчики по всему городу, аналитический центр. Это стоит денег и времени.

— Денег, — эхом отзывается мэр. — Вечно упирается в деньги. А почему я должен выделять бюджет именно вам? У нас есть свои службы, МЧС, наконец.

— Свои службы, — вставляет Гром от двери, — вон в прошлый раз рынок оцепили и стояли, пока мы разлом закрывали. А могли бы сами, да?

Начальник полиции бросает на Грома недовольный взгляд, но молчит.

— Ваши службы не имеют опыта работы с аномалиями, — добавляю я. — У них нет ни оборудования, ни подготовки. Они будут только мешаться и подставлять людей под удар. Мы же уже проверили — больше десятка разломов закрыли, ни одного погибшего среди гражданских. А те трое охранников в ТЦ, которых тогда… ну, вы знаете, — они живы и здоровы, только нервный тик остался.

Мэр тяжело вздыхает, трет переносицу. Похоже, бессонная ночь.

— А что касается грубости, порчи имущества… Мы работаем в условиях чрезвычайной ситуации. Если аристократам не нравятся наши методы, пусть сами ловят куриц по улицам.

Женщина-юрист поджимает губы.

— Дело не в методах, — вмешивается она. — А в том, что ваш статус эксперта двора дает вам право на ликвидацию угроз, но не на коммерческую деятельность на территории города.

— Мы не магазин, — отвечаю я. — Мы оперативная служба. Люди гибнут, а вы предлагаете нам ждать, пока согласуют бюджет. Если город хочет, чтобы мы работали на постоянной основе, — выделите финансирование. А пока мы выставляем счета за уже выполненные работы, чтобы хоть как-то покрывать расходы на патроны и бензин.

— Бюджет… все упирается в бюджет. Но есть и другая проблема. После ваших операций остаются… э-э-э… твари, которые разбегаются по городу. Вчера, например, на трассе напали на машину. Люди пострадали. Исков пока нет, но они будут. Кто будет платить?

— Мы не страховая компания, — парирую я. — Мы ликвидируем разломы. Если твари разбегаются — это проблема города. У вас есть полиция, МЧС. Или предлагаете нам еще и за ними бегать?

Полицейский начальник хмурится:

— Вот вы сами выше сказали верно, что мы не обучены ловить монстров.

— А мы не обучены работать за спасибо.

Повисает пауза. Мэр переглядывается с юристом. Похоже, они ожидали другого разговора.

— Хорошо, — наконец говорит Вельяминов. — Допустим, мы готовы обсуждать финансирование. Но тогда мы хотим контроля: ваши отчеты, планы выездов, согласование с городскими службами.

— Контроль? — переспрашиваю я. — Вы хотите, чтобы мы перед каждым разломом звонили в мэрию и спрашивали разрешения? Пока будем согласовывать, половина города выгорит.

— Не перед каждым, — вмешивается юрист. — Но общую стратегию вы должны согласовывать.

Я усмехаюсь. Петров сзади нервно постукивает по планшету.

— Стратегия простая: где разлом — там мы. Все остальное — бюрократия. Если хотите стратегию, дайте нам систему мониторинга по всему городу, и мы будем прогнозировать. А пока — извините.

Мэр открывает рот, чтобы ответить, но дверь распахивается. Вбегает секретарша, бледная:

— Сергей Петрович! Там в торговом центре «Империал»… разлом! Люди в панике, охрана не справляется!

Мы с Громом переглядываемся. Я встаю:

— Вот и отличный случай показать, как мы работаем. Разрешите?

Мэр машет рукой — иди, мол.

Вылетаем из кабинета, на ходу раздавая команды. Петров уже звонит в центр мониторинга, Лена бежит к машине.

* * *

ТЦ «Империал» — элитный торговый центр, с бутиками, ресторанами, дорогими салонами. Сейчас оттуда выбегают люди в панике, охрана пытается организовать эвакуацию. Из окон третьего этажа бьет фиолетовый свет и слышен странный писк.

Врываемся внутрь. В холле — толпа, крики, кто-то упал. Пробиваемся к эскалаторам. На втором этаже уже видно: в ювелирном бутике висит разлом. Небольшой, но яркий, пульсирующий. А вокруг него… да что ты будешь делать, опять бета-разлом, а значит, опять зоопарк! Хомяки тут! Тут — хо-мя-ки! Гигантские хомяки размером с овчарку, с бриллиантовыми глазами. Они не обращают внимания на людей — сносят витрины с драгоценностями и заталкивают колье, браслеты, серьги себе за щеки. Те, у кого щеки уже полны, пытаются запихнуть добычу в карманы на животе — у них там что-то вроде сумок, как у кенгуру.

— Это что за хрень? — выдыхает Гром. — Грызуны-миллиардеры?

— А глаза почему светятся? — спрашивает Петров, который, несмотря на панику, уже строчит в планшете.

— Потому что сожрали слишком много бриллиантов, — отрезаю я. — Гром, работаем!

Гром вскидывает автомат, но я его останавливаю:

— Не стреляй в витрины! Там стекло, осколки, люди. Надо отогнать их от разлома и закрыть портал. И ловить этот зоопарк придется вручную.

Гром довольно скалится:

— Да, как всегда, по старинке: швабрами. Эх, Краг здесь бы помог, вдарил бы пару раз, но он с Кракшем.

Он опускает автомат, оглядывается в поисках подручного средства. Хватает манекен из соседнего бутика — пластиковый, женский, в вечернем платье. Смотрится дико, но для дела сойдет.

— Красота, — бормочет он, взвешивая манекен в руке. — Давно хотел с такой потанцевать.