— Спокойно, — говорю я. — Это учебная провокация.

Когда суета утихает, замечаю восхищенный взгляд одного из парней в сторону Анны, которая так ловко сообразила простую в общем-то вещь: переключить обзор на другую камеру, но для новичка, возможно, не вполне очевидную.

— Не волнуйтесь, — говорю ему. — Через месяц и вы сможете так же. Ну, или хотя бы научитесь уверенно уворачиваться, пока она работает с приборами. Оба навыка одинаково полезны в нашей работе.

Петров с видом страдальца наблюдает за происходящим. Анна замечает это и негромко добавляет:

— Если будем закупать оборудование для тренировок, у меня есть контакты поставщиков. Дешевле, чем по вашим сметам. И качественнее.

Петров оживляется, но я его останавливаю взглядом.

— Сначала проверь репутацию. Петров, не мне тебе рассказывать, доверять можно только проверенным компаниям.

— Я… я проверю, — кивает он, уже строча что-то в планшете.

После занятия собираю инструкторов на летучку.

— Кто-нибудь передумал работать с аномалиями? — спрашиваю я. Молчание. — Отлично. Значит, завтра сможем перейти к настоящим разломам.

Лена раздает распечатанные материалы по сегодняшним результатам.

— Анна показала лучшие результаты в группе, — отмечает она. — Марк отлично справился с тактической частью, но ему нужно поработать с оборудованием.

Петров представляет обновленные финансовые отчеты, но выглядит отчего-то полным паникером.

— С учетом всех расходов, окупаемость Академии наступит через девять месяцев, — говорит он, показывая сложные графики на планшете. — Это при условии, что не будет непредвиденных затрат. А они всегда есть.

— Сокращаем до шести, — требую я, глядя на цифры. — Добавляем платные курсы для представителей других домов. И готовим пакет «корпоративное обучение» для гильдий. Пусть лучше платят нам за обучение, чем потом лезут в аномалии самостоятельно и подрывают репутацию всей сферы. Лена, сколько групп мы можем принять одновременно?

— Три группы по двенадцать человек, — быстро просчитывает она. — Но для этого нужно расширить штат инструкторов и закупить дополнительное оборудование.

— Сделаем, — киваю я. — Петров…

— Я уже нашел! — Его лицо озаряется. — Если мы закупим тренажеры оптом и…

— Без тушенки, — предупреждаю я. — И без экономии на безопасности.

Лена вносит коррективы в расписание занятий.

— Завтра — занятие по межрасовым коммуникациям. Ирина проведет вводную лекцию. Послезавтра — практикум по работе с кристаллами эфириума.

— Ирина будет проводить занятие только при стабильном состоянии, — уточняю я.

* * *

Вечером застаю Петрова в спортзале. Нежданчик! Он пытается выполнить программу утренней зарядки самостоятельно, без инструктора, ну оно и видно: как бы без обид, но шевелится еле-еле.

— Не сдавайся, Алексей, — говорю я, поправляя его стойку. — Каждое отжимание — это потенциальная экономия на медицинской страховке.

— Я… лучше… буду… экономить… на… чем-то другом… — выдыхает он, пытаясь подняться из положения лежа.

— Не выйдет, — улыбаюсь я. — Здоровье сотрудников — приоритет.

Встречаю в коридоре Грома с полным комплектом оружия.

— Куда такой вооруженный? — интересуюсь я.

— На ужин, — отвечает он. — Сегодня повар готовит что-то новое. Лучше перестраховаться.

Ужин в столовой проходит шумно. Новые сотрудники постепенно вливаются в коллектив.

Наш повар гордо представляет новое блюдо.

— Так, ведь ты уже спойлерила, что это будет что-то фиолетовое, — напоминаю я. — Надеюсь, не побочный эффект инцидента с разломом?

— Нет, — отвечает Вера. — Это баклажаны. Хотя кто их знает, с нынешней экологией.

Замечаю, как Анна что-то объясняет Грому, показывая на его же планшете. Гром внимательно слушает, изредка кивая. Интересно, через неделю он начнет разбираться в квантовой физике или она быстрее всего она научится обходиться тремя словами в минуту?

— Прогресс, — замечает Лена, садясь рядом со мной. — Они начинают взаимодействовать как команда. Думаю, через неделю сможем доверить им простые задания уже на практике.

— Так и должно быть, — отвечаю я, пробуя салат. — Кстати, как Ирина? Готова к завтрашней лекции?

— Врач разрешил провести занятие. Но только теорию, без практических упражнений. И попросил присутствовать на лекции дежурного медика.

— Разумно, — киваю я. — Лучше перестраховаться.

После ужина иду в медицинский блок, к Ирине. Завтра ее лекция, а кроме того, встреча с представителями городской администрации по поводу новых стандартов безопасности. Суетно, экстравертно, но по сути обычный рабочий день.

Ирина просматривает записи и методические материалы. Бледная, но глаза горят.

— Как самочувствие? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— Лучше, — она улыбается. — Готова к работе. Подготовила интересный материал о скитальцах, о Краге, о том, как разные расы воспринимают реальность. Краг помог — много рассказал.

— Отлично. Но завтра будь осторожна. Если почувствуешь хоть малейшее давление — останавливай занятие.

Она кивает.

— Я попросила Крага посидеть рядом. С ним спокойнее.

— Хорошо.

Перед сном делаю последний обход территории. Все спокойно. Трещина в столовой пульсирует в привычном ритме — высокий писк, низкий гул. Привыкаешь даже к такому.

Возвращаюсь в кабинет, и тут же звонит Петров, голос малость напряженный.

— Артем. Новости не смотришь, тебе некогда, понимаю, но… Небольшие сводки. По неофициальным каналам — слухи о болезни императора. Это раз. Ты не грузись, но. Волкова выходит на связь реже, сообщения короче. А наши исходящие запросы зависают дольше обычного. Возможно, мы сменим интернет-провайдера, как самый простой вариант.

С минуту перевариваю. Император. Болезнь. Да ладно! Если это правда, во дворе может начаться такое… Что именно? Да сто процентов Совет великих домов полезет делить полномочия. Что это для нас? В такие моменты всем обычно плевать на провинциальную шушеру вроде нас с нашими проблемами.

— Если так пойдет, — говорю наконец, — нам нужно будет стать еще более незаметными. Или еще более полезными. Чтобы нас не списали как расходный материал.

Петров молчит, но я слышу, как он судорожно думает. Явно о чем-то своем — может, о бюджете, может, о провайдере.

— Ладно, — говорю в трубку. — Завтра разберемся. Провайдера пока не меняй.

Какой тут, на хрен, спать теперь после таких новостей…

Выхожу в коридор. Ирина стоит у окна, пальцами с силой впилась в подоконник. Краг замер рядом, его каменная голова слегка наклонена, словно он прислушивается к чему-то.

— Они снова здесь, — тихо говорит она, не оборачиваясь. — Пытаются наладить контакт. Но сигнал… искажен. Будто его кто-то глушит намеренно. Посторонний шум. И обрывки чужих образов. Не скитальцы, не краги, не сильверы. Другие.

Подхожу ближе. Включаю «Чтение связей». Эфир вокруг Ирины пульсирует неровно, нити тянутся куда-то в пространство, но обрываются. По ним пробегают помехи — серые, холодные всполохи.

— Можешь пробиться?

— Пытаюсь. Но этот шум… Сбивает, рассеивает концентрацию.

Она наконец поворачивается, и я вижу синяки под глазами. Работа с даром выматывает ее физически.

— Раньше я вообще не чувствовала ничего извне, — продолжает она. — А теперь, после всех этих разломов, эфир стал каким-то… проницаемым, что ли. Я слышу то, чего раньше не существовало. И я их различаю. Мысли сильверов — светящиеся, структурированные, как кристаллическая решетка. Крагов — тяжелые, инертные, как базальтовые глыбы. Скитальцев — текучие, пластичные, они постоянно меняют форму, подстраиваясь под собеседника. А этот новый шум… липкий. Холодный. Как будто кто-то смотрит сквозь мутное стекло.

— «Спящие»? — предполагаю я, вспоминая обрывки разговоров.

Ирина пожимает плечами:

— Не знаю.

В коридор вбегает запыхавшийся Петров.

— Артем! Я закончил систему оценки рисков! — Он разворачивает экран, тычет пальцем в разноцветные графики. — Вот смотри: мы же берем плату за консультации, за обучение. Но если разломы станут спонтанными, непредсказуемыми, если их частота вырастет…

— Если вместо десяти в неделю станет двадцать, — перебиваю я, — нам придется нанимать больше людей, тратить больше ресурсов, а клиенты начнут требовать скидок за «нестабильность рынка». Я понял. Петров, ты можешь перевести это на человеческий язык? Простую смету: сколько мы теряем при каждом скачке нестабильности?

Он замирает, стискивает планшет. В глазах — мука творца, которого просят упростить шедевр до инструкции к тостеру.

— Я… я попробую. Но это же потеря точности! Коэффициенты корреляции, доверительные интервалы…

— Алексей. Если я не пойму твои графики, я не смогу принять решение. А если я не приму решение, мы все пойдем работать курьерами в какой-нибудь дом Стрижей. Ты хочешь считать их почтовые отправления?

Он сглатывает и кивает, бормоча что-то про «оптимизацию визуализации данных». Ирина отворачивается, скрывая улыбку.

Разошлись уже за полночь.

Утром, пока пью кофе, в столовую заходит Ирина. Бледная, под глазами тени, — видно, почти не спала. Садится напротив, молча берет кружку.

— Тот случай в карьере, — тихо говорит она, глядя в стол. — Я всю ночь о нем думала. Как та тварь лезла к новобранцам, как Краг едва удержал разлом… И этот шепот. Он мне до сих пор снится.

Краг, сидящий в углу на полу со своей миской, поднимает голову. Смотрит на Ирину, потом на меня. Медленно кивает — подтверждает, помнит.

— Думаешь, это может повториться? — спрашиваю я.

— Не знаю. Но с тех пор я постоянно чувствую в эфире что-то чужое. Не такое сильное, но… липкое. Будто следит.

— Ладно. — Отставляю кружку. — Держи ухо востро.

Лена сообщает, что в приемной уже ждут представители Стрижей и Лебедевых. Явились почему-то одновременно.

Идем по коридору, в нос бьет запах свежего кофе и выпечки: Вера, как всегда, встала ни свет ни заря. Из кухни доносится ее ворчание на нового поставщика муки. Обычный быт на фоне утренней суеты.

Ирина морщится, проходя мимо двери в переговорный зал.

— Здесь. Их мысли сталкиваются прямо сейчас. Стрижи — острые, быстрые, как стальные иглы. Лебедевы — скользкие, вязкие, как чернила.

Открываю дверь без стука.

Со стороны Стрижей — двое: мужчина и женщина в строгих серых костюмах. Какие-то настороженные, готовые рвать и метать. Напротив — представитель Лебедевых, худощавый мужчина в длинном темном пальто. Теребит браслет на запястье.

— Ваши иллюзии вторглись в наше воздушное пространство! — выдает женщина Стриж.

— Ваши «соколы» нарушили границы нашей виртуальной резиденции, — парирует Лебедев. Тянет плавно, обволакивающе.

Делаю шаг вперед, встаю между ними.

— В «Черном Воронке» действуют мои правила. Все — через официальный протокол.

Краг, стоящий в дверях, наблюдает молча. Оба клана замолкают, их внимание теперь на мне. Лебедев щурится оценивающе.

— Серпов. И снова ты в центре чужих разборок.

— Это и есть мой бизнес. — Киваю на стулья. — Садитесь. Рассказывайте по очереди. Без криков.

Через полчаса удается сбить накал. Стрижам объясняю, что их претензии по поводу иллюзий в воздушном пространстве можно проверить только через совместный анализ записей с камер — если Лебедевы предоставят логи своих ментальных воздействий за последнюю неделю. Лебедевым предлагаю то же самое: доступ к записям полетов «соколов» Стрижей в том же периоде. Обычная бюрократическая рутина, только с аристократическим лоском. Оба соглашаются — не потому что доверяют, а потому что отказ будет выглядеть подозрительно.

После их ухода Лена уже стоит рядом с планшетом.

— Сверила время их прихода по камерам с заявками в системе, — говорит она. — Расхождение ровно в десять минут. Кто-то изменил расписание. Доступ удаленный, через анонимный прокси.

— По ходу, кто-то хотел стравить их прямо в нашем помещении. — Смотрю на опустевшие стулья. — Ладно. Петров, просчитай стоимость нашей консультации и анализа их логов. И подготовь счета за организацию переговорного процесса.

Петров, уже строчащий что-то в планшете, поднимает голову.

— Готово. В предварительной смете: консультационные услуги по урегулированию конфликта, анализ предоставленных данных, это отдельно, по факту объема. Ну и сделаем скидку за оптовый заказ…

— Отправь обоим домам поровну. И добавь строку: «Организационное сопровождение межведомственного взаимодействия». Пусть чувствуют себя важными.

Возвращаемся к рутине. После обеда — обязательная тренировка в спортзале. Гоняю группу по полной программе: силовая, кардио, работа с оружием. Петров, мокрый и красный, пытается синхронизировать дыхание с ритмом беговой дорожки.

— Концентрация, Алексей! — кричу ему через зал. — Представь, что за тобой гонятся кредиторы! Это лучший стимул!

Он только отмахивается, но темп прибавляет.

После физо — стрельба в тире. Отрабатываю перемещение с поражением целей. Два выстрела в центр, один в голову. Уход за укрытие. Перезарядка. Результат — 98%. Пот стекает по спине, но мышцы работают четко.

Затем магическая практика в защищенном зале. Работаю над удержанием сферического барьера. Визуализирую сферу вокруг себя, воля сгущается в невидимый, но прочный купол. Давление нарастает, виски пульсируют, но барьер держится стабильно дольше. Прогресс налицо. Разряжаю сферу, усталость, никуда не денешься, но уже не такая сильная.

Возвращаюсь в кабинет, принимаю душ и переодеваюсь. На столе уже ждет отчет Лены. Она подтверждает: расписание было изменено удаленно, следы ведут в сторону сетей дома Лебедевых, но это слишком очевидно, чтобы быть правдой. Скорее всего, подстава.

Петров приносит кофе и смету на усиление защиты наших внутренних сетей. Цифры заставляют его поморщиться.

— Артем, это же половина квартальной прибыли от контракта с Новиковыми!

— Считай это инвестицией в нашу будущую репутацию, — отвечаю я, пробуя кофе. — Если клиенты узнают, что мы не можем защитить свои данные, они побегут от нас быстрее, чем от «Омега»-разлома. Утверждаю. И найми внешних аудиторов для проверки безопасности. Лучших. И да, проверь, нет ли у них скидок за оптовый заказ аудитов.

Он вздыхает, но кивает, делая пометку.

Вечером застаю Ирину в ее лаборатории. Она сидит перед включенным спектрометром, но не смотрит на экран, уставясь в одну точку. Воздух пахнет сушеными травами, которые она использует для концентрации. На столе рядом стоит нетронутая тарелка с ужином, который принесла Вера.

— Вера старалась, — говорю я, указывая на тарелку.

— Знаю. Просто… когда чувствуешь чужие мысли, своя еда кажется безвкусной.

— Тогда представь, что это не твоя еда, а чья-то еще. Может, так будет вкуснее.

Она смотрит на меня с легким недоумением, но уголки ее губ дрогнули.

В наушнике оживает входящий. Голос знакомый. А, это Кирилл из портового офиса Стрижей, с которым мы тогда работали. Сейчас орет, аж срывается:

— Серпов! На нас напали! Ангар горит, тут какая-то хрень, воздух рвется! Полиция уже едет, но… Нужна ваша команда!

— Понял. Держитесь. Высылаем группу. — Отключаюсь и поворачиваюсь к команде. — Краг, Лена, Гром — за мной. Ирина, будешь слушать эфир.

Садимся в машину. Гром давит педаль в пол. За окнами проносится ночной город, но я почти не замечаю, в голове прокручиваю варианты.

— Лена, вызывай подмогу из городских. Пусть перекрывают район. И предупреди наших на объекте — пусть готовят медблок к приему раненых.

— Уже.

Подъезжаем. Ангар Стрижей полыхает так, что жар чувствуется за сотню метров. Свистят пули. Крики. Воздух пахнет… хрен пойми чем, какими-то горелыми эфирными батареями.

Гром вытаскивает первого раненого из-под обломков — молодого парня в серой форме. Лицо залито кровью, голова запрокинута. Гром укладывает его за угол соседнего здания, кричит подбегающим медикам.

Из дыма выползает человек. Одежда обгорела, на лице черные пятна сажи и ожоги. Он пытается кричать, но из пересохшего горла вырывается только хрип. Руки судорожно скребут бетон.

Смотрю туда, где был ангар. И вижу это.