Он в штатском: тёмная куртка, джинсы, без зонта — капли дождя стекают по лицу, по шее, он даже не старается их вытирать. Оглядывается по сторонам, заметив меня, чуть заметно кивает и сворачивает на боковую аллею.

Иду за ним, не торопясь, чтобы не привлекать внимание. Боковая аллея почти пустая, только мокрые скамейки и лужи, в которых отражается серое небо. Он садится на одну из скамеек, достаёт пачку сигарет.

— Садитесь, — говорит негромко, когда я подхожу.

Присаживаюсь рядом на мокрые доски. Штаны промокают мгновенно, но да ладно, после коллекторов от меня и пахнет, наверняка, не розами. Надо будет продумать запасную одежду, которую хранить где-нибудь там же на пустыре в кустах, дабы переодеваться по выходу в город.

Леонид неподалёку, вижу его отсюда. Сидит под деревом, изображает чрезмерную занятость в смартфоне.

Ветров закуривает, выпускает дым, и я замечаю, что пальцы у него слегка дрожат — прям еле заметно, но видно.

— Спасибо, что пришли, — говорит он. — Извините за спектакль с беспилотником. Сложно было придумывать какие-то другие способы, помимо тех, которые у меня всегда под рукой. У вас связи нет, посылать человека — долго и опасно. А дело срочное. — Он делает паузу, смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то вроде удивления. — Честно говоря, я не был уверен, что вы сможете прийти. Зная, что у вас там… — он кивает в сторону, — и всё же вы здесь. Я, конечно, надеялся, что вы как-то найдёте способ, но признаюсь — рассчитывал больше на случай, чем на уверенность.

— Выход есть всегда, — пожимаю плечами. — Даже если все входы заперты.

Он усмехается, но усмешка выходит нервной.

— Вижу. И за это — отдельное спасибо.

Ветров затягивается, смотрит куда-то в сторону. Потом поворачивается, смотрит в глаза.

— У меня к вам просьба. Личная. Дочь. Катя. Семнадцать лет. — Голос у него ровный, но я слышу, как он замирает на секунду перед именем. — Она аномал. Летает. Ну, не то чтобы летает, как птица — поднимается на три-четыре метра, может зависать, перемещаться в воздухе понемногу. Слабый дар, но необычный. Стрижи её ценят, используют для тестов: дроны, артефакты, всё, что летает.

Я вспоминаю — не о ней ли Леонид рассказывал, когда только прибыл к нам?

— Я, вероятно, слышал о ней, — киваю.

Ветров тоже кивает, выпускает дым.

— Её там ценят. Но недавно Белов узнал о ней и о её даре. — Он делает паузу, и я вижу, как его пальцы сжимают сигарету. — Прислал людей, потребовал передать её в его распоряжение. Для «специальных проектов». Стрижи отказали, но Белов настаивает. Дали неделю, чтобы решить.

— Почему ты не можешь просто оставить её у себя? — спрашиваю. — Она же твоя дочь. Да и под защитой Дома.

— Потому что Белов — правая рука императора. — Он криво усмехается, тушит сигарету о край скамейки, хотя она ещё не докурена. — Если он прикажет — Стрижи отдадут, не посмеют не отдать. Не станут рисковать Домом ради одной девушки. Я слышал, как глава Дома обсуждал это за закрытыми дверями. Они ищут способ отказать, но, если Белов надавит — отдадут. А где, кому и как она будет служить… — Он замолкает, смотрит в землю. — Я ни на что не намекаю, но… Можете считать меня параноиком, но я пока крайней не уверен, что император Алексей, и его советник Белов — это хорошие парни. Как для меня, это вообще попахивает новым «Прометеем».

— А если, к примеру, я спрячу её? — спрашиваю. — Она будет в розыске. Ты — как отец — должен будешь её искать. Для видимости остальных.

— Буду. — Он кивает, и в этом кивке — что-то тяжёлое, будто он уже сейчас взваливает на себя эту ношу. — Скажу, что сбежала сама. Испугалась, что её отдадут Белову. Скажу, что не знаю, куда. Буду играть роль, делать вид, что ищу. Родня поверит — они знают, что она была на грани, чуть не сорвалась. Белов может не поверить, но доказательств у него не будет. Мне лишь бы она была в безопасности.

— Ну, хорошо, допустим, ко мне. Но опять же, почему именно этот вариант? — спрашиваю, хотя догадываюсь, что он скажет. — У тебя самого есть связи, деньги, возможности.

— Потому что вы уже спрятали таких, как она, — отвечает он. — Вы знаете, как это делается. У вас есть место, опыт. И вы не выдадите. — Он смотрит на меня в упор, и что-то в этом… Как будто он не просит, а взывает в отчаянии, которое при этом старается не показывать. — Мои связи — в Доме. Если Белов узнает, что я сам причастен к сокрытию дочери, он уничтожит и меня, и, возможно, весь наш дом, как уже почти уничтожил Дом Вол… Ну, об этом позже. Какие-то более удалённые родственники? У меня их нет. Друзья? — он снова усмехается. — Знаете, что Белов уже успел сделать с теми, кто пытался прятать «неудобных» людей?.. Есть указание, актуальное по сей день — проверять всех, у кого есть дачи за городом, квартиры в других городах, знакомые в тихих посёлках. Сейчас за каждым чиновником, у которого есть родственники, уже следят. И когда патрули проверяют документы даже у дворников, прятать человека можно либо глубоко под землёй, либо… у тех, кого официально не существует. Вас я официально не знаю. Но вы уже вне системы. А кроме всего, я о вас наслышан, вы не используете людей. Вы даёте им выбор.

— У меня дроны над головой, — говорю. — Блокада. Ты предлагаешь везти дочь в место, которое могут разбомбить в любой момент?

Он молчит. Выпускает дым, смотрит на свои ботинки. Потом говорит, медленно, взвешивая каждое слово:

— Дроны уберу. Завтра же. Отчитаюсь, что нужна перегруппировка, что держать там силы нецелесообразно, придумаю что-либо. Он не станет перепроверять — у него другие заботы. За наземные войска ничего сказать не могу, но беспилотников не будет.

— А если он узнает? — настаиваю.

— Не узнает. — Ветров говорит это твёрдо, и я слышу, как он при этом сам себя убеждает. — Я отвечаю за воздух в этом секторе. У меня, если на то пошло, вообще есть право менять дислокацию без согласования. Я рискнул, чтобы связаться с вами. Рискну и чтобы вытащить дочь. Не подведите.

— Где она сейчас? — спрашиваю.

— Дома. Под присмотром. Могу вывезти сегодня ночью.

— Если я откажусь?

Он пожимает плечами, и этот жест выходит каким-то жестом обречённого.

— Тогда попытаюсь сам. Но шансов мало. И вы потеряете не только информацию, но и шанс на союз со мной.

Думаю. Смотрю на него, на мокрые деревья, на серое небо. Леонид из-под дерева смотрит на меня, ждёт сигнала. Киваю ему, мол, пока всё спокойно.

— Хорошо. Сегодня ночью. Где?

— Мост через Яузу, у Курского вокзала. В полночь.

— Договорились.

Он встаёт, протягивает руку. Пожимаю — рука сухая, крепкая, и я обращаю внимание, как он сжимает мою ладонь чуть дольше, чем нужно.

— Спасибо, — говорит. — Я не подведу.

Разворачивается и быстро уходит вглубь парка. Я провожаю взглядом удаляющуюся фигуру, а сам думаю: что за Дом он имел в виду, который почти уничтожили? Неужели Волкова? Ну уж только не её. Таких чтоб уничтожить, сто императоров не осилят. Шутки шутками, но если новый император начал чистить старые связи…

— Ну что? — спрашивает Леонид, присаживаясь на место Ветрова.

— Ещё раз встречаемся с ним ночью, — отвечаю я.

— До ночи ещё прилично. Пойдём куда-нибудь, смысл сидеть тут под дождём?

Я достаю телефон, кручу его в руке.

— Надо бы с Волковой связаться. Давно не выходили на связь. Как бы чего не случилось.

Набираю номер. Гудок, второй, третий…

— Абонент временно недоступен, — констатирует Леонид, когда я убираю трубку от уха.

— Не берёт. — подтверждаю. — Может, номер сменила. Или на самом деле прижали её.

— Или она просто не хочет разговаривать, — замечает Леонид. — Всё, что угодно. Может, её вообще сейчас нет в городе. А зачем тебе вообще Волкова? Княжна Варвара — твоя старая знакомая?

— Ага, типа того. — я убираю телефон и стараюсь выглядеть, как и всегда, спокойно и уверенно, даже равнодушно. Но мысли, будем честными, лезут в том числе и гораздо более упоротые. — В последнее время от неё ни слуху, ни духу. Я уже несколько раз пытался дозвониться, и всё без толку. Попробую ещё раз позже.

Идём с Леонидом к выходу. Оба постоянно зыркаем по сторонам на предмет патрулей.

— Мы съездим к ней. — останавливаюсь я от собственной неожиданной идеи. — Вдруг застанем. Хотя бы посмотрим, что с её особняком. Если охрана на месте — значит, ещё не всё потеряно. Если пусто — будем думать дальше.

— А если она там, но не захочет открывать? — вбрасывает Леонид очередную дозу пессимизма. Но нам-то такие настроения не близки, не так ли?

— Хотя бы попытаемся, — пожимаю плечами.

Леонид встряхивает куртку, сбрасывая дождевые капли.

— Ладно, я ж не против. Пошли. Заодно посмотрим, как княжна поживает при новой власти.

Выходим из парка. Я снова набираю Волкову — тишина. Предлагаю проехать до «Октябрьской», а оттуда пройтись пешком. Леонид соглашается.

Вагон в метро снова плотный, ну, мне же лучше, включаю «Чтение», и впитываю энергию. Девушка с огромным букетом цветов — нить тянется к парню, который стоит у дверей и делает вид, что её не замечает. Нить розовая, но дрожит, вижу, как девушка кусает губу. Пожилой мужчина с портфелем — нити серые, спокойные, ровные, он читает книгу и не поднимает головы. Женщина с двумя детьми, один на руках, второй держится за юбку — золотая нить, толстая, пульсирует теплом, но на концах серые разводы, тревога. Ребёнок на руках начинает плакать, женщина успокаивает, и нить становится чуть светлее.

Выходим на «Октябрьской». Поднимаемся, идём по улице. Дома становятся ниже, заборы — выше. Кованые ворота, камеры на каждом столбе, дорогие машины с затемнёнными стёклами. Воздух здесь другой — чище, что ли, и пахнет, помимо бензина, мокрыми листьями и дорогой кожей.

Подходим к усадьбе Волковых. Каменный забор, высокие ворота с гербом. Охрана у входа, как и в мой первый визит сюда, двое крепышей в чёрной форме, на плечах нашивки с тем же гербом. Они же, или не они — лиц уже не помню. Стоят, смотрят сквозь прохожих, делают вид, что их не существует.

Останавливаюсь метрах в десяти от ворот. Помню, как в первый раз подходил сюда, ещё до истории с Зубовым — тогда я был курьером, таскал ей пакеты с документами и дорогим алкоголем, а она смотрела на меня как на пустое место, как на мебель, которая сама пришла.

— Княжна Волкова принимает? — спрашиваю у охранника.

Тот окидывает взглядом. Лицо ничего не выражает — тренированные ребята.

— Нет.

— А когда будет?

— Не сказали.

— Она вообще в городе? — настаиваю.

Молчит. Второй охранник делает шаг вперёд.

— Вам что-то нужно?

— Передать кое-что. Важно.

— Передайте мне. Я доложу.

Смотрю на него. Доложишь, как же.

— Ладно. Скажите, что приходил тот, кто возил ей поэтическое вино. Скажите, что вопрос остался открытым.

Он чуть заметно напрягается. В глазах как будто мелькает что-то, хотя возможно это просто реакция на нестандартную фразу. Но охранник стоит на месте, не двигается. И ни одна из его нитей не сдвигается в сторону усадьбы.

— Ладно, — киваю. — Спасибо.

Отходим. Леонид идёт рядом, молчит.

— Не свезло, — говорю я, когда мы сворачиваем за угол.

— А ты чего ждал? — он пожимает плечами. — Сказал какую-то странную фразу про вино, думал, они побегут докладывать?

— Думал, что, если сейчас этот парень пойдёт докладывать, значит, есть кому докладывать. Если нет — значит, или Волковой нет, или ей настолько всё равно, что даже странные визитёры её не интересуют. В итоге, не побежали…

— Значит, нет никого, — заканчивает Леонид.

Достаю телефон, снова набираю Волкову. «Абонент временно недоступен».

Убираю телефон. Дождь перестал, но сырость всё равно пробирает до костей.

— Есть ещё одно место, — говорю я. — Комплекс Волковых. Видел наверняка, где небоскрёбы, ближе к центру. Она меня туда селила, когда я только начал на неё работать.

— Селила? — Леонид поднимает бровь.

— Квартира в её башне. Хотя, я там почти не жил. Но это её территория. Если она вообще в городе — стоит проверить и там.

— И ты думаешь, нас туда пустят?

— Вряд ли, — честно говорю. — Но хотя бы посмотрим, есть ли там жизнь. Если охрана на месте, машины у входа — значит, и она может быть там.

— Ну, — Леонид зябко вздрагивает. — Время до ночи ещё есть. Пошли.

Без приключений добираемся до комплекса Волковых. Помню-помню, всё в стекле и бетоне. Три высотных здания, соединённых переходами, спуски на подземный паркинг, охрана на въезде, шлагбаумы, камеры на каждом углу. На первых этажах — дорогие магазины, рестораны, у входов цветы в кадках. Всё блестит и сияет. Когда впервые приехал сюда с рюкзаком и баулом, это место казалось мне чем-то из другого мира. Сейчас — просто очередной символ власти, которая может исчезнуть за одну ночь.

— Ничего себе, — Леонид присвистывает. — И это всё её?

— Её рода, — поправляю. — По крайней мере, так было.

Подходим к центральному входу. Турникеты, пост охраны, всё как положено. Охранники здесь, мало того, что вообще есть, их ещё и больше, и выглядят они серьёзнее, чем у особняка. И это вселяет надежду.

— Княжна Волкова принимает? — спрашиваю у дежурного.

Тот смотрит на меня, потом на Леонида. Такой же спокойный и невозмутимый.

— Вы по какому вопросу?

— По личному. Скажите, что пришёл тот, кто раньше жил здесь.

Он секунду думает.

— Её нет в городе.

— А когда будет?

— Не сообщалось.

— Она вообще появлялась в последнее время? — настаиваю я.

— Не могу сказать, — он качает головой.

— А если я скажу, что у меня к ней важное дело? — пробую снова.

— Я могу принять информацию и передать, — он берёт смартфон. — Но не могу обещать, что она ответит.

— Ладно, — говорю. — Передайте, что приходил тот, с кем она обсуждала поэтическое вино. Вопрос остался открытым.

Он записывает, кивает. Но я вижу, как его глаза остаются равнодушными. Ни одна нить не дрогнула.

Когда мы отдаляемся на приличное расстояние, Леонид спрашивает:

— Ну что думаешь?

— Та же история, — говорю. — Если бы она была там — хотя бы какая-то реакция. А так…

— Может, она действительно уехала?

— Может, — киваю. — Или её так плотно заперли, что даже свои не знают.

Уже безо всякой надежды снова набираю Княжну Варвару. Результат прежний — «Абонент не абонент».

Смотрю на башни, на огни, которые уже начали зажигаться в окнах. Где-то там, на верхних этажах, когда-то была моя квартира. Вид на весь город. Теперь, наверное, там кто-то другой. Или наоборот, никого.

— Значит, будем искать другие способы, — говорю.

— Это ж какие?

— Пока не знаю, — отвечаю, оглядываясь на комплекс. — Если Волкова в бегах, она выйдет на связь сама, когда поймёт, что ей это выгодно. Она прагматик. А пока, достаточно поисков. Нам уже скоро к Ветрову.

— Надо где-то пересидеть до ночи. На Курской есть ТЦ, «Атриум», кажется.

— Оптимально. И народу много, и до моста недалеко.

Снова в метро. Снова включаю «Чтение» и подпитываюсь. Народу в час пик много, энергия льётся рекой. Кто-то спешит домой, кто-то — на встречу, кто-то по другим каким-то своим делам едет, уткнувшись в телефон. Нити переплетаются, расходятся, рвутся. Обычная жизнь, которая идёт своим чередом, несмотря на разломы, патрули и нового императора. Кстати о разломах и патрулях — патрулей действительно больше, чем бывало в прежние времена, а вот разломов не то что меньше, а не встретилось ни одного. Стабилизировались, стало быть. Что не удивительно, но меня не удивило бы и их изобилие, учитывая их абсолютную спонтанность и непредсказуемость. Сейчас это даже неплохо — воевать с монстрами, конечно, бывает весело в своём роде, но прочих дел столько, что лучше не смешивать одно с другим.

Выходим на Курской. Поднимаемся на эскалаторе. Наверху обычная вечерняя суета: люди с покупками, парочки, кто-то смеётся, кто-то говорит по телефону, кто-то просто идёт, глядя в одну точку.

В «Атриуме» я уже бывал, внутри всё блестит, пахнет кофе, выпечкой и новыми вещами. Три этажа, куча магазинов, фудкорт наверху, кинотеатр. Народу хватает, но не так, чтобы толкаться.

У входа — рамка металлоискателя. Охранник — молодой парень с уставшим лицом, в форме, на поясе рация, — делает приглашающий жест.

— Уважаемые, пожалуйста, металлические предметы в лоток.

Я выкладываю телефон, ключи, зажигалку, которой не пользуюсь, но ношу на всякий случай. Прохожу через рамку — тишина. Забираю свои вещи, отхожу в сторону, жду Леонида.

Он неторопливо выкладывает телефон, ещё какую-то мелочь, потом, чуть замешкавшись, проходит через рамку.

И тут же — пронзительный писк.

Я замираю. Леонид замирает. Охранник поднимает голову, переводит взгляд с рамки на Леонида, с Леонида на лоток с его вещами.

— Молодой человек, — голос у охранника спокойный, но я слышу в нём настороженность. — Пройдите ещё раз. И убедитесь, что выложили всё.

Леонид возвращается, смотрит на лоток, на свои карманы. Я смотрю на него и думаю: неужели он додумался взять с собой ствол?