— Так начинай, — говорю я. Хорошо быть Арателем: мне не приходится изображать спокойствие. Оно во мне по умолчанию, и этим я заражаю окружающих — особенно тех, за кого в ответе.

Гром делает паузу, оглядывает наши лица, и я замечаю, как уголки его губ начинают подрагивать.

— Мы давно не тренировались, — выпаливает он. — Всё время шастаете, кто где. Я решил, что пора бы.

Лена выдыхает так, будто её кто-то сжимал всё это время. Петров хватается за сердце.

— Гром! — возмущается Анна. — Ты нас всех напугал! Я думала, Белов танки подогнал.

— А я подумал, у нас опять разлом в подвале, — добавляет Марк.

— У нас всё в порядке, — Гром пожимает плечами, и теперь уже откровенно ухмыляется. — Но тренировка будет. И не говорите, что я вас не предупреждал.

— Предупредил, — вздыхаю я. — Оригинально. В следующий раз, когда захочешь напомнить про тренировку, просто крикни «В ружьё!» как в армии.

— Крикнул бы, — он поправляет автомат. — Но не было бы такого эффекта. А так — эффект есть.

— Есть, — цедит Лена. — Наверное, седых волос прибавилось.

— У меня их и так много, — бормочет Петров, трогая затылок. — Но спасибо, Гром. Буду теперь знать, как выглядят настоящие плохие новости.

Гром разводит руками:

— Ну а когда вы хотели? После обеда? Когда уже суп разнесётся по жировым отложениям? У нас тут не санаторий.

— А что у нас? — спрашивает Марк.

— Не санаторий, — повторяет Гром.

Скоро он уже выстраивает всех в шеренгу.

— Кросс по периметру. С препятствиями.

Препятствия — уже расставленные им мешки, старые шины, ещё какая-то рухлядь — и когда только успел подготовить? Краги работают как живые барьеры — загораживают проходы, заставляют делать крюк. Кракш, младший, встаёт в самом узком месте, и приходится обходить его через невысокую, но неудобную для бега кучу щебня.

— Быстрее! — рычит Гром. — Представьте, что за вами гонятся те, кто хочет вас убить!

— А если я не могу быстрее? — пыхтит Петров, спотыкаясь о мешок.

— Можете! — Гром подходит к нему, идёт рядом. — Вы можете больше, чем думаете. Вперёд! Кракш, помоги ему!

Кракш подхватывает Петрова, когда тот падает во второй раз, ставит на ноги, поддерживает за локоть. Петров красный, запыханный, но бежит дальше, опираясь на каменную руку.

Я тоже на пробежке. С этими политическими играми и подковёрными интригами совсем запустил себя. Так не пойдёт!

Анна и Марк несутся впереди, спорят уже на бегу.

— Я первый! — кричит Марк.

— Ты споткнулся! — отвечает Анна.

— Не споткнулся, а перепрыгнул!

— Перепрыгнул головой вниз!

Катя учится падать — кувырки, перекаты, Игорь показывает, как правильно группироваться. Она слушает, кивает, пробует снова и снова.

— Ноги вместе! — кричит он. — Спину круглить! Не бойся упасть, ты уже упала, теперь надо встать.

— Я и так встаю, — говорит Катя, поднимаясь с мокрой травы.

— Вставай быстрее. Ты не на пикнике, ты под обстрелом.

— Каким обстрелом? — она смотрит на него.

— Воображаемым. Но от этого не менее опасным.

Далее Гром заставляет всех по очереди падать, всеми возможными способами: с разворота, с прыжка, с разбега. Павел отрабатывает быстрые перемещения между укрытиями — перебежки, перекаты.

— Двигайся быстрее! — орёт Гром, а я поражаюсь, как он успевает за всеми. — И думай не только, куда бежать. Но и откуда могут стрелять.

— Откуда могут стрелять? — он оглядывается.

— Например, оттуда, — Гром показывает на окна поместья. — И оттуда, — на забор. — И оттуда, — на гараж.

Потом — спарринг. Анна и Марк выходят в круг. У них учебные ножи, пластиковые. Дерутся как всерьёз. Анна быстрее, Марк сильнее, и никто не уступает.

— Сдавайся! — кричит Анна, делая выпад.

— Ни за что! — Марк уворачивается.

— Хватит! — командует Гром. — Ничья.

Они расходятся, оба запыхавшиеся, но довольные. Анна треплет Марка по голове, тот отбивается.

Гром уже открывает рот, чтобы раздать команду на водные процедуры или на долгожданный обед, как из спортзала доносится странный звук. Что-то среднее между хлопком и чавканьем. Я поворачиваю голову.

Из дверей нашего дома, выкатывается, подпрыгивая… тефтеля. Крупная, размером с футбольный мяч, с пылу с жару, аж пар валит. Она скачет по двору, оставляя за собой маслянистый след.

Все замирают. Краги пялятся на неё как на НЛО.

Котлета подпрыгивает, делает пируэт и несётся к забору.

— Это что… — начинает Лена.

— Котлета, — заканчиваю я. — Которая хочет на свободу.

Сзади слышится топот. Из дома вслед за котлетой вылетает Павел. Лицо красное, волосы дыбом, в руках — пустая сковорода.

— Я… я не хотел! — кричит он. — Я пытался открыть портал в кухню, а получилось…

— Котлета, — заканчивает за него Гром и начинает смеяться. Гулко, от души, утирая слёзы.

— Ты хотел стащить котлету, не дожидаясь обеда, — замечаю я. — И устроил побочный эффект, в очередной раз. А точнее, открыл в себе новый Дар оживлять пищу, наделять её сознанием, или хотя бы рефлексами, заодно увеличивая её размеры. Поздравляю!

Выскакивает Клавдия Петровна. Лицо красное, в руке половник, фартук перекошен. Она смотрит на тефтелю, потом на Павла.

— Это что ж такое⁈ — голос у неё звенит. — У меня на кухне портал открывается, рука оттуда лезет, тефтелю тырит! Я уж думала, инопланетяне пожаловали, а это ты, окаянный!

Павел втягивает голову в плечи.

— Клавдия Петровна, я хотел просто…

— Просто он, — она разворачивается ко мне. — Артём, ты это дело не оставляй. У нас дисциплина или проходной двор?

— Не оставлю, — говорю. — Павел, ты сегодня за обедом стоишь в углу. И тефтели тебе не видать. А если повторится — будешь три дня суп хлебать без хлеба.

Павел вздыхает, но кивает. Игорь уже в сторонке ухмыляется.

— А с тефтелей-то этой что будем делать? — подаёт голос Марк.

— Тефтеля пойдёт на тренировку, — говорю. — Как снаряд.

Тефтеля тем временем достигает забора, подпрыгивает, пытаясь перемахнуть, и с глухим шлепком падает вниз. Лежит теперь на земле и вздрагивает, будто плачет.

Я смотрю на это кулинарное чудо, на Павла со сковородой, на хохочущего Грома, и меня осеняет.

— Стойте. — поднимаю руку. — Это же отличная тренировка.

— Тренировка? — Петров, как видно, уже натренировавшийся и намеревавшийся покинуть территорию смотрит квадратными глазами. — Ты про котлету?

— Про неё. — Я подхожу к Павлу, забираю сковороду, протягиваю Игорю. — Держи. Это теперь наш снаряд.

Игорь берёт сковороду, крутит в руках, примеряется. Сковорода тяжёлая, чугунная, с длинной ручкой — для отбивных в самый раз, а для хоккея с котлетой, наверное, тоже сойдёт.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — я обвожу взглядом команду. — Слушайте правила. Павел открывает портал вон в том углу, — указываю в ту часть двора, где ранее сгорел от падения дрона сарай, — это будут наши «ворота». Второй портал, выходной, пусть будет здесь, ближе к крыльцу. Задача Игоря — загнать тефтелю сковородой в первый портал. Как в хоккее, только шайба — тефтеля, а клюшка — сковорода.

— А если я промахнусь? — Игорь уже прикидывает, как удобнее держать сковороду.

— Тогда тефтеля выигрывает раунд. Она не хочет быть съеденной порталом, так что будет уворачиваться.

— Я могу ей немного усложнить жизнь, — Леонид выходит вперёд. — Сделаю её невидимой для Игоря на секунду, когда он уже замахивается. Пусть полагается на интуицию.

— Отлично. — Киваю. — Наталья, ты эмпат. Ты можешь чувствовать, что тефтеля испытывает. Испуг, растерянность, азарт — всё это меняет её поведение. Попробуй оперативно передавать нам, чтобы мы знали, чего от неё ждать.

Наталья кивает, смотрит на тефтелю, и я вижу, как она переводит дыхание, настраивается.

— А если она совсем вылетит за пределы? — Катя уже парит в воздухе метрах в двух, руки сложены на груди.

— Так, тебе сверху видно всё. Можешь подсказывать Игорю, куда бить, если Леонид сделал снаряд невидимым. И если тефтеля улетит со двора — возвращаешь её.

— А я? — Ирина смеётся, присаживаясь на крыльцо рядом с крагами. — Мне что, просто зрителем сидеть?

— Пока да. Можешь комментировать нам впечатления крагов.

— А ты? — спрашивает Гром, который до этого стоял в стороне, сложив руки на груди, и наблюдал за всей этой подготовкой с видом человека, который уже всё прокрутил в голове и теперь ждёт, когда мы, наконец, начнём.

— А я — подстраховка. — Я подхожу к краю площадки, становлюсь так, чтобы видеть и Павла с порталами, и Игоря со сковородой, и тефтелю. — Если портал откроется не туда — я остановлю игру. Если тефтеля попытается сбежать окончательно — тоже остановлю.

— Всё, хватит болтать, — Гром машет рукой. — Давайте уже, пока я не передумал и не отправил всех обратно на кросс.

— Тогда начинаем, — объявляю я. — Первый раунд. Павел, открывай ворота.

Павел сосредотачивается. Воздух у сарая начинает дрожать, и через пару секунд там открывается проём — ровный, с тусклым серебристым свечением по краям. Я делаю шаг вперёд, смотрю на тефтелю у забора, всю подобравшуюся. Делаю ей «Создание договора» — пока ещё слабо отработанный приём, но он так и останется неотработанным, пока я его не буду регулярно тренировать. Формирую договор — тонкую, почти невесомую нить, связывающую меня с этим кулинарным чудом. То-то вроде соглашения: она играет с нами по правилам, не пытается сбежать со двора окончательно, а я гарантирую, что никто не пострадает. Здесь я, конечно, всё-таки лукавлю — в конце концов её ведь наверняка всё-таки съедят, хотя она и магическая. Нить затягивается, пульсирует секунду и выравнивается. Тефтеля дёргается, будто её кто-то тронул.

Игорь занимает позицию, сковорода наготове. Леонид стоит чуть в стороне, руки в карманах, но я вижу, как он весь подобрался.

— Внимание, — тихо говорит Наталья. — Она… она боится. Сильно. Сейчас рванёт.

Тефтеля дёргается. Леонид выбрасывает руку вперёд — и для Игоря она исчезает. Я вижу, как Игорь на секунду теряет ориентацию, но Катя уже сверху:

— Слева! К забору!

Игорь разворачивается, бьёт вслепую. Сковорода со свистом рассекает воздух, но тефтеля уже в другом месте — она проявляется у самого портала, проскальзывает мимо и замирает.

— Первый раунд за тефтелей, — объявляю я. — Наталья, ты молодец, что предупредила. Леонид, не слишком рано? Она ещё не успела разогнаться.

— Понял, — кивает Леонид. — Следующий раз позже сделаю.

— Второй раунд. Павел, готовься.

Павел снова открывает портал. Теперь он держит его поуже, чтобы тефтеле было сложнее проскочить. Игорь в стойке. Наталья закрывает глаза, ловит эмоции.

— Она… она злится, — медленно говорит Наталья. — Хочет доказать. Сейчас пойдёт напролом.

— Леонид, жди, — командую я.

Тефтеля срывается с места. Леонид выдерживает паузу — и в момент, когда она уже у самого портала, делает её невидимой. Игорь не мешкает, бьёт туда, где, по его расчётам, она должна быть. Сковорода встречает сопротивление — глухой шлепок, и тефтеля влетает в портал.

— Есть! — орёт Игорь.

Все смотрят на выходной портал. Секунда, другая — и оттуда вылетает тефтеля, кувыркаясь, приземляется на траву.

— Есть, — повторяю я. — Отлично. Работаем дальше.

Третий раунд. Четвёртый. Леонид поймал ритм, удерживает невидимость тефтели столько по времени, чтобы Игорю было сложно, но не чрезмерно. Катя сверху только изредка комментирует, команда в целом уже чувствует друг друга.

Краги сидят как заворожённые. Кракш иногда урчит, Ирина озвучивает эхо их мыслей: «Говорит, тефтеля азартна», «Говорит, она придумывает новый манёвр». Клавдия Петровна выходит на крыльцо, смотрит, и я замечаю, как она тоже невольно улыбается, хотя всё ещё держит половник наготове, словно оружие.

Пятый раунд. Павел открывает портал. Игорь замахивается. Леонид ждёт. Наталья:

— Она… она сейчас…

Тефтеля срывается. Леонид накрывает её «слепой зоной». Игорь бьёт. Сковорода встречает тефтелю — глухой шлепок, и она влетает в портал.

И в этот момент Павел вскрикивает.

— Что? — я поворачиваюсь к нему.

Он стоит, уставившись на портал, лицо бледное, глаза широко раскрыты. Входной проём, который он держал у сарая, вдруг начинает дрожать, свечение меняется с серебристого на какой-то тусклый, желтоватый. Края портала расплываются, и вместо привычного выхода у крыльца открывается другая картина.

Сквозь портал видно большое помещение — высокие потолки, тяжёлые шторы, длинный стол, за которым сидят люди в мундирах. В центре стола — стопка бумаг, и прямо на них, только что вылетев из нашего портала, шлёпается наша же тефтеля.

— Это… Канцелярия? — выдыхает Лена.

Все замирают. Сквозь портал видно, как один из чиновников, сидящий во главе стола, с жёстким лицом — смотрит на тефтелю, потом на бумаги, потом вскидывает голову прямо на нас. Я чувствую, как его взгляд проходит сквозь пространство, не видя нас.

Он что-то говорит, мы не слышим слов, но видим, как его лицо каменеет. Он брезгливо поднимает тефтелю и с силой швыряет её обратно.

Тефтеля летит прямо на нас, кувыркаясь в воздухе. Павел, наконец, приходит в себя, закрывает порта, но тефтеля уже вылетает из него, проскакивая в последнюю секунду. Она несётся на Игоря, который всё ещё стоит с поднятой сковородой.

— Лови! — орёт Катя.

Игорь пытается поймать её сковородой, но тефтеля проскальзывает мимо и приземляется прямо ему на голову.

Игорь стоит с тефтелей на голове. Та вздрагивает, будто пытается понять, где оказалась. Масло капает на лоб Игоря. Он медленно поднимает руку, трогает тефтелю, словно проверяя, не снится ли ему это.

А потом все ржут.

Гром сгибается пополам, утирая слёзы. Анна падает на траву, держась за живот. Марк хохочет так, что с крыльца свешивается, рискуя кубарем скатиться вниз. Даже Лена, которая обычно сдерживает эмоции, закрывает лицо руками, и плечи у неё трясутся.

Кракш урчит что-то, и Ирина, давясь смехом, переводит:

— Он… он говорит, что в их мире так носят шляпы. Уважаемые краги.

— Игорь — уважаемый не краг, но человек с котлетой на голове, — хмыкает Гром, вытирая глаза. — Теперь я всё видел.

— А я и говорю, — подаёт голос Клавдия Петровна с крыльца, — что тефтеля у меня особая, с характером. Сама знает, где её место.

Игорь аккуратно снимает тефтелю с головы, смотрит на неё, потом на сковороду, потом на меня.

— Это она случайно, — говорит он, а уши краснющие.

— Не отвлекаемся! — говорю, беря себя в руки, хотя голос всё ещё дрожит от смеха. — Павел, ты как? Портал точно закрыл?

Павел кивает, вытирает пот со лба.

— Закрыл. Я… я не знаю, что это было. Куда-то она… не туда.

— Не туда, — подтверждаю я. — Как бы не в Канцелярию, судя по обстановке. И какой-то важный чиновник только что выкинул нашу тефтелю обратно.

— Думаешь, нас оттуда видели? — спрашивает Анна.

— Нет, — качает головой Павел. — Портал маленький, я его сразу закрыл. Он видел только тефтелю.

— Ладно, — говорю я. — Тренировка закончена. — Поворачиваюсь к Игорю. — А тефтелю — Клавдии Петровне. Пусть знает, что её кулинарные шедевры пытаются сбежать, но мы их возвращаем.

Игорь идёт к кухне, неся тефтелю перед собой, как драгоценность. Марк кричит ему вслед:

— Не урони!

Игорь оборачивается, хочет что-то ответить, но тефтеля в самом деле начинает выскальзывать, и он ловит её свободной рукой, а сковороду приходится зажимать под мышкой. Все снова смеются.

Клавдия Петровна, глядя на Игоря с тефтелей, переспрашивает:

— Это… точно моя тефтеля?

— Да ваша, ваша, — уверяет он. — Чуть не сбежала. Но мы поймали.

— Ох, — она качает головой, принимая сковороду. — Ну и молодёжь. Ничего, сейчас я её дожарю. И без фокусов.

Команда устремляется в столовую Ирина садится на крыльцо, улыбается мне.

— Весело получилось, — говорит она.

— Ага, — сажусь рядом.

— Молодец, такое придумал.

— Импровизация, — пожимаю плечами. — Первое время только на ней и двигался.

— А вдруг она повлияла на ход истории?

— Да ну!

— А ты не заметил? Тот чиновник, который её вышвырнул… он выглядел так, будто эта тефтеля стала последней каплей. Может, теперь какой-нибудь закон примут. О борьбе с летающими котлетами.

Я смеюсь.

— Может, и примут. Может, и примут.

— Главное, чтобы теперь Клавдия Петровна не решила, что мы развлекаемся с едой, а не действительно тренируемся.

— Не решит, — Ирина кивает в сторону кухни, откуда доносится запах жареного мяса и голос нашего повара: «Алёша, иди суп доедать!»

* * *

Советник Белов сидит во главе длинного стола. Перед ним стопка бумаг — проект указа о санкциях против нелояльных родов. Чиновники замерли в ожидании.

— Итак, — говорит он сухо, — санкции вступают в силу с завтрашнего дня. Счета замораживаются. Имущество переходит под контроль Канцелярии.

Он делает паузу, обводя взглядом присутствующих. Никто не возражает. Белов берёт ручку, чтобы поставить подпись.

В этот момент словно из ниоткуда, кувыркаясь, влетает какой-то серый комок. Он шлёпается прямо на стопку бумаг, оставляя маслянистый след.

Белов вздрагивает. Чиновники замирают. Тишина длится секунду, он смотрит и понимает: это же тефтеля! Котлета!

— Что… это? — голос у него ледяной.

Никто не отвечает. Тефтеля лежит на указах, истекая жиром.

— Значит, так, — Белов медленно встаёт, лицо каменеет. — Мало мне нелояльных родов, мало разломов, мало «Кодекса», который до сих пор не уничтожен… Теперь ещё и летающие котлеты по кабинетам шляются. — Он берёт тефтелю двумя пальцами, брезгливо рассматривает. — Я ставлю подпись. И добавляю новый указ: принудительное лицензирование всех магов, не принадлежащих к аристократическим родам. Усилить магические патрули. Участить проверки на улицах. При обнаружении магии без лицензии — немедленный арест. Чтобы неповадно было всякую… еду… по моему столу разбрасывать.

Он швыряет тефтелю в обратном направлении, садится и быстро, с нажимом, ставит подпись.

Чиновники переглядываются, но молчат.