— Я с вами, — говорит Ирина, подходя ближе. — Вы же сейчас к Волковой?

— Да, — киваю. — Чего тянуть. Адрес есть, время тоже. Надеюсь, застанем её.

Гром поправляет автомат под курткой.

— Тогда и я с вами, — Гром поправляет автомат под курткой, но Лена качает головой.

— С автоматом в город? — она смотрит на него с укоризной. — Ты на встречу к княжне едешь, а не на войну. У неё охрана, камеры, да и по городу этого хватает, а ты с автоматом под курткой, который на каждом шагу выглядывает.

Гром хмурится, но спорить не решается.

— Лена права, — говорю. — В городе сейчас патрули, камеры, металлоискатели. Если нас остановят — автомат это не то, что можно объяснить забывчивостью. Оставь здесь.

— А если что-то пойдёт не так? — он смотрит на меня.

— Если что — будем решать по обстоятельствам, — пожимаю плечами. — В крайнем случае, Леонид нас спрячет.

Гром снимает автомат, передаёт Лене.

— Присмотри, — говорит он.

— Присмотрю, — она принимает ствол.

Спускаемся в подвал. Через полчаса вылезаем из коллектора на пустырь. Ветров оглядывается, кивает в сторону жилых домов.

— Мне туда, — говорит он, закуривая. — Удачи вам. И… Спасибо, — он протягивает руку. — За всё.

— Не за что, — пожимаю руку. — Ты своё слово сдержал. Мы — своё. Держитесь, майор.

Он кивает, пару секунд смотрит в том направлении, где в паре-тройке километров находится наш «Воронок», потом быстро уходит в сторону двора, где мы оставили его машину.

Провожаю его взглядом, затем поворачиваюсь к Ирине и Грому.

— Ну что, — говорю, — поехали к княжне? Надеюсь, она нас не пристрелит.

Идём вдоль гаражей, выходим к жилым домам. Людей не много — кто-то с собакой гуляет, кто-то уже с полными сумками из магазинов. Я включаю «Чтение» — нити спокойные, серые, будничные.

— Такси закажем, — говорю. — На метро с Громом не пройдём, да и быстрее будет.

Гром кивает и поправляет куртку — движение, которым он инстинктивно прикрывает автомат, видимо, забыв, что автомата при нём нет. Заказываем машину через приложение — через пять минут подъезжает серая «Шкода». Водитель — мужик лет сорока, в кепке, даже не смотрит на нас.

— В Хамовники, — повторяю я нужные координаты.

Едем. Улицы вокруг пустые, на дорогах тоже свободно, хотя мне казалось, с утра должно было быть поплотнее. Смотрю на часы — половина шестого. Светает, но город ещё спит. Водитель включает радио, негромко играет что-то утреннее.

— А чего в такую рань? — спрашивает водитель, не оборачиваясь.

— К врачу, — говорю. — Запись с утра.

— Понимаю, — он кивает. — Моя жена тоже любит в шесть утра к врачам записываться. А потом спит до обеда.

Я усмехаюсь. Водитель больше не задаёт вопросов.

Въезжаем в Хамовники, помню эти места, ходил здесь курьером, добирался на метро, станция Фрунзенская неподалёку. Район не бедный, но и не пафосный — особняки за заборами, камеры на столбах. Машин мало, но те, что есть, — дорогие. На нас никто не смотрит.

— Вон тот, зелёный, — Леонид кивает на двухэтажный особняк с тёмной черепичной крышей. — Ворота закрыты, но калитка, кажется, без домофона.

— Стоп, — командую. — Я пойду один. Гром — со мной. Ирина, Леонид — остаётесь здесь. Если что — сигнал.

— Какой? — Ирина смотрит на меня.

— Напишу «нормально» — всё в порядке. Напишу «уходите» — уходите сразу, не ждите. Ну и вы предупреждайте по ситуации тут снаружи.

— А если выстрелят? — Леонид не спрашивает, скорее констатирует.

— Тогда писать не буду, — отвечаю, направляясь к калитке. — Сами услышите.

Подхожу к калитке. Металлическая, крашеная зелёным, с кованой ручкой. Камера над входом смотрит прямо на меня, я смотрю на неё.

— Княжна Волкова, — говорю негромко, но рассчитываю, что камера вряд ли простая и скорее всего с микрофоном, а значит, кому надо меня услышат. — Я к вам. По поводу поэтического вина. Вопрос остался открытым.

Тишина. Потом щёлкает замок. Калитка приоткрывается.

Захожу, Гром следом. Двор небольшой, вымощенный старым кирпичом, в углу — клумба, за ней кустарник, в другом углу сарай. Дверь особняка открывается, и на пороге появляется Волкова.

Я её почти не узнаю. Вместо дорогих платьев и безупречной укладки — простая тёмная кофта, джинсы, волосы собраны в пучок. Но осанка та же, и взгляд — спокойный, цепкий, ничего не упускающий.

— Заходите, — говорит, отступая вглубь коридора. — В темпе.

Проходим. Внутри чисто, но чувствуется, что живут здесь недавно и не для себя — мебель простая, функциональная, на окнах плотные шторы.

— Садитесь, — кивает в сторону кухни. — Времени у нас немного. Я знаю, зачем вы пришли.

— Откуда? — сажусь на табурет, Гром остаётся у двери.

— Ветров, — княжна наливает чай, ставит передо мной кружку. — Он мне сообщил, что будет вас направлять. Сказал, что дочь тебе собирался отдать. — Она садится напротив. — Правильно сделал. Белов бы её сожрал.

— Так вы с Ветровым знакомы? — я, пожалуй, удивлён, что Волкову он на самом деле не дронами разведал, а попросту знает её, общаются.

Она делает глоток чая.

— У нас тут всё перевернулось, Серпов. Старые связи рвутся, новые — не успевают обрасти. Но какие-то появляются. Ветрова знаю, но не так давно. Я, если честно, не думала, что он рискнёт по итогу всё это провернуть и даже прислать тебя сюда.

— Все мы сейчас рискуем, я бы сказал, на каждом шагу. А вы как? — спрашиваю. — Держитесь?

— Держусь, — Варвара вздыхает, чего, как я помню, за ней ранее не водилось. — Конфисковали три особняка, два предприятия, счета заморозили. Я успела вывести часть активов, но они не вечные. Через пару месяцев меня не хватит. Придётся или сдаваться, или уезжать туда, где меня никто не знает.

— А Белов? — спрашиваю. — Что ему от вас нужно?

— Ему ничего не нужно, — она холодно усмехается. — Когда-то он был никем. Из тех, кто лезет наверх по головам, но без роду, без племени, без связей. Пришёл ко мне, когда только начал подниматься. Предлагал сотрудничество. Я сказала, что такие, как он, не садятся за один стол с Волковыми. И выставила за дверь.

— И он запомнил?

— Он запомнил, — она кивает. — И теперь, когда у него есть власть, он мне припоминает. Мою семью по кускам разбирает не потому, что я ему угрожаю. А потому, что ему нравится смотреть, как я горю. Доказывает, что я ошиблась. Что он не просто сел за стол — он теперь этот стол переворачивает.

— И что будете делать?

— Выживать. — Она пьёт чай. — Искать союзников. Договариваться. Как и вы.

— У меня к вам дело, — достаю из кармана список, который мы с Леной набросали вечером. — Нам нужны документы, на семь человек. Чистые паспорта, чистые карточки в базе.

Волкова берёт список, пробегает глазами.

— Это дорого.

— Знаю. Но я помню, вы когда-то делали мне, хм, альтернативные паспорта. Строганов и тому подобное.

— Делали, — она снова вздыхает и откладывает список. — Не я сама, а чиновник. Это он работал с вами, когда вы начинали. Его руками создавалась часть всех тех легенд.

— Звучит хорошо, — делаю глоток чая. — Как бы нам ещё с ним посотрудничать?

— Сейчас он на повышении, в отделе регистрации. Общайтесь теперь с ним напрямую. Всё, что могу сказать.

— Был бы вам очень признателен. Но кстати, ещё такой момент. Вы верно говорите, что сейчас всё перевернулось, и я могу не знать каких-то моментов. Поэтому, извините за вопрос, но я спрошу, забегая вперёд. Какие могут быть предприняты меры, если Белов узнает об этой истории с документами?

— Тогда он пришлёт не патруль, а танки. — Волкова говорит это спокойно, будто обсуждает погоду. — И не только за документы — за один только тот факт, что вы каким-то образом вышли из блокады. Но есть и другой момент: Белову сейчас не до вас. У него император, который только что сел на трон. В его задачах сейчас чистка окружения, наведение порядков, преимущественно новых. Вы — мелкая сошка, хоть и имели статус эксперта при Дворе. Если не будете светиться.

— А вы? — спрашиваю. — Вы теперь для них тоже как мелк… как я?

— Я? — она усмехается. — Я — разменная монета. Но монета, которая знает, где лежат компроматы. — Она встаёт, выходит в другую комнату, возвращается с папкой. — Вот. Это вам.

Открываю, и глаза на лоб лезут. Первая страница — финансирование «Прометея» из императорской казны. Подписи, печати. Дальше — переписка старого императора с Канцлером. И несколько писем, где нынешний император, тогда ещё наследник, упоминается в сводках как «куратор особого сектора».

— Там, конечно, нет его подписей, — говорит Волкова, указывая на эти письма, — но это само по себе уже доказательство, что наследник знал о происходящем по поводу «Прометея», «Переплавки» и не препятствовал. Этого достаточно для… неудобных для них переговоров.

— Зачем вы мне это даёте?

— Потому что я хочу, чтобы вы выжили, — она садится обратно. — Вы по-прежнему для меня тот козырь, который я могу использовать. Если вы выживете и наберёте силу, мне будет на кого опереться, как и вам пока ещё есть на кого. — она подмигивает, имея в виду себя. — Но если вас уничтожат — у меня не останется союзников.

— Прагматично, — говорю.

Она достаёт из кармана визитку, протягивает.

— Вот контакты чиновника. Зовут Виктор Сергеевич. Скажете, что от меня. Он вам всё объяснит.

Беру визитку. Виктор Сергеевич, отдел регистрации, кабинет номер…

В этот момент я краем глаза замечаю движение за окном. Серая «Газель» с тонировкой стоит напротив особняка, на другой стороне улицы. Я её не видел, когда заходил. Или не обратил внимания.

— Княжна Варвара, — говорю негромко, — у вас там гости.

Она подходит к окну.

— А, эти… — вздыхает. — Стоит здесь уже три дня. Это мои проблемы. Уходите через чёрный ход. Там калитка на параллельную улицу.

— А вы?

— Я останусь. Они не полезут. Им приказано следить, не трогать. Пока.

Чёрный ход выводит на параллельную улицу. Здесь тихо, машины вдоль тротуара, «Чтение связей» показывает, что все они пустые, без каких-либо товарищей следящих и наблюдающих.

— Ирина, Леонид, — звоню нашим, — Мы сзади особняка, на параллельной улице.

Через пару минут они появляются из-за угла.

— Поедем сейчас по поводу паспортов, — достаю визитку и уже набираю номер.

Гудок, второй, третий.

— Слушаю, — голос в трубке сонный, но я слышу, как он быстро становится деловым.

— Виктор Сергеевич? Вам звонит тот, кто уже работал с вами. Княжна Волкова сказала, что вы можете помочь.

Пару секунд он молчит.

— Где? — наконец, спрашивает он.

— Назначайте.

— «Метрополис». На третьем этаже, где еда. Стол, скажем, возле колонны, увидите там его. Если будет занят, то какой-то из ближайших. В двенадцать ноль-ноль.

— Буду.

Чиновник кладёт трубку, я убираю телефон.

— Поехали, — говорю. — Леонид, вызови такси.

Через пять минут такси подъезжает. Леонид открывает дверь, пропускает Ирину, потом Грома, садится сам.

— ТЦ «Метрополис», на Ленинградке, — подтверждаю я, устраиваясь рядом с водителем.

Выезжаем. В салоне пахнет дешёвым освежителем и кофе, который водитель, видимо, пил недавно — пустой стакан торчит из подстаканника. Водитель — мужик лет пятидесяти с усталым лицом.

За окном город уже вроде проснулся, но как будто ещё не очухался как следует: светофоры мигают жёлтым, пробки только начинают сгущаться. На Ленинградку выруливаем через полчаса, здесь уже плотно, бампер в бампер, но он лавирует, перестраивается, не дёргаясь.

Рекламные щиты на обочине обещают «скидки до 70%» и «новый вкус любимого йогурта». Под одним из них стоит мужик с табличкой «Сделаем доки любой сложности». Я провожаю его взглядом, пока машина не сворачивает к ТЦ.

— Ваш ТЦ, — говорит шофёр, тормозя у входа.

Выходим. «Метрополис» — стеклянная коробка, которая блестит на солнце так, что приходится щуриться. Из дверей вываливается очередная порция посетителей: кто с чем, кто с кем, пакеты, дети, одна женщина тащит огромную коробку, из которой торчат уши плюшевого зайца.

Проходим внутрь, в атмосферу, пропитанную запахами новой одежды и обуви, дорогой парфюмерией, ювелирным блеском с витрин и чем-то приторно-сладким из кондитерской. Вокруг шум, гам, музыка из динамиков смешивается с голосами продавцов и детским плачем.

Поднимаемся на эскалаторе на третий этаж, сверху забавный вид на весь этот муравейник, но и здесь, на третьем, всё так же — обеденное время, и офисные работники сбежались на перерыв, кто-то сидит с ноутбуком в зоне фуд-корта, кто-то тащит поднос с салатом и соком, пробиваясь между столиками.

Сажусь за ближайший столик у колонны, где договаривались, благо он свободен. Гром и Ирина занимают соседний, Леонид остаётся в стороне, делает вид, что выбирает зарядку в автомате. В двенадцать десять появляется мужчина, который, судя по всему, и есть Виктор Сергеевич. Ничего примечательного — серый пиджак, очки в тонкой оправе, портфель через плечо. Он останавливается, оглядывается, и я машу ему рукой.

— Виктор Сергеевич? — подхожу. — Проходите, присаживайтесь.

Он подходит, ставит портфель на пол, садится.

— Слушаю, — Виктор Сергеевич поправляет очки и смотрит на меня с ожиданием.

— Нам нужны документы. Всем. Семь человек. Чистые карточки, новые имена.

Он сглатывает.

— По оплате у меня всё стандартно, от Волковой вы или от Зайцевой, — говорит он, и я понимаю, что этим он пытается прощупать, насколько рискованное дело ему подсовывают.

— Мы заплатим, — говорю.

Он качает головой, смотрит на меня с прищуром.

— Что у вас за история? В розыске? Особо опасные?

— Что-то типа того, — говорю. — Есть определённые проблемы с пробивкой наших личностей по текущим документам. У кого-то их вообще нет.

— Маги? — он поднимает бровь.

— Волшебники, — киваю.

Он замолкает, смотрит в сторону. Я включаю «Чтение» — его нити пульсируют, значит, он думает.

— Ладно, — говорит наконец. — Значит, смотрите сюда. Но сразу говорю — без фантазий. Я, конечно, не волшебник, как вы, но тоже кое-что могу. Моя магия — это база данных и право доступа. — Он оглядывается по сторонам. — Есть только один вариант, который имеет смысл в вашем случае. Я создаю новые карточки в базе. На вымышленные имена. Фотографии ваши. В графе «особые отметки» будет пусто. Ваши старые карточки я перевожу в архив с пометкой «дело закрыто за отсутствием состава». Они есть, но на уровне патруля их уже не видно. Чтобы до них добраться, нужен доступ второго уровня — канцелярский, с персональным разрешением. Патруль ваши новые паспорта проверит — увидит чистую карточку, отстанет.

— А фото? — спрашиваю. — Фото в старой карточке, фото в новой карточке, наши собственные лица — одно и то же. Если кто-то полезет всё это сверять…

— Не полезут, — качает головой. — У них нет ресурсов сверять каждое лицо. Система работает по запросу: вбил номер паспорта — получил карточку. Вбил имя — получил карточку. Чтобы найти дубль по фото, нужно искать специально. Это время, люди, повод. Повода не будет, если вы не начнёте светиться. — Он смотрит на меня в упор. — Но если вы попадётесь с магией на глазах у патруля или если кто-то из Канцелярии получит приказ искать вас лично — тогда ваши новые карточки не спасут. Потому что они полезут в архив. Увидят старые записи. Увидят фото. Сопоставят.

— То есть новые паспорта — это защита от случайных проверок, но не от целенаправленной охоты.

— Именно. — Он выдыхает. — Патруль проверит — увидит чистую карточку без подозрительных пометок, и отстанет. Канцелярия, если будет приказ, найдёт. Но приказ нужен. А пока вы просто люди без особых примет.

— Сколько?

Он называет сумму. Я молча киваю, стараясь не выдать, насколько это выше того, что я представлял.

— Когда будете готовы — звоните, — Виктор Сергеевич встаёт, подхватывает портфель. — Но лучше сегодня. Чем быстрее, тем спокойнее.

— Сегодня не обещаю, но завтра постараемся. Свяжемся. Привезу фотографии и сумму.

Он поправляет очки.

— Тогда завтра здесь же, в это же время.

Виктор Сергеевич оглядывается по сторонам и быстро уходит, растворяясь в толпе покупателей.

Подходит Гром.

— Успешно? — спрашивает он.

— Три миллиона, — говорю. — И желательно сегодня. Или хотя бы завтра.