Моё День рождение приближалось с неумолимой скоростью. Томас часто пропадал, как когда-то я, помогая с праздником Лиззи.

Теперь я готовила ему ужины, ждала допоздна, не засыпая без него, не нагружала домашними делами.

В один из вечеров позвонил Томас, сообщив, что немного задержится, и приедет где-то через час. Я приготовила его любимое жаркое, лёгкий салат, запекла утку, и ждала его, чтоб вместе поужинать.

Час ожидания пролетел незаметно, а Томаса всё не было дома. Я начала переживать, что с ним что-то случилось. Через ещё полчаса входная дверь распахнулась, и вошёл Томас с небольшим букетом цветов.

— Прости, солнце. Я совсем потерял счёт времени. В знак извинения — тебе цветы. — виновато смотрел он на меня, протягивая букет нежно-фиолетовых цветов.

Я не спешила брать из его рук букет, нахмурившись, сверлила его взглядом.

— Мне не нужен праздник и эти цветы, если ты всё время где-то пропадаешь. Мне нужен ты… — жалостливо и чуть грустно ответила я.

Томас сделал шаг ко мне, целуя в губы. Лёгкий, шелковый поцелуй окутал меня нежностью.

— А если мне скажут поехать в командировку в другой город, ты тоже будешь так же злиться? — посмотрел на меня Томас, пытаясь понять моё негодование.

Я замерла, понимая странность своих предъяв. Он старался для меня, а я «наезжала» на него.

— Прости. Действительно. Это глупо. — осеклась я, отходя от Томаса, чувствуя неловкость и замешательство.

— Ну чего ты? Я просто спросил — если вдруг будет ситуация с моим отсутствием, ты так же будешь реагировать? — не отступал он.

— Ты прав. Я не должна притеснять твою свободу, просто из-за того, что хочу быть рядом. У каждого есть свои дела и заботы. Это странно. Мы взрослые люди. Тем более, ты не моя собственность. А я веду себя просто глупо. — расстроенно сказала я, направляясь на кухню.

Достав с духовки утку, я начала разделывать её, пытаясь отгородиться от разговора, своих мыслей и растерянности.

Томас тихо вошёл в кухню, положил цветы на стол и подошёл ко мне. Я стояла спиной к нему и в одно мгновение почувствовала его прикосновение. Лёгкое, нежное — он обнял меня сзади, обхватывая и переплетая руки на моём животе.

— Ты не притесняешь мою свободу. Скорее, я даю тебе свободу отдохнуть от меня. — сказал мне тихо, прижимая к себе ещё сильнее.

Я развернулась к нему лицом, смотря на его взволнованные глаза.

— Мне не нужен отдых от тебя. Мне нужен отдых С ТОБОЙ.

— И он у нас есть. Не все 24 часа в сутки, но всё же. — коснулся моей щеки рукой. — Но каждому человеку нужно пространство для уединения, личных дел, самореализации. Если мы будем постоянно вдвоём — мы быстро наскучим друг другу.

— Будучи друзьями, проводя время слишком много, мы как-то не успели наскучить друг другу. С чего сейчас наскучим? — не понимала я.

— Потому что мы уже не те, что раньше, отношения у нас уже не дружеские. И это время, когда мы не вместе, лишь усиливают чувства, желание увидеться, обнять, словить момент встречи. Небольшая временная разлука усиливает тоску по друг другу, и от этого ещё сильнее хочется увидеться и побыть вдвоём. Когда мы будем вместе сутки напролет, не будет этого скучания, не будет предвкушения перед долгожданной встречей, этого трепета и волнения, этих бабочек в животе. — слова лились потоком, с каким-то вдохновением и лёгкостью.

Я уткнулась лицом в его грудь, прижимаясь крепче, ощущая биение его сердца. Он в ответ положил руку мне на голову, и мягкими поглаживаниями успокаивал меня.

На кухне воцарилась тишина, которую не хотелось нарушать. В его объятиях мне всегда было спокойно и уютно, хотелось так стоять вечность.

— Всё хорошо? — отстранился Томас, держа моё лицо в своих руках.

— Да. — улыбнулась я.

— Тогда корми своего голодного мужчину, иначе ему придется съесть тебя. — хитро произнёс он, кусая меня за шею.

— Поняла, поняла. — хихикнула я, прячась от его нежных укусов. — Переоденься, а я пока насыплю всё.

— Договорились. — поспешил он сменить одежду на домашнюю.

Вернувшись, всё уже было готово на столе. Аромат вкусной еды разносился по всему первому этажу, возбуждая аппетит. Томас ел неторопливо, с наслаждением. А я радовалась, что смогла угодить ему с ужином. Себе я насыпала жаркое с салатом, и тоже присоединилась к Томасу. Быстро доев, я оставила его одного на кухне, поспешив в другую комнату.

Через некоторое время я вернулась на кухню, где Томас мыл посуду.

— Тебе ещё долго? — спросила я.

— Нет. Последняя тарелка.

— Хорошо. Я подожду. — прислонилась к дверному проёму я, ожидая, когда он освободится. Картина, где мужчина моет посуду была поистине чудесной.

— Всё, я закончил. — повернулся ко мне Томас, вытирая руки. — Ты что-то хотела?

— Да. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Пойдём. — активизировалась я, оживлённо ведя его по дому.

На первом этаже у нас была ванная комната, скорее для гостей. Мы ей практически не пользовались. Подойдя к этой ванной, я приоткрыла дверь и пригласила Томаса войти.

В небольшой комнатке царила волшебная, расслабляющая обстановка, — на полу и на полочках горели свечи, ванна была заполнена горячей водой с пеной, легкий полумрак создавал интимную обстановку, аромат трав и цитруса окутывал всё пространство, добавляя приятных ощущений.

— Это для тебя. — завела я Томаса в ванную. — Раздевайся и ложись.

— Хорошо… — удивился Томас. — Ты же со мной?

— Нет. Эта ванна только для тебя. Но я буду тут, рядом. — мягко подтолкнула его к наполненной ванной.

Томас разделся и опустился в горячую воду. Длинный выдох знаменовал его расслабление. Он закрыл глаза, всё больше погружаясь в безмятежность.

Я подошла к нему сзади и опустила руки в воду, пытаясь разогреть их. Коснувшись его рук, которые были в воде, я медленно провела вверх, поднимаясь к самым плечам. Лёгкие массажные движения смягчили напряжённые мускулы под моими руками. Томас размяк, становясь податливым как пластилин.

Его дыхание стало глубже и равномернее, сливаясь с едва заметным шумом воды. Я чувствовала под пальцами, как отступает дневная усталость. Я переместила руки к его шее, кончиками пальцев вырисовывая медленные, почти невесомые круги у основания черепа. Его голова безвольно откинулась назад, опираясь на край ванной, открывая мне всю линию подбородка и шеи.

Я наклонилась поближе, вдыхая аромат его кожи, и прошептала прямо в его губы, оказавшиеся так близко:

— А теперь поиграем, Томас. Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. Я буду писать буквы на твоей коже. Если угадаешь букву — получишь вознаграждение. Если ошибёшься — я тебя накажу.

Он интригующе улыбнулся, закрывая веки.

— Звучит как вызов. Я готов…

Я провела мокрым пальцем по его горячей груди, выводя первую букву — «Х». Вода стекала по его коже, сбивая с толку.

— Х? — неуверенно спросил он.

— Верно. — прошептала я, оставляя лёгкий поцелуй на его ключице.

Для второй буквы я спустилась ниже, туда, где вода едва касалась его пресса. Медленно вывела букву "О". Томас тяжело вздохнул, его мускулы напряглись.

— Ммм… С? — наугад бросил он, сбитый с толку моими горячими прикосновениями.

— Неправильно, Томас… — мои губы расплылись в довольной улыбке. — первое наказание.

Я наклонилась низко, почти касаясь воды, и прижалась губами к его шее. Но вместо нежного поцелуя я слегка, но ощутимо прикусила его кожу в чувствительном месте у самого уха, а затем сразу облизала это место горячим языком. Томас судорожно ухватился руками за края ванной, из его груди вырвался хриплый стон. Его тело под водой заметно напряглось от внезапной волны возбуждения.

— Натали... - что-то хотел сказать он, пытаясь открыть глаза, но я перебила его.

— Глаза! — строго напомнила я, слегка коснувшись пальцем его по носу. — Сиди смирно… Продолжаем.

Я снова вернулась к его груди. Третья буква была "Ч". Мой палец двигался медленно, намеренно задевая его сосок. Томас тяжело дышал, его сердце колотилось как безумное.

— Ч... это буква Ч? — его голос уже дрожал от напряжения.

— Верно… Молодец. — похвалила я и наградила его скорым, дразнящим поцелуем в угол губ, сразу же отстранившись, не давая углубить его.

Оставалась последняя буква. Я опустила руку под воду, туда, где царил настоящий жар. Своим ногтем я очень медленно вывела на внутренней стороне его бедра букву «У». Томас буквально подскочил в воде, всплеск эхом разнёсся по комнате.

— Это какая-то... сладкая пытка... - прошипел он, тяжело проглатывая воздух. — Я не понял. Д? Н?

— Снова не угадал. — игриво вздохнула я, поднимаясь в полный рост. — Твоё второе наказание будет более серьёзным.

Я принялась медленно снимать одежду, зная, что он слышит шорох ткани, но не может видеть. Каждое моё движение в этой тишине звуковых эффектов заставляло его дышать ещё чаще. Когда одежда осталась на полу, я подошла к ванной.

— Теперь открывай глаза, — разрешила я.

Томас резко открыл веки. Его взгляд — томный, голодный, лишённый всякой сонливости, мгновенно прошёлся по моему обнажённому силуэту. Он тяжело сглотнул, и я заметила, как его возбуждение в воде стало настолько выраженным, что отрицать его желание было бессмысленно.

— Ты не угадал слово «ХОЧУ». Поэтому наказание такое: ты не трогаешь меня, пока я сама это не позволю. Руки можешь оставить по краям ванны.

Он затаил дыхание, но подчинился, размещая руки на ванной, хотя я понимала, как сильно ему хочется схватить меня сейчас и прижать к себе.

Я шагнула в ванную. Вода качнулась, принимая меня в свои объятия. Я поднялась на коленях, медленно разводя ноги, и села сверху на его бёдра, чувствуя его жёсткое, горячее возбуждение под собой.

Томас направился навстречу, его мышцы дрожали от желания схватить меня за талию, но я уперлась ладонями в его грудь, удерживая на расстоянии.

— Никаких рук… — тихо, но властно прошептала я, глядя ему прямо в глаза, наклоняясь к его лицу на критически близкое расстояние.

Я медленно опустилась, принимая его в себя полностью. Это было потрясающее чувство заполнения — плотное, горячее. Томас громко застонал, закидывая голову назад, его пресс превратился в камень.

Я принялась двигаться. Сама. Ритмично, плавно, полностью контролируя глубину и темп. Я видела каждую эмоцию на его лице, видела, как он кусает губы, как закрывает глаза. и от невероятной остроты ощущений. Его руки неистово вцепились в ванную.

Я вцепилась в его плечи, опираясь руками, продолжая ритмические движения, то замедляя их, то ускоряя. Сев на всю его длину, я резко остановилась, начиная едва заметные круговые движения тазом, такие необычные, достигающие самой глубокой и чувствительной точки. Постепенные плавные скольжения с новой силой, медленные, растягивали удовольствие и наше слияние.

Мои ногти впивались в его кожу, когда мои движения стали резче, быстрее, дыхание тяжелее, наши общие стоны учащённее.

— Натали, Боже… Что же ты творишь?.. — прорычал он, когда я намеренно замедлила темп на самом пике.

— Немножко мучаю тебя… — прошептала я, наклоняясь и касаясь своей грудью его груди, дразня этой близостью.

Скользя своим телом по его, такому мокрому, напряжённому торсу, Томас всё больше сжимал руки от избытка ощущений и эмоций.

— Хочу почувствовать твои прикосновения… — прошептала я Томасу на ухо, снова склоняясь близко к его лицу. От уха я торопливо переместилась к его губам, прикусив его нижнюю губу, слегка, совсем немного. Его уста в изумлении открылись, и я, схватив эту возможность, протолкнула свой язык, сплетаясь вместе с его в страстном поцелуе. Я прижалась всем телом, продолжая лёгкие скольжения, глубокие поцелуи и крепкие сжатия его плеч.

Моё разрешение на прикосновения сорвало с Томаса тяжёлое напряжение и сдерживание его желаний. Его руки мгновенно оторвались от края ванны и властно, почти до боли, вонзились в мои бёдра. Он перехватил инициативу в темпе, но это уже было моё безмолвное разрешение на его действия.

Вся нежность сменилась требовательностью. Он начал безумно подталкивать меня вверх, загоняя всё глубже. Секс превратился в дикий танец в воде. Мы скользили друг по другу, вода из ванной выплескивалась, разливаясь на пол, но нам было всё равно.

— Ммм… вот так… — рычал Томас, сжимая моё тело так, что я чувствовала его напряжение в руках.

Я прислонилась к нему, запуская пальцы в его мокрые волосы, притягивая его голову к своей, чтобы наши губы снова встретились в глубоком, лишённом нежности поцелуя.

Мы оба были на пределе, на той тонкой грани, где мир перестает существовать, и остаются только двое, соединенные в этом безудержном порыве. Томас ускорился, вкладывая в каждое движение всю свою страсть, и когда я почувствовала, как он врывается в меня в последний раз, зажимая мои ягодицы своими широкими ладонями, внутри меня что-то взорвалось, увлекая за собой в ослепительный финал. В этот момент мы были единым целым, окончательно растворившись друг в друге в общем стоне, в легких всплесках воды, в трепете свечей от наших вздохов и движений.

Я упала на Томаса в последнем стоне наслаждения, уткнувшись в его мокрую грудь. Он откинулся на край ванны, увлекая меня за собой. Мы лежали и тяжело дышали, чувствуя расплывающееся наслаждение по телу.

Его рука продолжала скользить по моей коже, — от плеч, до самых ягодиц и бёдер под водой. Я целовала его грудь, оставляя горячие следы. От этих лёгких, как пёрышки, поцелуев, тело Томаса чуть подрагивало, будучи на пределе чувствительности.

Вода с каждой минутой становилась холоднее, лишь наши тела были такими же горячими. Мы согревали друг друга, плотно прижимаясь.

Ещё немного полежав в обнимку, мы выбрались с ванной, кутаясь в большие полотенца.

— Это было самое чудесное завершение дня. — поцеловал меня Томас в лоб, обнимая.

— Да, точно незабываемое. — улыбнулась я. — И могу вычеркнуть это из списка, что я «никогда не делала».

— Ты никогда не принимала ванну с пенкой и зажжёнными свечами? — уточнил Томас.

— С пенкой — было. Со свечами… хм… не помню. Но точно чего никогда не было — это секса в ванной. Душ не в счёт. — ответила я.

— Хм. — задумался и Томас. — И у меня не было…

— Наша интимная жизнь превратилась в выполнение списка того, чего мы никогда не делали, точнее, где никогда это не делали. — хихикнула я, вытираясь.

— Разнообразие — очень даже хорошо для интимной жизни. — улыбнулся Томас, тоже вытираясь.

Сбросив полотенце, я быстро накинула халат и направилась в спальню. Томас тоже побрёл за мной, чтоб вместе, укутавшись в одно одеяло, уснуть в любимых объятиях, смотря сладкие эротические сны.