Следующее утро началось с долго подъёма с кровати. Вчерашняя вечеринка была активной, эмоциональной и насыщенной, после которой хотелось отдохнуть.

Разнежившись в постели, ни Томас, ни я не спешили вставать. За окном осенние лучики солнца прорывались в комнату, освещая её, заряжая день на светлый и позитивный день.

— Я пойду готовить завтрак. А ты ещё можешь полежать. — решила встать я первой, поднимаясь с теплого любимого плеча.

— Нет, так не пойдёт. — возразил сразу же Томас, утягивая меня обратно в кровать. — Если завтрак, то будем готовить вместе. — склонился надо мной он, целуя игриво в нос.

— Тогда догоняй! — вскочила я с кровати и рванула на кухню.

Через пару минут мы с Томасом готовили тосты с ветчиной и сыром, нарезали лёгкий салат, готовили кофе. На кухне с каждой секундой всё больше пахло ароматной едой, что хотелось поскорее всё съесть.

Томас расставил приборы, доделал кофе, а я закончила с тостами.

Усевшись друг на против друга, мы с аппетитом ели завтрак, наслаждаясь тихим и спокойным утром, обсуждая планы на день.

— Я хочу сегодня починить выдвижной шкафчик, что-то плохо открывается. — оторвался от еды Томас. — И планировал убраться в гардеробной. Кстати, надо стирку поставить, накопилось пару вещей, которые срочно нужно освежить. — улыбнулся он, накладывая салат в тарелку.

— А я займусь обедом и уборкой в гостиной. Этого, наверное, будет достаточно для моего сегодняшнего выходного дня. — поделилась своими планами и я.

— Хм… Я могу помочь тебе с обедом. — заинтересованно сказал Томас, жуя салат.

Я тоже насыпала себе немного салата, и сильно удивилась, что он оказался пересолен, когда я попробовала его.

— Почему ты не говоришь, что я пересолила салат? — спросила я расстроенно. — Я вроде совсем немного бросила туда соли.

— Мне нормально. — сдвинул плечами Томас, продолжая есть. — Говорят, если пересолил, значит влюбился. — улыбнулся он. — Признавайся! В кого ты влюбилась? — нахмурил он брови, создавая вид серьёзности.

— Ну… — вытянула губы, сощурив глаза, будто размышляю. — Он очень красивый. У него бездонные синие глаза и очаровательные ямочки на щеках. Он чудесный мужчина, просто мечта, и он нереально целуется! — описывала я объект своей влюбленности. — И между прочем, он находится в этой комнате. — стала я тоже серьёзной.

— Кто это? Ану выходи! Будем драться за эту женщину! — стал оглядываться по сторонам Томас, будто в поисках соперника.

Я встала из-за стола, спешно подойдя к Томасу сзади. Обняла его, прислонившись всем телом к его спине, и задорно сказала:

— Этот негодяй сидит за этим столом. И, боюсь, тебе придется очень постараться, чтобы отбить меня у самого себя.

Томас тихо рассмеялся, медленно отложил вилку, накрыл мои ладони своими и чуть потянул их на себя, приглашая обойти его и сесть к нему на колени.

— Значит, я — единственный соперник? — он развернулся, усаживая меня удобнее. Кончиками пальцев коснулся моего лица, ласково поглаживая большим пальцем мои губы. — Что ж, если я единственный, кто претендует на сердце этой прекрасной женщины, то мне нужно приложить немало усилий, чтобы она никогда не пожалела о своём выборе.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между нашими губами до минимума, но остановился в миллиметре, заставляя меня томиться в ожидании.

— Значит, нереально целуюсь? — и коснулся своими губами моих губ мягко, воздушно, еле ощутимо.

— Да, просто космически… — шепнула я, не отрываясь от поцелуя.

От лёгких касаний мы плавно перешли к более чувственным и глубоким поцелуям, делая это утро сладким и умопомрачительным.

Закончив с романтическим завтраком и уборкой кухни, мы разошлись по комнатам, выполняя запланированные дела. И встретились уже на кухне, готовя вместе обед.

Пока я готовила запечённый картофель, Томас подготавливал стейки с рыбы тоже для запекания.

Меня отвлёк от готовки звонок мамы. Хоть мы давно не виделись, но часто созванивались, были в курсе событий в жизни каждой из нас.

— Звонила мама… — вернулась я на кухню после разговора с ней. — Она будет проезжать мимо нашего посёлка. Хочет заехать к нам. — объявила я о гостье.

— Отлично. Как раз попробует наш обед. Надеюсь, она ест рыбу? — запереживал Томас.

— Да, ест. — ответила я, успокаивая его.

— А через сколько она будет?

— Пол часа где-то. — предположила я, начиная активней суетиться у плиты.

— Вот. Ты опять нервничаешь? — заметил моё волнение парень.

— Немного. Мы давно не виделись… И о тебе она знает только со слов. Помнит тебя, но когда мы ещё дружили. Надеюсь, встреча будет лучше, чем с твоими родителями. — хмыкнула я, вспоминая ужин с Амелией и Уильямом.

— Ну… Это мне стоит переживать теперь. Так что расслабься. — приобнял меня Томас, закончив с рыбой.

Я выдохнула, немного расслабившись в его объятиях.

Пол часа прошли, и мама уже стояла у нашего порога с небольшими гостинцами в пакете.

Томас обходительно снял пальто моей мамы, провёл в гостиную. Атмосфера была намного спокойнее и приятнее, чем с родителями Томаса. Ведь мама всегда меня поддерживала, и доверяла моему выбору.

— У вас очень уютно. Сейчас этот минимализм в интерьере и вещах чудесно «разгружает» глаза. Приходишь домой, и просто отдыхаешь от пёстрых картин, плакатов, реклам, множества мебели и всякого декора… — обвела взглядом гостиную моя мама — Шэрон.

— Здесь ещё не так много предметов декора и мебели просто из-за того, что прошло слишком мало времени после нашего переезда. Подожди годик-другой, и мы навезём сюда различные вещи, заполонив всё пространство. — засмеялась я.

— Ааа… Ну тогда понятно. — улыбнулась мама, присаживаясь на диван. — А я вот хотела что-то поменять в доме, переставить мебель, так твой отец возмутился и устроил скандал. Мол, зачем нам эти лишние движения и головная боль на старости лет. — тяжело выдохнула Шэрон, выглядя расстроенной.

— Может для папы дом — это символ стабильности, постоянства, привычного устоя. А ты решила изменить это всё… — предположила я.

— Да, есть люди, которые неохотно воспринимают перемены, чувствуя себя комфортно в привычной стабильной среде. — включился в разговор Томас.

— То есть люди-зануды! — сделала умозаключение Шэрон, намекая, что её муж зануда.

— Мам… — села я рядом с ней на диван. — Ты жила с этим занудой столько лет, и только сейчас решила его переделывать? Он такой как есть, ты его любишь со всеми хорошими и плохими качествами. С чего сейчас этот бунт? — взяла маму за руку, успокаивая её.

— Может я никогда не обращала внимания, на то какой он у нас занудный… — сдвинула плечами она. — Или закрывала на это глаза…

— Папа у нас не занудный. Он рассудительный, спокойный, уравновешенный. И ты его всегда ценила и любила за это. Что же теперь поменялось? — поинтересовалась я таким неожиданным изменениям мамы.

— Не знаю! — воскликнула она как-то раздражённо. — Мне хочется чего-то нового в жизни, новых впечатлений, каких-то изменений. Я не хочу сейчас свою жизнь проживать серо и скучно. Я не молодая уже, но и хорониться себя в серых буднях я ещё не намеренна. — сердито сказала она, будто говорила это отцу, а не мне.

— Так это не повод менять что-то в доме, если этого не хочет отец. Возьми и измени что-то, что не будет касаться напрямую папы. Прическа, новые туфли, освежи рабочий стол… Новые цветы в саду посади… — предложила я, пытаясь утихомирить маму.

Она задумалась. Просто зависла на минуту, видимо обдумывая мои слова.

— А и вправду! Не хочет ничего менять, я сама что-то поменяю. — взбодрилась Шэрон, откидываясь расслаблено на спинку дивана.

— Вот и чудесно! А я приглашаю Вас пообедать с нами. — решил Томас быстро сместить внимание на что-то другое.

— Обед? — удивилась мама. — Ну давайте! — поднялась воодушевлённо она, направляясь на кухню за Томасом.

Мы втроём разместились за кухонным столом, обедая в спокойной и дружелюбной обстановке. Маме понравилась рыба Томаса, — она нахваливала её всё время, пока ела.

— Как вам совместная жизнь? — вдруг спросила она. — Как уживаетесь? Не ссоритесь? — поглядывала то на меня, то на Томаса, пытаясь уловить наши взгляды, жесты, скрытые детали.

— Всё хорошо. — быстро и с лёгкостью ответил Томас. — Бывают мелкие споры, но всё решаемо. — он положил свою руку на мою, ловя мой взгляд.

— С Томасом сложно поссориться. — хихикнула я.

— Вы такие милые… — заулыбалась мама. — Кто б подумал, что через столько лет дружбы сложиться такая пара. Я очень рада за вас.

Она так лучезарно улыбалась, что я сама невольно тоже улыбнулась.

— Ох… Любовь, эти бабочки… Мне не хватает этого… — смахнула слезинку Шэрон, продолжая улыбаться. Была ли это слеза радости или тоски за прошлым, я не знала.

— Мама… — встала я из-за стола и подошла к ней сзади. — Бабочки летают первые пару месяцев, а потом уже созревает любовь, перерастая в уважение, понимание, заботу, глубокие сильные чувства. — обняла я её. — Хотя мы наших бабочек пока не отпускаем. Стараемся изредка придумывать что-то такое, что разжигает огонь с новой силой.

— Натали, я надеюсь ты не станешь пересказывать маме все наши методы разжигания огня? — посмотрел на меня Томас, вскинув брови.

— О! Я бы послушала! Может и нам с папой не помешает что-то сделать из этого! Вы куда-то выезжаете? Ходите вместе в новые места? Романтичные ужины? — заинтересовалась мама.

— Ну… Почти. — вернулась я за стол, пытаясь не вдаваться в подробности нашей с Томасом бурной интимной жизни.

— Можете начать с ресторана, пикника, совместного просмотра кино или небольшое путешествие вдвоём. — ответил Томас более расширенно.

— Попробуй твоего папу ещё куда-то вытянуть! — засмеялась Шэрон, попивая горячий чай, что сделал Томас.

— Затяни его под каким-то предлогом, важным делом. — предложила я. — Обхитри его.

— Да, сделайте ему сюрприз. — подмигнул Томас.

Мама снова задумалась, опять выпив чай. Её раздумья уносили куда-то далеко, и мгновенно возвращали обратно. Ей точно было над чем подумать.

— Ладно. Не буду больше вас задерживать, отвлекать от отдыха в выходной день. Буду ехать. — начала вставать из-за стола мама. — Да и самой уже пора.

— Та чего спешить? Оставайся. — засуетилась я.

— Нет-нет. Мне действительно пора. А то ещё Ричард начнёт переживать. Уехала то я после ссоры. — не отступала мама.

— Ну тогда езжай. — сдвинула плечами я, провожая маму к порогу.

Короткие прощания, и мама упорхнула с нашего дома, оставляя шлейф своих нежных духов и приятное послевкусие общения. Хотя я немного теперь переживала за их отношения с отцом.

— Обещай, что наши бабочки будут жить как можно дольше… — уткнулась щекой я в грудь Томаса, обнимая.

— Наши бабочки будут жить ровно столько, сколько будем жить и мы… — лёгкий поцелуй в макушку отпечатал теплый след.

Выходной день уплывал неумолимо быстро. Тихий ужин, книга перед сном, тёплые и нежные объятия, — и день остался позади, принося с собой лишь приятную усталость и ощущение абсолютного покоя.