Утро было тяжёлым. Голова гудела, то ли от вина, то ли от постоянных слёз. Но я заставила себя встать, умыться и пойти позавтракать. А после, я решила пройтись лесом, что расположился вокруг заведения.

Свежая прохлада приводила меня в чувство, бодрила. Я шла медленно узкой тропинкой, всматриваясь в высокие деревья, в утренние лучи солнца, что пробивались сквозь ветки. Я глубоко вдохнула, впуская прохладный воздух в свои легкие. Чувство лёгкости и свободы, которые я ожидала ощутить, не пришли. Я резко выдохнула.

«Интересно как там он?.. Как Оливия?.. В больнице, наверное. Он её утешает, а она изображает бедную пострадавшую овечку. Смотри, и добьётся его расположения, минувшей любви… Какая глупость. Он же любит меня… Наверное… А после вчерашнего может уже и нет…» — комок к горлу подступал всё сильнее, но я сдержалась.

Я зашагала дальше по лесу, пытаясь отвлечься. Я долго ещё гуляла, пока не проголодалась и вернулась в ресторан. После обеда я пошла в свой номер. Свернувшись клубочком на кровати, я просто лежала, ощущая безграничную боль и разочарование. Пустота комнаты давила на меня, мысли разбивали моё сердце снова и снова, вызывая очередные ручьи слёз.

Завтра начиналась рабочая неделя, а я до сих пор не знала, что мне делать. Убегать и прятаться всё время не выйдет. Надо идти на работу, надо всё выяснить с Томасом, с нашими отношениями. И это было сложнее всего. Не хотелось оправдываться перед тем, кто и так тебе не верит.

Я решила переночевать ещё и эту ночь, а завтра рано утром поехать в наш дом, хотя бы переодеться на работу. А там будь как будет.

Вечером мне захотелось посидеть возле небольшого озера возле ресторана. Расположившись на одной из лавочек, я попросила принести мне горячего чая, так как становилось холодно.

— Вот, ваш чай. — протянула мне чашку официантка. — Ещё возьмите плед, уже холодно.

— Спасибо. — улыбнулась я в ответ, забирая чай и мягкий свёрток.

«Плед… Любимая твоя вещь… Куда ты без них…» — я опять вспомнила Томаса, заворачиваясь в пушистое покрывало.

Я пила горячий чай, вспоминая, как он меня укутывал в свои бесконечные пледы. Сколько их у него было не знала ни я, ни он сам. Я всё так же его любила, как в детстве, как тогда, когда мы начали встречаться, или когда начали жить вместе. Всё так же продолжала любить, когда не поверил мне. Как бы мне больно не было… Но я просто любила и всё.

Вечер погружался в осенний холод, и я чувствовала, что ни плед, ни горячий чай не спасает.

Я провела пальцами по краю чашки, задержав дыхание. В голове снова и снова прокручивался тот момент — его взгляд, растерянный, злой, сомневающийся, там, в доме Оливии, когда она изображала пострадавшую… Он поверил. Не мне. Ей.

Хруст гравия под чьими-то шагами я услышала не сразу. Сначала просто почувствовала чужое присутствие, тихое, незаметное. Лёгкий ветер принёс мне тонкий аромат знакомого парфюма. Я не пошевелилась, не обернулась.

— Решила исчезнуть? Убежать? От проблемы… или от меня? — послышалась тихая и чуть взволнованная речь где-то сбоку, совсем рядом.

— Не знаю… Может просто решила уйти оттуда, где мне не верят… — сказала я ровно, спокойно.

Я закрыла глаза на секунду, сжала чашку сильнее, чем нужно, и только потом повернула голову.

Томас стоял в нескольких шагах. Без привычной уверенности в плечах, без той лёгкости. Сейчас он выглядел… растерянным. И, кажется, впервые не знал, что сказать.

Молчание повисло между нами. Я видела, что он хотел кинуться ко мне, но что-то сдерживало его. Страх? Неуверенность? Стыд?

— Как она? — тихо спросила я, отворачиваясь обратно к темноте.

Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Я слышала, как он остановился рядом, но не садился.

— Её отвезли в больницу. Есть ушибы, ссадины. Переломов и сотрясения нет. Ничего серьёзного. — ответил Томас на одном выдохе.

— Это хорошо. — тихо произнесла я.

— Она призналась… — сказал он, едва дыша, боясь спугнуть меня. — Во всём, — продолжил он, старательно подбирая слова. — В каждой мелочи. В каждом слове. В том, что это она… всё это устроила. И что делала до этого.

Я медленно повернулась к нему.

— Поздравляю, Томас. Теперь ты знаешь правду… И с чего это она вдруг решила сознаться? — резко выпалила я последнюю фразу.

— Она беременна. От своего мужа. Она… не хочет больше ничего. Никаких игр. Никаких попыток вернуть меня. Она не хочет больше бороться или вредить нашим отношениям. Она начинает новую жизнь, скорее всего в новом месте, в новом доме… — текла речь Томаса спешно, волнительно.

— Я рада за неё. — ответила я почти равнодушно.

— А я рад, что она призналась. Но я бы искал тебя, приехал за тобой даже если б не знал правды…

— Серьёзно? — усмехнулась я, сомневаясь в его словах, резко взглянув на него.

— Серьёзно. — сказал он твёрдо, уверенно, громче. — Потому что даже тогда, даже сомневаясь, я не оставил бы тебя… Не смог бы жить без тебя.

Смешно. Глупо. Поздно.

— Но ты всё равно сомневался, и остался с ней. Выбрал её сторону, её «правду»! — чуть с надрывом вскрикнула я, не желая больше сдерживать обиду. Мне хотелось разрыдаться, от глупости ситуации, от боли и обиды. Но я держалась.

— Да, — он не стал отрицать. — Твоё поведение, твоя ревность, желание её задушить, как ты сама говорила, меня натолкнули на мысль, что это действительно может быть правдой… — пытался объяснить своё виденье ситуации.

— Ты меня знаешь столько лет, и серьёзно думаешь, что я стала б толкать человека с лестницы? — ещё больше возмутилась я, вскакивая с лавочки.

Я подошла к нему вплотную, смотря в глаза. Его взгляд, растерянный, грустный ловил мои глаза с надеждой.

— Я знал тебя, как подругу — добрую, всегда улыбчивую и вежливую. Но никогда не знал тебя в отношениях. Не знал, какая ты когда ревнуешь, когда любишь, как проявляешь свои чувства и эмоции с партнёром… — глаза его всматривались в мои, пытаясь ухватиться за что-то, что ещё жило во мне к нему.

— Ну да. Какая удачная отмазка. — отошла я от него, пройдясь медленно к лавке, опять села. — Мы не первый день с тобой в отношениях. Неужели тебе было мало времени узнать меня, какая я, когда люблю?

— Я узнаю это… Сейчас, постепенно, уже в процессе. И да, я ошибся, что подумал, будто ты могла пойти на такое. Я понимаю, что тогда я выбрал не тебя. Что этим сделал тебя больно… — Томас шагнул ко мне. Он опустился на лавочку рядом. Не близко. — Прости меня… Прости… — с его губ слетели эти слова с досадой, чувством вины.

Он осторожно коснулся края пледа. Не меня, только ткани, как будто спрашивал разрешения приблизиться.

— Так легко? Просто «прости»? А как быть с твоим недоверием? Как нам дальше быть вместе, если ты мне не веришь и считаешь ревнивой параноичкой? — всё так же взволновано спросила я.

— Теперь я знаю, что это было правдой, все её провокации и что твоя ревность и злость была обоснованной. И теперь я никогда не буду сомневаться в тебе, в твоих словах и действиях. — не отступал Томас.

Я выдохнула. Тяжело, шумно.

— Я люблю тебя, — сказал он твёрдо. — Не так, как раньше. Сильнее. Потому что теперь знаю, как это жить без тебя хотя бы один день. Знаю, как это потерять тебя…

Томас подсел ближе, почти вплотную, развернул мое лицо рукой к себе, чтоб я смотрела на него.

— Я не прошу тебя забыть. — тихо сказал он. — Но я больше не позволю себе сомневаться в тебе. Прости, что причинил тебе боль…

Он нежно держал моё лицо в руке, слегка поглаживая мою скулу большим пальцем. Такой лёгкий и еле заметный жест. И такие тёплые, такие родные руки…

— Томас… — выдохнула я, но договорить не успела.

Он поцеловал меня. Сначала осторожно — будто проверяя, можно ли. Будто боялся снова сделать что-то не так. Но когда я ответила, не сразу, осторожно, — в этом поцелуе исчезла вся его сдержанность. Он стал глубже, теплее, живее. Его рука скользнула на мою шею, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе, всё так же осторожно, но уже увереннее. Он ощущал мой ответ на его поцелуй, расценивая это как безмолвное прощение, мой ответ на его слова и его раскаяние.

Всё, что было между нами — обида, страх, злость, будто растворилось в этом моменте, оставив только то, что было сильнее, — наша любовь.

Когда он чуть отстранился, его лоб коснулся моего. Мы оба тяжело дышали.

— Я люблю тебя. Сильнее, чем вчера. Чем когда-либо… — сказал он тихо, но уверенно. — И я никуда не уйду. Даже если ты будешь злиться. Даже если будет сложно. Я останусь.

Я смотрела на него, всё ещё чувствуя тепло его губ. Медленно, почти неосознанно, я провела пальцами по его щеке.

— И я тебя люблю… — прошептала я, всматриваясь в его глаза.

Он поцеловал меня, жадно, порывисто. Я ответила на его поцелуй так же эмоционально и чувственно.

Я окутала его своим пледом, увлекая в объятия, продолжая наш глубокий поцелуй. Теперь вечер был не таким холодным, не таким одиноким.

Лес засыпал в осенней ночи, а мы долго целовались под приглушенными фонарями на лавочке, кутаясь в пушистом пледе. И наша ссора будто растворялась с каждым мгновением нашего поцелуя, с каждым биением сердца, с лёгким прикосновением тёплых рук, таких нежных, и таких любимых.