День прошёл быстро за домашними делами, отдыхом и готовкой обеда. Томас мне помогал, а затем мы вместе смотрели кино, пока не пришло время идти к Оливии.

— Не волнуйся. Я думаю, ничего страшного не произойдет. Она адекватная нормальная девушка. Если что — звони. — сказал мягко Томас, поцеловав меня украдкой в губы.

Я выдохнула и пошла к соседке.

Оливия добродушно встретила меня, проводив в свой дом. Итана не было дома, он был на ночной смене в больнице, — работал в городе врачом.

— Пойдём я тебе кое-что покажу. — пригласила она меня на второй этаж, ведя в какую-то комнату.

Мы вошли в просторную спальню, где было уютно, красиво и минималистично.

— Зачем ты меня привела в вашу спальню? — удивилась я.

— Это наша спальня с Итаном, но здесь есть и вещи, которые принадлежат Томасу, или то, что он мне дарил когда-то. — загадочно ответила Оливия.

— И что же это?

Она достала с большого комода красивое кружевное белье.

— Это он подарил мне после первой нашей ночи. И чудесно угадал с размером. Потом у нас было много ночей, где я была в этом белье… А вот это его браслет. — достала она с другого выдвижного ящика небольшой красивый браслет из кожи и каких-то металлических вставок, и протянула его мне.

Я взяла его в руки и спросила:

— А почему браслет не у него?

— Когда я съезжала от Томаса, случайно прихватила его. Когда обнаружила у себя, не стала возвращать. Просто оставила у себя, на память… — она спешно забрала браслет с моих рук и положила назад. — А вот это парфюм, который он мне подарил на День рождения. — протянула мне флакончик.

Я взяла парфюм, поднесла к носу и почувствовала яркий аромат, с кислинкой, с нотками фруктов и цветов, чуть резковатый. И вернула парфюм обратно на место.

— И вот мой любимый предмет. — достала с книги, которая лежала у неё на прикроватной тумбочке, маленький засохший цветок. — Мы гуляли по парку, тогда всё цвело, и Томас сказал, что любит меня, сорвав этот цветок. Это было так просто, без пафоса, романтично, искренне. Я сохранила его на память о том дне. — её слова стали тише, будто она сейчас заплачет.

«У них обоих какой-то бзик с хранением вещей, которые что-то значат, имеют памятную ценность.» — подумалось мне.

— И зачем ты мне это всё рассказываешь? — спросила я.

— Подожди секунду. — она вышла куда-то и вернулась очень скоро. — Знаешь, Натали, наша любовь с Томасом была чистой и искренней… А то, что ты называешь любовью, — это лишь видимость, где царит твой страх не оправдать ожиданий. Ты стараешься так сильно, пытаясь удержать каждый момент, что не замечаешь, как рушишь всё сама. Ты ревнуешь его к любому воспоминанию, к любому взгляду, потому что не уверенна в себе, в Томасе, в ваших отношениях. — с ухмылкой сказала она. — Томас попросил меня уйти, и я сделаю это — я уважаю его желание создать видимость спокойствия. Но мне жаль тебя. Ты так боишься, что эта хрупкая конструкция рухнет, что сама подталкиваешь её к краху своей подозрительностью. — коснулась моего плеча, изображая любезность, доброту. — Что ж, я действительно уйду с вашего пути. Но напоследок... я хочу немного помочь тебе увидеть, насколько всё, что ты пытаешься сохранить, держится на тонкой хрупкой паутинке... — Оливия вывела меня из комнаты, ведя по ступенькам к первому этажу, где послышалось открытие двери и отчётливое «Оливия?».

Затем соседка остановилась на ступеньках, резко переменилась в лице, завопив с отчаянием и ужасом:

— Нет! Натали! Я ничего плохого вам не хотела! Оставь меня в покое! — она с грохотом упала и полетела вниз по ступенькам, ударяясь глухо, крича ещё громче, создавая эффект помощнее.

Мои глаза расширились от неожиданности, я побежала за ней вслед, пытаясь как-то остановить. Но лишь в конце ступенек, когда она уже докатилась, я догнала её.

Она прикатилась почти к самим ногам пришедшего… Томаса. Я подняла взгляд на него, и увидела такие же испуганные глаза, полны какого-то ужаса и страха.

— Натали… — сказал он низко, немного сдавленно.

— Я ничего не делала. Она сама упала. — сказала я быстро, взволнованно.

Оливия лежала на полу без сознания, или притворялась. На лице и теле были ссадины, царапины. Бровь была рассечена, текла кровь с носа. А я стояла в ступоре, до сих пор не понимая, что делать.

— Срочно звони в скорую! — вдруг крикнул Томас, будто очнулся.

Я достала телефон, набрала скорую, объяснила, что произошло, уточнила адрес. Затем побежала искать кухню, чтоб найти холодильник, лёд, может аптечку, хоть что-то полезное. Нашла лёд и взяла полотенце.

Вбежав в комнату, где всё происходило, увидела, что Томас перенёс Оливию на диван, склонившись над ней встревоженно, аккуратно пытаясь привести в чувство. И через долю секунды она заговорила еле слышным голосом, будто в бреду:

— Она столкнула меня, она не верит, что я оставлю вас в покое, она хочет, чтоб я исчезла, наверное, пыталась меня убить, кричала, угрожала мне… Поэтому я попросила прийти и спасти меня от неё…

— Что? Ты серьёзно? — подошла я ближе.

На диване лежала испуганная Оливия, сжавшаяся от моих слов ещё сильнее, показывая, как боится меня.

— Натали! Боже! Я же просил не ввязываться в это всё, не делать необдуманных поступков! Я понимаю, она тебе не нравится. Но это уже слишком! — безумные глаза и твёрдый голос говорили, что Томас в ярости. — Иди домой, не пугай её ещё сильнее.

— Я не…

— Просто иди. Дома поговорим! — сказал он резко, будто отрезал все мои будущие оправдания.

— Ты веришь ей… Какая досада… — сказала я почти шёпотом, и вылетела с этого дома, оставляя полотенце и лёд на столе.

Я вбежала в наш дом, скинула лёгкую курточку, в которой пошла туда, переодела пальто, схватила сумочку и выбежала на улицу.

Я остановилась у забора, оглянулась на наш дом, и меня охватило какое-то дикое отчаянье и беспомощность. Боль разливалась по моему телу будто тёмная грязь. Я быстро развернулась и просто убежала. Я мчалась мимо домов, узких улочек. Просто бежала и рыдала, захлёбываясь в слезах, задыхаясь от боли.

«Куда мне дальше идти? Что мне дальше делать?» — звучало в мыслях.

Темнота улиц пугала, холод вечера окутывал, пробирая до кости, и пальто не спасало. Я поёжилась, то ли от горя, то ли от физического дискомфорта. Мне хотелось свернуться клубочком и забиться в самый тёмный уголок.

Я добежала до небольшого ресторана, который ещё принимал посетителей.

«Зайти? Напиться?» — мелькнуло в голове.

— Такси! Подвезу недорого! Такси! — послышалось недалеко от меня.

— Да! Мне нужно такси! — вскрикнула я немного нервно.

— Садитесь! Прокачу с ветерком! — обрадовался таксист.

Я запрыгнула на заднее сидение, и мы тронулись.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Эммм… Просто поезжайте, я сориентируюсь и скажу куда. — растерялась я.

«Домой к себе в квартиру не хочу. К Лиззи не хочу. Куда же мне поехать?» — вертелось в мыслях. Но вспомнила одно место.

— Знаете небольшой ресторан за городом, что открылся недавно, он в лесу расположен. Двухэтажный такой, с большими окнами… — пыталась объяснить я.

— Хм… Недавно кого-то возил в похожее место. Сейчас поищу, вспомню. — засуетился таксист.

Через пару минут мы уже ехали по навигатору к указанному месту.

Приехав, я расплатилась с таксистом, двинулась к уже знакомому ресторану.

Внутри я разместилась в углу зала, будто пряталась от всех, забившись туда, как загнанный и напуганный зверёк.

«Вот теперь можно напиться и забыться.» — подумала я и заказала себе бутылку вина и сыр к нему.

Людей в заведении было мало. Всё так же было уютно и атмосферно. Лёгкий полумрак создавал нужную мне атмосферу спокойствия и уединения. Вино помогло чуть расслабиться, успокоиться.

— Еще что-то желаете? — вскоре подошла ко мне официантка.

— Да. Знаю у вас при этом ресторане сдаются комнаты. Есть ли свободная? — поинтересовалась я.

— Осталась одна комната с большой двухместной кроватью. Вас устроит? — вежливо предложила девушка.

«Двухместная… Конечно. Только теперь я тут одна…» — что-то сжалось внутри.

— Да. Меня устраивает. — улыбнулась с горечью я.

— Вас сейчас туда проводить? — уточнила официантка.

— Да, если можно.

— Конечно. Пройдёмте за мной. — вежливо улыбнулась она, ведя в другую часть заведения.

Приведя меня к комнате, официантка сказала, что вино включит в мой счёт вместе с проживанием, и что не обязательно сейчас расплачиваться за него.

Оставив меня одну в комнате, я выдохнула и упала на мягкую большую кровать. Слёзы опять текли ручьём, и я не могла их остановить.

«Он реально думает, что я на такое способна? Что я совсем свихнулась со своей ревностью? Да, я сказала, что при виде Оливии хочу её задушить, но это была метафора, не более. Я б никогда не стала её трогать. Зачем мне это?» — бушевало во мне чувство несправедливости.

Я пошла в душ, в надежде смыть боль и обиду, но это не помогло.

«Что мне делать дальше? Поехать и выяснить всё? Снова ссора? Есть ли в этом смысл, если он мне не верит? Можно ли вообще быть с человеком, который тебе не верит? Который даже не звонит тебе после ссоры.» — размышляла я. — «Кстати, а где мой телефон?» — всполошилась я, обыскивая свои вещи.

Перерыв всё, я так и не нашла его. Вспоминая, что и в такси я не держала телефон, и в ресторане у меня уже его не было, я решила, что или потеряла его, или где-то оставила.

«Курточка! Точно! Я туда его положила, когда шла к Оливии. И я сняла её, когда прибежала в наш дом. Значит, он там и остался. И теперь я без телефона… Может так даже лучше.» — решила я.

Хорошо, что хоть сумку прихватила, где были деньги, карточки. Без денег мне б пришлось ехать в свою квартиру. А здесь меня вряд ли будут искать. Будут ли меня вообще искать?..

Я уснула не скоро. Подушка была мокрой от слёз, голова становилась тяжёлой, мысли не давали прийти сну. Но всё же, обессилев, я провалилась в беспокойный сон, часто просыпаясь и снова засыпая.