Я совсем опешила.

У нас в штате каждая вторая — писаная красавица, словно при наборе в административно-хозяйственный отдел проводили кастинг в модельное агентство, а не собеседование на умение пользоваться шваброй и кофемашиной. Я на их фоне смотрелась... ну, скажем так, «обычно». И до сих пор гадала, как меня вообще занесло в эту айти-империю.

Метила-то я в международный отдел, мечтала о переводах, контрактах и командировках. А мне вежливо указали на дверь с табличкой «АХО», пообещав золотые горы «потом». И вот уже месяц я, дипломированный лингвист, разносила бумагу и следила за уровнем воды в кулерах.

— Чего застыла? Марш переодеваться! — рявкнул Евгений, вырвав меня из мыслей.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но вовремя прикусила язык. А вдруг это шанс? Тем, кто работает «наверху», платят совсем другие деньги. А у меня в холодильнике уже мышь повесилась. Да и до международного отдела оттуда — один лестничный пролет.

Стиснув зубы, я развернулась на своем убитом каблуке и похромала в сторону раздевалки.

— Пять минут, Лебедева! — прилетело мне в спину. — Время пошло!

Влетев в раздевалку, я первым делом распахнула шкафчик. Черт! Балетки я забрала домой. Придется надевать «запасные» шпильки. Они были выше тех, что я только что угробила в ливневке, зато сидели как влитые.

Я быстро скинула джинсы, натягивая рабочую униформу. Узкая юбка-карандаш облепила бедра, блузка туго сошлась на груди. Глянула в мутное зеркало: бледная, глаза огромные от стресса, волосы растрепались. Я быстро переплелась и побила себя по щекам, чтобы на них появился естественный румянец.

— Сойдет, — буркнула я.

Сфоткала разбитую туфлю и отправила Алинке, своей лучшей подружке. Подруга ответила мгновенно грустным смайликом, но времени на нытье не было. Евгений Николаевич уже нервно отбивал чечетку у лифта.

— Умничка! Вписалась! — выдохнул он, едва не запихнув меня в кабину.

Пока лифт бесшумно нес нас на пятьдесят первый этаж, начальник тараторил инструкции, промокая лоб платком:

— Сейчас у Марка Васильевича встреча с китайскими партнерами. Очень важные птицы. Твоя задача — быть невидимкой. Разливаешь чай, кофе, воду. Молчишь, улыбаешься и не отсвечиваешь. Поняла?

— Предельно, — кивнула я, разглядывая свои пальцы.

Китайцы! Внутри все сладко заныло. Мой внутренний переводчик, за месяц одичавший от скуки, сделал сальто. Я готова была стоять в углу хоть статуей, лишь бы услышать живую речь.

Лифт звякнул, и двери разъехались.

Коридор последнего этажа встретил нас тишиной и запахом... денег. Это была смесь дорогой кожи, озона от кондиционеров и какого-то знакомого парфюма. Я нахмурилась, втягивая носом воздух. Резкий перец и теплый сандал. Где-то я это уже слышала. И совсем недавно.

Нехорошее предчувствие кольнуло под ребрами.

— Улыбку надень, — шикнул Евгений и толкнул массивные дубовые двери.

Огромная переговорная была залита светом. Но все мое внимание мгновенно приковал мужчина, стоящий у панорамного окна спиной к нам. Он был высокий и широкоплечий. Идеальный перевернутый треугольник.

— Марк Васильевич, — голос Евгения стал елейным и дрожащим, — это Екатерина. Она заменит вашу помощницу на время переговоров.

Мужчина вальяжно обернулся. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Ледяные серые глаза и та самая, до боли знакомая, наглая ухмылка.

Это был он. Тот самый хам с парковки.

Марк Васильевич — мой босс.

Он медленно, с откровенным узнаванием, просканировал меня взглядом. Задержался на моих ногах, обутых в новые туфли, скользнул выше, по бедрам, талии, и наконец встретился с моими испуганными глазами. В его взгляде вспыхнуло торжество.

— Вот мы и снова встретились, — протянул он, не обращая внимания на замершего Евгения.

Меня бросило в жар. Он узнал меня. И он наслаждался моим ужасом.

— С Лерой что? — лениво бросил он, не переставая сверлить меня взглядом.

— Опаздывает, пробки... — пролепетал Евгений, вытирая лысину. — Но Екатерина — наш лучший сотрудник! Исполнительная, скромная...

— Скромная, значит? — Марк хмыкнул, и я поняла: мне конец. — Ну-ну.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Я почувствовала тот самый запах — перец и сандал. Теперь он казался мне запахом опасности.

— Ладно, Катю-ю-юша, — он намеренно растянул мое имя, пробуя его на вкус, как десерт. — Раз уж ты здесь... Запомни главное: облажаешься — вылетишь отсюда быстрее, чем сломаешь очередной каблук. И в Москве тебя даже поломойкой не возьмут. Уяснила?

Евгений Николаевич дернулся и отступил к двери.

— Да, Марк Васильевич, — выдавила я, глядя ему прямо в глаза.

— Вот и умница.

Утро перестало быть ужасным. Оно стало катастрофой.