Я знала, что этот день закончится катастрофой, еще в тот момент, когда шпилька моей левой туфли намертво застряла в решетке ливневки прямо перед входом в бизнес-центр.

— Да чтоб тебя! — зашипела я, дернув ногой.

Я застыла в нелепой позе цапли, балансируя на одной ноге, а мимо спешили люди, бросая на меня сочувствующие, а чаще — откровенно насмешливые взгляды. Да хоть разувайся и на одной ноге на работу прыгай. Позор какой.

В кармане истерично зазвонил мобильник. Евгений Николаевич, мой управляющий. Конечно, кто же еще. Я попыталась достать телефон, не прекращая войны с ливневкой. Но в этот момент рядом с тротуаром, разогнав мне в лицо пыль, затормозил огромный черный внедорожник.

Я даже не успела понять, что происходит, как пассажирская дверь открылась, и на дорогу ступил мужчина. Черное поло, с расстегнутыми пуговицами, идеально выглаженные брюки и белоснежные кроссовки. Аура такой подавляющей уверенности, что мне захотелось немедленно провалиться в эту самую ливневку целиком. Желательно, вместе с телефоном, который продолжал надрываться в кармане.

Мужчина небрежно поправил темные очки, захлопнул дверь и направился ко входу. Но, поравнявшись со мной, притормозил. Он посмотрел на меня в упор.

— Проблемы, Золушка? — его голос был низким, бархатистым, но с отчетливыми нотками издевки.

Я вспыхнула. Меньше всего мне сейчас нужна была помощь какого-то холеного мажора, который явно наслаждался моим позором.

— Справлюсь сама, спасибо, — огрызнулась я, с удвоенной силой дернув ногу.

— Ну-ну, — хмыкнул он.

Вместо того чтобы уйти, незнакомец шагнул ближе. Меня накрыло облаком его дорогого парфюма — резкий перец и теплый, обволакивающий сандал. Он бесцеремонно присел передо мной на корточки.

— Эй, вы что делаете?! — возмутилась я, пытаясь отстраниться, но чуть не потеряла равновесие.

— Спасаю муниципальное имущество от твоего вандализма, — бросил он, не поднимая головы.

Его сильные, горячие пальцы обхватили мою щиколотку. От этого прикосновения меня словно током ударило. Кожа под тонким капроном мгновенно загорелась, и я судорожно втянула воздух. Он на секунду замер, будто тоже почувствовал этот разряд, а затем резко, без предупреждения дернул туфлю вверх.

Звук ломающейся подошвы прозвучал как приговор.

Мужчина выпрямился, держа в одной руке мою освобожденную туфлю, а в другой — оторванную с мясом набойку.

— Вуаля, — он с издевательской вежливостью протянул мне искалеченную обувь. — Правда, в этом вряд ли теперь можно ходить. Но зато свободна.

Я выхватила туфлю из его рук, почувствовав, как от злости горят уши.

— Вы... вы сломали мне каблук! Вы вообще нормальный?!

— Я сэкономил тебе время, милая, — он нахально скользнул взглядом по моим ногам, задержался на бедрах и криво усмехнулся. — Да и ножки у тебя ничего. Жаль, что хозяйка такая дерзкая. В следующий раз смотри под ноги, а не витай в облаках.

Развернувшись, он вальяжной походкой направился к вращающимся дверям, оставив меня кипеть от бессильной ярости.

— Хам, — буркнула я себе под нос.

Он даже не обернулся, лишь лениво махнул рукой, не глядя.

Телефон в кармане, замолчавший на секунду, зазвонил снова. Я наконец ответила, едва сдержав слезы обиды.

— Лебедева! — рявкнул в трубку начальник, не дав мне вставить и слова. — Где тебя носит?! Ты должна быть на месте через пять минут! Иначе пиши заявление!

— Иду я, иду! — рыкнула я в ответ, сбрасив вызов.

Кое-как втиснув ногу в сломанную туфлю, я, прихрамывая, направилась ко входу.

Теперь я ненавидела весь мужской род. Но особенно одного конкретного наглеца на черном джипе. Если я его еще раз увижу — я за себя не ручаюсь. Выцарапаю ему эти бесстыжие серые глаза! Ишь ты, «ножки ничего»! Небось еще и под юбку заглянуть успел, пока я там корячилась.

Я с трудом преодолела вертушку дверей, стараясь не морщиться от каждого шага.

А ведь утро начиналось так многообещающе! Встала с отличным настроением, накрасилась, даже успела заскочить в пекарню за любимым шоколадным круассаном. Но стоило подойти к офису, как удача решила повернуться ко мне... тылом.

И этот хам на джипе стал вишенкой на торте моего провала. И судя по тому, что он зашел сюда же, мы работаем в одном здании. Что ж, тесен мир. Надеюсь, он застрянет в лифте.

Я приложила пропуск к турникету и поздоровалась с охранником. Геннадий, как обычно, клевал носом. Его можно понять: досиживать после ночной смены в утро — то еще испытание. Сама бы с радостью прикорнула рядом, лишь бы не идти дальше.

Охранник сонно улыбнулся и кивнул в сторону пустого коридора. Персонала еще не было. Видимо, только Евгений Николаевич сегодня решил побить рекорды трудоголизма. Чего это он? Раньше за ним такого рвения не наблюдалось. Обычно он появлялся к десяти.

Зайдя в отдел хозяйственного обеспечения, я замерла на пороге, стараясь не опираться на больную ногу. Управляющий, который нервно мерил шагами кабинет, тут же подлетел ко мне коршуном.

— Ого, Лебедева, и вправду успела! — выдохнул он, и в его голосе смешались облегчение и нервозность. — Ну ты даешь, птичка наша. Заставила понервничать.

Он попытался фамильярно приобнять меня за плечи, но я технично увернулась, убрав руки за спину.

— И вам здравствуйте, Евгений Николаевич, — вежливо отозвалась я, ковыляя в сторону раздевалки.

— Катенька, солнышко, не дуй губы, — засуетился он следом. — Помощь твоя нужна позарез! Не переодевайся... то есть нет, переодевайся, и пулей на последний этаж!

Я замерла, подозрительно прищурившись. С чего бы это меня отправлять наверх? Все желание «спасать ситуацию» и так было на нуле после утреннего приключения, а тут еще эта странная спешка.

— А зачем? — поинтересовалась я, внимательно вглядываясь в потное лицо начальника.

— У Марка Васильевича важные переговоры через двадцать минут. Катенька, выручай! Партнеры там очень придирчивые, глаз наметан на эстетику. А ты у нас одна красавица на весь отдел. Только ты справишься!