Я медленно поднялась на свой этаж. Ноги ужасно гудели, напоминая о каждом шаге, сделанном на шпильках. Первым делом я скинула туфли прямо на пороге и прошла в спальню. В окне мелькнул свет фар — машина Марка сорвалась с места, как только за мной закрылась дверь подъезда.
Его слова всё еще вибрировали в голове. Это что же получается, в комплекте с должностью я подписалась на тотальный контроль?
Ладно, Катя, выдохни.
Он правда мог узнать адрес из моей анкеты, в этом нет ничего криминального. Но всё равно внутри зудело неприятное чувство уязвимости. Он знал обо мне слишком много, в то время как я знала о нем лишь то, что писали в деловых газетах и шептали в офисных курилках.
Я замерла перед старым зеркалом в спальне. Несмотря на дикую усталость, я выглядела... потрясающе. Это сапфировое платье, чуть растрепанные волны волос и, к удивлению, идеально сохранившийся макияж. Визажисты в салоне сотворили чудо. Впервые в жизни я чувствовала себя настолько красивой.
Тишину разорвал звонок. Я вздрогнула, выуживая телефон из сумочки. На экране светилось фото мамы.
— Привет, Катенька, — раздался её тревожный голос. — Не разбудила?
Я вся напряглась. Полночь. Она никогда не звонила так поздно, если только...
— Привет, мам. Что-то случилось? С папой?
— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно отозвалась она, но я услышала, как её голос предательски дрогнул. — Просто... Катюш, я зашла в аптеку, а лекарства для папы... они снова подорожали. У нас осталось всего на пару дней. Я не хотела тебя дергать, но до пенсии еще неделя...
Сердце болезненно сжалось. Мама уже битый год мотается с папой по больницам, чтобы выбить выписку на получение лекарств от государства. А им постоянно не хватает каких-то анализов и документов.
— Мам, успокойся, — твердо пресекла я её начинающиеся извинения. — Завтра я переведу тебе деньги. Мне как раз должны выдать аванс на новой должности.
— Ох, доченька... — она всхлипнула. — Прости меня. Я тебе всё верну, как только смогу, честное слово. Мне так неловко, я ведь знаю, как тебе одной тяжело…
— Перестань, мам. Всё хорошо. Я вас очень люблю. Купи всё, что нужно, и ни о чем не переживай. Постараюсь скоро приехать в гости. Обними за меня папу.
Положив трубку, я еще долго стояла в темноте, глядя на свое отражение. Красивая обертка, а внутри — всё тот же комок нервов и долгов. Аккуратно сняв платье и повесив его на плечики, я рухнула в кровать. Сон пришел мгновенно — тяжелый, без сновидений, пахнущий сандалом и порохом.
Утро в офисе началось с приятного сообщения в телефоне.
Я замерла с кружкой кофе в руках, глядя на экран. Сумма аванса была... пугающей. Почти в три раза больше того, что я получала в АХО за месяц. Пальцы задрожали. Этого хватит и папе на лекарства, и на первый взнос соседке снизу.
Волна облегчения окутала меня с ног до головы.
Первым делом я перевела деньги маме, а затем, решив покончить с унижениями, набрала номер Валентины Ивановны — той самой соседки, чью квартиру я залила.
— Алло, Валентина Ивановна? Доброе утро, это Катя из сорок восьмой. Я звоню по поводу...
— А-а, явилась, — грубо перебила она, и я прямо представила, как она поджимает губы. — Что, совесть проснулась? Или хахаль твой велел позвонить?
Я опешила, остановившись посреди коридора.
— О чем вы? Я звоню, чтобы номер карты спросить. Хочу перевести вам первую часть денег за ремонт...
В трубке раздался едкий, каркающий смех.
— Ты, Лебедева, дуру-то из себя не строй! Прикидывалась тут бедной овечкой, слезы лила, а сама с таким богатеем спишь. Могла бы сразу сказать, я бы тебе нервы не мотала.
— При чем тут... вы о чем вообще? — внутри всё похолодело.
— Да твой этот, Вольский! Вчера вечером приехал его человек, юрист в костюме. Привез все бумаги, наличку и еще сверху накинул, чтобы я претензий не имела и в суд не подавала. Всё до копейки оплачено, так что не разыгрывай тут комедию, святоша. Могла бы и не ломаться, раз такие деньги под тобой лежат!
Короткие гудки ударили по ушам, как пощечина.
Телефон едва не выпал из рук. Марк. Он влез в мои дела. И оплатил мой долг перед соседкой. Но вместо облегчения я чувствовала, как внутри закипает ярость.
Он не имел права. Не имел права лезть в мою личную жизнь и делать меня обязанной еще и ему!
Я развернулась и на негнущихся ногах направилась к лифтам. Я должна была посмотреть в его бесстыжие серые глаза прямо сейчас.