Внутри всё оборвалось. Память услужливо подкинула его вчерашний приказ возле кафе: «Завтра в восемь утра ты в моем кабинете».

Господи, Катя, ну как можно было забыть?!

Я подорвалась с места с такой скоростью, что мое офисное кресло отлетело и с грохотом ударилось о соседний стол. Я скомкано извинилась перед ошарашенными коллегами и, схватив блокнот, помчалась к лифтам. Дешевые лодочки снова безжалостно впились в растертые пятки, но сейчас эта боль волновала меня меньше всего.

Ровно в восемь ноль две я влетела в приемную генерального. Лера смерила меня таким уничтожающим взглядом, словно я пришла на работу в купальнике, но я даже не притормозила, сразу дернув на себя тяжелую дубовую дверь.

Марк сидел за своим массивным столом. На нем было темное поло, которое подчеркивало его сильные плечи. В кабинете витал легкий аромат его парфюма — морозная свежесть и тяжелый, терпкий сандал.

Мой взгляд сразу зацепился за плотную бежевую папку, лежащую прямо перед ним.

— Опоздала на две минуты, Лебедева, — его низкий голос заполнил всё пространство кабинета, заставляя волоски на моих руках встать дыбом.

Его глаза скользнули по мне. Медленно, тягуче, словно он имел право меня рассматривать. От тяжело вздымающейся после бега груди под кружевной тканью до плотно облегающих бедра брюк. Взгляд Марка потемнел, на дне серых радужек вспыхнул опасный огонек, а челюсть едва заметно напряглась. Я внутренне вся сжалась, испугавшись этого откровенного, почти животного желания в его глазах.

— Я... я пришла на свое рабочее место, в отдел, — задыхаясь, попыталась оправдаться я.

— Твое рабочее место там, где скажу я. Подойди.

Я сделала несколько неуверенных шагов, остановившись у края стола. Марк небрежно отложил бежевую папку в сторону и положил передо мной какой-то исписанный от руки листок.

— Сегодня вечером у меня важные переговоры с итальянцами. Встречаемся в ресторане на соседней улице, — бросил он. — И ты едешь со мной.

Я опешила. У меня сегодня смена в кафе! Да и в ресторан идти мне абсолютно не в чем. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Марк поднял на меня тяжелый, нечитаемый взгляд.

— Что-то не так? — с обманчивой мягкостью произнес он.

— Всё в порядке, — запнулась я, мысленно проклиная свою слабость.

В кафе придется слезно просить выходной и искать, с кем подмениться. Надеюсь, Рита мне не откажет. Стыдно ужасно, что так подвожу людей во второй же рабочий день. Но, с другой стороны, деньги нужны не только мне, кто-нибудь точно обрадуется лишней смене.

— Могу я пойти в ресторан в этой одежде? — осторожно, почти шепотом уточнила я.

Щеки мгновенно залил едкий, унизительный румянец. Захотелось просто провалиться сквозь паркет. Мне безумно стыдно было признаваться в своей нищете, но делать было нечего. До первой нормальной зарплаты еще жить и жить, а свободных денег на приличное вечернее платье у меня не предвидится еще ближайшие полгода.

Марк слегка прищурился. Его глаза на долю секунды метнулись к той самой бежевой папке.

— Нет, — как отрезал он, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Теперь ты — лицо моей компании, Лебедева. Я не могу позволить, чтобы мой личный переводчик выглядел так, будто... — он сделал издевательскую паузу, изогнув бровь, — будто по ночам подрабатывает в кофейне, чтобы свести концы с концами.

Я задохнулась от возмущения. Он снова бьет по самому больному!

— А теперь слушай внимательно, — его тон изменился по щелчку пальцев, став приказным. — Прямо сейчас спускаешься на подземную парковку. Мой водитель уже ждет. Он отвезет тебя в салон. Там из тебя сделают человека, подберут подходящее платье и, ради бога, выдадут нормальную обувь. Смотреть больно, как ты хромаешь в этих пластиковых колодках.

— Я куплю себе платье сама! Вычтете из моей зарплаты, — упрямо вздернула подбородок я. — До последней копейки всё верну. Мне ваши подачки не нужны.

Марк вдруг усмехнулся. Искренне, но от этой усмешки у меня по спине пробежал мороз. Он медленно поднялся из-за стола, обогнул его и подошел ко мне вплотную. Я инстинктивно вжалась бедрами в край столешницы.

— Вернешь? — его голос упал до хриплого, вибрирующего шепота.

Он навис надо мной, полностью стирая личные границы.

— Мне не нужны твои деньги, Лебедева. Оставь свои копейки себе.

Его взгляд потемнел и медленно, с обжигающей откровенностью, опустился на мои губы, а затем скользнул ниже, на грудь.

— Но если тебе так хочется отплатить мне за наряд... мы найдем способ, — он едва заметно подался вперед, так что я почувствовала жар его тела. — Уверен, ты сможешь компенсировать мои затраты... другим образом. Главное, чтобы фантазии хватило.

Меня бросило в жар. От его тона, от этого бесстыдного, пошлого намека и от того, как близко находились его губы.

— Марк Васильевич! — возмущенно выдохнула я, пытаясь отодвинуться, но сзади был только стол. — Вы...

Он всунул мне в руки тот самый исписанный листок. Его длинные пальцы на мгновение обхватили мои, обжигая сквозь бумагу.

— Переведешь это по дороге, не теряй время. Свободна, Лебедева.