Я вернулась в кафе с пылающими щеками. Спряталась за кофемашиной и с силой прижала к лицу холодные влажные ладони, чтобы хоть немного прийти в себя. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм, а на коже, казалось, всё еще оседал его терпкий, тяжелый аромат — смесь дорогого парфюма, ночной прохлады и какой-то первобытной, подавляющей мужской энергетики.

Деньги, которые швырнул мне Марк, жгли пальцы. Я зло скомкала красные купюры и запихнула их в стеклянную банку с общими чаевыми. Мне его подачки не нужны. Сама разберусь. И туфли у меня нормальные! Просто с непривычки ноги гудят после шестнадцати часов беготни. Кому угодно будет больно.

Ко мне неслышно подошла другая официантка, Рита, и как-то по-хитрому на меня взглянула, покосившись на стеклянную банку, на дно которой только что упали красные купюры.

— Ничего себе... Ты чем это Вольскому так приглянулась?

Она многозначительно поиграла бровями, вытирая стойку.

— Ты его знаешь?

Я растерянно моргнула, всё еще пытаясь унять предательскую мелкую дрожь в руках.

— Кать, ты с луны свалилась? — Рита фыркнула, посмотрев на меня как на умалишенную. — Это же Марк Вольский. Владелец IT-империи. Он из списков Форбс не вылезает. Жесткий мужик, говорят, конкурентов с потрохами сжирает. А бабы по нему вообще сохнут, как ненормальные. У нас девочки за вечерние смены дерутся из-за того, что мы рядом с его главным офисом находимся. И он только что отвалил нам недельную выручку за чашку эспрессо, который даже не допил?

Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Одно дело — знать, что он генеральный директор и мой босс. Другое — услышать это вот так, со стороны, в полной мере осознав весь масштаб его фигуры.

Я знала, что компания, в которой я работаю — гигант на рынке. Потому и метила туда, стирала пальцы о клавиатуру, хотела проявить себя. Но владелец для нас, простых смертных из АХО, всегда был кем-то вроде мифического дракона. О нем шептались, но лично я с ним никогда не пересекалась. Не тот статус.

Да и желания, если честно, не было никакого. Наслушавшись офисных легенд о его безжалостности, я старалась держаться от верхних этажей подальше. И мы бы никогда не встретились, если бы в тот злополучный день этот самый дракон не вытащил мою застрявшую туфлю из ливневки. А теперь он вторгается в мое личное пространство так, будто я его девочка на побегушках. И это меня очень сильно злит.

— Он мой новый босс, — сухо отрезала я, отворачиваясь к раковине и пуская ледяную воду, чтобы заглушить шум в ушах.

Рита лишь хмыкнула, явно мне не поверив, но расспрашивать дальше не стала.

Остаток смены я доработала на чистом автопилоте, выезжая на адреналине и упрямстве. В час ночи, когда мы, валясь с ног, делили чаевые, моя доля оказалась пугающе большой. Всё благодаря Марку.

Моя гордость вопила, требуя завтра же швырнуть эти деньги ему на стол, но здравый смысл — и леденящая мысль о разъяренной соседке снизу — заставил меня молча сунуть купюры в карман куртки. Они оттягивали ткань, словно весили тонну.

Домой я добралась в полуобморочном состоянии. Квартира встретила меня стойким, удушливым запахом сырости и влажным, вздувшимся линолеумом, который противно пружинил под ногами. У меня даже не было сил переодеться. Я просто рухнула на кровать прямо поверх покрывала, свернулась клубком и мгновенно провалилась в тяжелый и темный сон без сновидений.

Звонок будильника прозвучал в тишине как контрольный выстрел в голову.

Шесть тридцать утра.

Я со стоном перевернулась на спину, глядя в потолок невидящим взглядом. Каждая мышца в теле ныла, словно меня били палками, а ступни горели огнем. Я заставила себя сесть, спустив ноги на холодный пол. Да, пока невыносимо тяжело. Но это всё равно работа моей мечты. Даже если в довесок к ней идет наглый, пробивающий личные границы босс.

Контрастный душ немного вернул меня к жизни. Вода смыла остатки липкого сна.

Я дольше обычного стояла перед открытым шкафом, перебирая вешалки. Нужно было выбрать, в чем не стыдно показаться в международном отделе. Да, если честно, мне было почти всё равно на моду. Конечно, я, как и все девочки, любила бы наряжаться, если бы были на это средства. Но в последнее время я выбирала исключительно практичную, немаркую одежду. Красоту я просто не могла себе позволить.

Вздохнув, я достала легкую белую кофточку с кружевными рукавами и надела свои классические черные брюки. Ткань приятно скользнула по коже, брюки отлично подчеркнули фигуру, плотно облегая бедра. В АХО за такой вид меня бы отправили писать объяснительную — слишком не по уставу.

А сейчас... сейчас я почему-то вспомнила темный, сканирующий взгляд Марка, которым он вчера прошелся по моей юбке. От этого воспоминания по спине пробежал нервный холодок.

На секунду мой взгляд задержался на злополучных лодочках, сиротливо стоящих у двери. Пальцы ног рефлекторно сжались от фантомной боли. Я зажмурилась, выдохнула и решительно всунула ступни в жесткий кожзам, предварительно заклеив пятки пластырем.

Ровно в семь пятьдесят пять я перешагнула порог международного отдела. Офис встретил меня приятным гулом голосов, запахом свежего кофе и мерным стуком клавиатур.

Я быстро прошла к окну, заняла свое кресло и с облегчением открыла папку со вчерашними документами. Нужно было закончить перевод отчета и выбросить Вольского из головы.

В эту же секунду экран моего телефона, лежащего на столе, загорелся, и аппарат требовательно пискнул.

На дисплее висело одно входящее сообщение. Даже не прочитав имя контакта, я поняла от кого оно.

«Где тебя носит?»