— Он нас выгонит! Я не пойду! — Я отчаянно сопротивлялась, но хрупкая Аника оказалась невероятно сильной и так вцепилась в мою руку, что ее можно было разве что…

Я закрыла глаза, и девушка зашипела. Теперь вся ее ладонь покрылась инеем.

— Лучше бы ты и дальше оставалась неумехой, — вздохнула она. — Лука, помогай.

— Я не могу применять силу по отношению к девушкам, — отказался участвовать тот.

— Ян? — с надеждой спросила фея, но тот благоразумно сделал шаг в сторону.

— С недавнего времени Оливия стала очень пугающей, — сказал он. — Еще поджарит меня ненароком.

— Ну а я сама категорически против! — уперла руки в бок Тая. — Ночь на дворе, по лесу бродят старшекурсники и преподаватели, а мы опять нарушаем правила!

После пожара в святой роще академия стояла на ушах. Мне и другим подоспевшим магам быстро удалось остановить огонь, но последствия оказались необратимыми: роща не подлежала восстановлению. В воздухе стоял невыносимый запах гари и витало отчаяние. Некоторые студенты, не стесняясь, плакали. Альтаир не просто ругался, нет, он говорил такое, отчего у меня краснели уши. А Ладан ходил бледный, как полотно. Мне было невыносимо на все это смотреть, и когда преподаватели дружным составом удалились в главный зал для совещания, я, в отличие от многочисленных студентов (мои любопытные и расстроенные друзья, конечно же, были в их числе), оставшихся подслушивать, ушла в свою комнату отсыпаться. Но ночью за мной пришли ребята.

— Я не могу стоять в стороне, когда дело касается леса, — призналась лесная фея. — Мне плохо, Олив, я до сих пор слышу их крик.

— Но чем я могу помочь тебе?

— Отведи нас к куратору, а? Ты одна знаешь, где он живет…

Я снова сдалась. В последнее время мне все больше и больше кажется, что я стала бесхребетной. Стоит им на меня надавить, и все.

Ладан ждал возле калитки. На его лице совсем не было удивления.

— Ждал нас? — догадалась я.

— Предполагал нечто подобное, — уклончиво ответил он. Ведун был при параде: неизменный черный плащ, сапоги из мягкой кожи, меч на боку. С тревогой заглядывая в его лицо, я увидела незнакомый холод, отчуждение, решимость.

— Ты куда собрался, куратор? — почуял неладное Сокольский, быстро переходя на панибратское «ты».

— Пойдемте, — вместо ответа позвал он нас всех. — Только сразу предупреждаю: если кто-то из вас проболтается, Альтаир быстро подготовит документы на отчисление.

Стоило ли говорить, что нам всем стало еще любопытнее и страшнее?

Бросив напоследок предостерегающий взгляд в нашу сторону, ведун спрятал лицо под капюшоном и скрылся в темноте. Переглянувшись, мы поспешили за ним.

— Как думаете, он пошел убивать того, кто сжег рощу? — громко прошептала Тая.

— Рерар, вряд ли бы он тогда взял нас с собой, — скептически протянул Ян. — Ну, может, парней бы и взял, но тебя бы точно оставил.

— А я что, рыжая, что ли? — тут же взвилась подруга.

— Ну тебе же нравятся рыжие…

— Вообще-то рыжая здесь я, — встряла Аника. — И я настоятельно советую вам, голубкам, заткнуться. Никогда не видела нашего куратора таким бесстрастным.

Я и Лука молчали. Я — потому что считала нашего ведуна не только бесстрастным, но и красивым, а Лука, скорее всего, опять был не с нами. С ним это частенько происходило.

Возле обгоревшей тропинки, ведущей в место, где некогда росли могучие деревья, Ладан остановился.

— Отойдите, — строго велел он нам. Мы послушались. Магических фонарей поблизости не было, и для удобства Лука создал большой световой шар.

Ладан встал посередине пепелища, развел руки в стороны и закрыл глаза.

— А зачем тогда ему меч? — снова громким шепотом поинтересовалась Тая. Давно заметила, что когда она нервничает, то становится слишком разговорчивой.

— Я сейчас всех попрошу удалиться, — не открывая глаз, тихо предупредил куратор, и тогда Ян сделал одну удивительную вещь: приобнял нашу старосту со спины и ласково запечатал ей рот своей ладонью. Тая обомлела, мы поразились, а ведун, фыркнув, продолжил свое… в общем, я так и не поняла, чего он там пытался сделать, назовем это колдовством.

Второй раз я стала свидетелем его магии и второй раз восхитилась. Как же красиво у него это происходило. Никаких искр, огня, всполохов или мерцания. Его магия была невидима, неосязаема, но непонятные слова завораживали, кружили голову. Хотелось встать рядом, так же развести ладони, закрыть глаза и взмыть в воздух, чтобы раствориться в дожде или граде, заискриться молнией и запеть громом. Соединиться с природой.

— Олив, ты искришься, — прошептал вдруг Сокольский. — И это так восхитительно…

— Он общается с лесом. — Я наконец поняла, что делает ведун.

Ладан замолчал резко, и внезапная тишина оглушила, но это продолжалось недолго: сначала со всех сторон зашуршало и зашелестело, а потом началось.

— Всевышний, — только и вымолвила Аника, когда по ее ноге скользнуло что-то мохнатое и неприятное на вид. — Ты ошиблась, Олив, он не общался с лесом, он призывал ИХ…

Змеи, птицы, дикие кошки, виверны, грызуны, пара волков и еще куча незнакомых тварей — все они спешили к Ладану. Сердце беспокойно екнуло, но, когда мужчина успокаивающе положил руку на голову одного волка, я выдохнула. Мы с ребятами лишь теснее прижались друг к другу, боясь сделать шаг в сторону. Я была настолько ошеломлена, что не могла понять, сколько продолжалось общение Ладана с обитателями академического леса, но в какой-то момент он улыбнулся, а затем подал знак рукой, и все…

Сгоревшая роща быстро опустела. Ведун неспешно подошел к нам, а мы смотрели на него как на божество. Отчасти он им и был.

— Тебе удалось что-нибудь выяснить? — дрожащим голосом спросила я. Было несложно понять, для чего он затеял сей призыв.

— Удалось…

Что именно выражали его глаза, в полумраке было не видно, но голос звучал непривычно хлестко, резко. Такого Ладана стоило бояться.

— Удалось узнать, что наш злодей, оказывается, женщина…

Когда шли обратно, сначала молчали, но потом он начал тихо рассказывать:

— Мне было девятнадцать, когда родители погибли при трагических обстоятельствах. И так совпало, что именно в тот год во мне проснулась сила. Проснулась и едва не погубила меня, потому что я мучительно болел. Не найдя отклика, магия взбеленилась и хотела покинуть меня. Не будь рядом Альтаира, старшего брата моей мамы, я бы попросту выгорел, так и не став магом. Но он вовремя вмешался, притащив меня в академию буквально за шкирку. Я знаю, он не верил, что это поможет, и был готов принять меня любого. Сломленного, больного или опустошенного. В его преданности и любви к оставшемуся родственнику я не сомневаюсь, и пусть со стороны вам кажется иначе, но он хороший человек, поверьте. Неожиданно его план сработал. Немного не так, как он думал, но сработал.

— Ты соединился с этим местом? — Когда-то я уже задавала ему этот вопрос, но тогда Ладан ушел от ответа, а сейчас спокойно кивнул.

— Да. Произошел выброс, примерно то же самое, что случилось с тобой на берегу, но куда более сильный. А в этом лесу и озере много источников, вы не знали? Истинная ведунская сила соединилась с ними, они впитали ее… Мы до сих пор не понимаем, как это произошло, но после выброса я неделю пролежал в отключке, а когда очнулся, то обнаружил, что чувствую этот лес. Понимаю шелест деревьев и язык птиц и животных, не страшусь яда змей или пауков. Мне не составит труда заговорить им раны, а после долгих тренировок и некоторых хитростей плетения, что показал Альтаир, я научился даже создавать защитные контуры и зажигать магические фонари, хотя и делаю это с большим трудом… Я умею создавать иллюзии. Но все это подвластно мне только здесь, — ведун с огорчением развел руками. — Только в лесу, в самой академии и в озере. Сила слушается меня только там, где рядом есть источники этой местности.

— Но как же… — я вдруг вспомнила нашу первую встречу. — Ты применял магию, когда мы встретились!

— Тот маленький дремучий лес — моя дипломная работа. — Он довольно усмехнулся, а мне захотелось его придушить. Дипломная работа, значит? Вот кого надо благодарить за те ужасные три дня моей жизни. — Источник находится в озере как раз в том месте, где ты хотела искупаться.

— Значит, мне не показалось! Обманщик, сбил меня с толку!

— Прости, правила, — виновато улыбнулся Ладан. — Не мог нарушить их даже ради такой симпатичной девчонки.

— Значит, ты не покидаешь это место? — поинтересовался Лука.

Все они смотрели на него не то с печалью, не то с восхищением.

— Покидая академию, я становлюсь обычным человеком. Слабым человеком. Мой максимум — неделя.

— И тебе не надоело? — Аника боязливо огляделась, будто одна мысль, что ей предстоит провести здесь всю оставшуюся жизнь, внушала ужас.

— Это мой дом, — пожал плечами он, — как может надоесть дома?

Больше о его тайне мы не говорили. Ведун проводил нас до общежития, несмотря на возражения. Строго сказал, что раз он все еще куратор, то не разрешит нам больше бродить по ночам. Мы побоялись спорить. Возле дверей, ведущих в женское крыло, Ладан вдруг взял меня за руку и, совершенно не обращая внимания на любопытные взгляды подопечных, проникновенно спросил:

— Оливия, тебя пугает то, что ты услышала?

Я не задумалась ни на секунду.

— Нет.

Мне показалось, что ведун облегченно вздохнул.

— А ты подумала о моем предложении?

— Не успела, — покраснела я.

— У тебя есть пара секунд. Да или нет?

— О чем это они? — вмешался ничего не понимающий Ян.

— Наш куратор предложил Олив встречаться, — с улыбкой ответил догадливый Лука.

— Мамочки! — подпрыгнула Тая. — Вот это новости! И когда только умудрились?

— Ну а как же дядя и статус преподавателя? — недоверчиво спросила я.

— Разберусь, — спокойно пообещал он. — Так все-таки да или нет?

Последовав его примеру, я, не обращая внимания на смешки и перешептывания, подошла к ведуну, встала на цыпочки и, положив ладони ему на плечи, легонько коснулась губами его губ. Надеюсь, подойдет вместо ответа. Он улыбнулся. Принял, подошло.

В коридор заходила с бешено бьющимся сердцем. Ошеломленная. Два раза рука скользнула мимо ручки, а потом он нежно окликнул:

— Оливия…

— Да? — Я обернулась, ожидая услышать напоследок какую-нибудь милую глупость.

— Пропуски все равно придется отработать, — проговорил он и подмигнул.

Мне еле удалось сохранить лицо, подруги и Лука тактично промолчали. Один лишь вредный Сокольский весело посоветовал:

— Целоваться получше научись, деревенщина, глядишь, не только пропуски простит, но и зачет автоматом поставит.

Как он дожил до своих лет, интересно?