Несмотря на воодушевление и энтузиазм ребят, неделя началась более-менее спокойно. Мы писали скучную теорию, вместе готовились к докладам и практиковались на поле (как и половина нашей группы), выпросив разрешение у Ладана, которому было абсолютно не до студентов, а еще отрабатывали наказание. Да-да, Альтаир про нас не забыл. Всем задание на целый месяц раздал. Ходили сплетни, что кто-то слышал, как он впервые отчитывал своего черного питомца. Не знаю, понял ли Боня, что его тоже наказали, но нам приходилось несладко, поэтому и на осуществление планов, которые составляли мои друзья, не находилось времени.

С утра до обеда мы учились, с обеда до вечера пропадали в библиотеке, а потом каждый уходил на свой вечерний пост. Я временно прописалась у артефакторов. Амбициозная молодая преподавательница сначала посмеялась надо мной и завалила работой, но со временем сжалилась и разрешила иногда вместо отработок делать домашние задания, а то и отпускала пораньше. Аника бегала по поручениям Владлены, Тая попала в рабство к Дарину, Лука помогал травникам и зависал в их теплицах, а вот Ян… Ян страдал и ныл: ему досталось подземелье некромантов. Каждое утро он начинал с того, что подмыливался к каждому из нас и умолял с ним поменяться.

— Олив, я буду милым и послушным. И больше никогда не назову тебя деревенщиной.

— Ты и так больше не обзываешься, — пожала плечами я, вяло зачерпывая ложкой ненавистную манную кашу. Это было чистейшей правдой. Некроманты действовали на нашего аристократа крайне благоприятно. Он стал еще бледнее и худее, но гораздо спокойнее.

— Они такие ужасные, — замогильным голосом говорил он, — вы когда-нибудь видели, как поднимают умертвия⁈ А я видел! И мне пришлось потом убирать после этого чертового обряда! Да я спать не могу нормально!

— Не врет, — шепотом подтвердил Лука, — по ночам он теперь стонет и дергается.

— Лука, друг, давай я лучше цветочки поливать буду?

— Не настолько ты мне нравишься, — открестился Лука.

— Ну иди к Дарину, раз тебе так плохо, — сжалилась над ним Тая, но Ян на этот широкий жест лишь мученически вздохнул.

— Он не хочет раны перевязывать и боится, что его заставят горшки выносить за кем-нибудь, — догадалась Аника, и староста ожидаемо рассердилась.

— Это же академический лазарет, какие горшки⁈ Значит, не так уж тебе и плохо там! Больше предлагать не буду!

— Таина, милая, я согласен!

— Поздно!

— А с ним-то что? — прерывая жаркий спор, спросила Аника, тыкая пальцем в окошко.

Из окон столовой хорошо был виден край леса, и перед нашими взорами предстала странная картина: Ладан ходит вдоль тропинки и машет руками. Затем к нему подходит группа преподавателей и студентов и что-то возмущенно выговаривают. Замыкал процессию хмурый ректор, но, вместо того чтобы занять чью-то сторону, он пытался спрятаться за кустами диких роз.

— Что у них происходит, как думаете? — озадачился Лука.

— Ладан ставит защиту! — догадалась я. — Это ведь целители и травники возмущаются!

— Он никого не пускает в лес? — удивился Ян. — Всевышний, этот парень сошел с ума…

— Медленно, но верно, — печально подтвердила я.

После случая с Шелли наш господин куратор действительно вел себя немного неадекватно. Во время своих уроков смотрел на всех подозрительно, шикал, если кто-то пытался погладить маленьких красноклювиков (лекция была о пернатых, обитающих в местном лесу), а к щенкам и вовсе никому не разрешил подходить.

— Кажется, у меня идея! — просиял вдруг Сокольский. — За мной!

— Мне заранее не нравится его идея, поэтому я не пойду, — заявила Тая. — Не опоздайте на лекцию!

А нам всем было интересно и жуть как хотелось опоздать на лекцию, поэтому мы последовали за Яном. Как и следовало ожидать, он привел нас туда, где назревала очередная ссора между дядей и племянником.

— Ты не можешь распоряжаться этим лесом, Ладан!

— Могу, господин ректор, ведь это мой лес!

— Мальчишка! Где твое уважение⁈

— Потерялось!

Не выдержав, я хихикнула. Ну это уже совсем по-детски. Любители сплетен повернулись на мой смешок и яростно зашикали. Студенты и преподаватели, которые пришли на разборки с ведуном, теперь стояли раскрыв рот и жадно слушали перепалку. Неожиданно для всех в разговор решил вмешаться Ян.

— Простите, что прерываю вашу уважительную беседу, — он осторожно вышел вперед, сверкая вежливой улыбкой.

Альтаир только хмыкнул: его диалог с племянником можно назвать как угодно, но только не уважительной беседой. Ладан скрестил руки на груди и окинул нашу компашку хмурым взглядом.

— Чего тебе, Сокольский?

Мне не нравился изможденный вид ведуна и был неприятен тон. Он вообще спит, ест, интересно?

— Господин ректор, а не могли бы мы отойти на пару минут? — снова очень вежливо, что было ему несвойственно, попросил Ян, не обращая внимания на ведуна.

Альтаир тяжело вздохнул, что-то прикинул в уме, а потом прокашлялся и громогласно объявил:

— Господа травники, попрошу всех разойтись по своим делам. Наш уважаемый ведун снимет все защиты, и вы снова сможете посещать лес!

— Вот и не сниму, — пробурчал под нос Ладан, и я легонько толкнула его в бок.

— Ну чего ты как маленький?

— Что опять натворили? — не отвечая на вопрос, продолжал капризничать взрослый мужчина.

— Да ничего мы не натворили, — удивилась я.

— Да? А чего тогда Сокольский такой довольный?

Действительно. Улыбается, светится, что-то лихо доказывает ректору. Ох и не нравится мне это.

— Не нравится мне это, — озвучила мои мысли Аника. — Как думаешь, чего он замышляет?

— Сейчас узнаем, — вздохнул Лука.

Сияющий Ян и Альтаир возвращались к нам.

— Все, я решил, — громко и решительно объявил ректор, обращаясь непосредственно к нашему куратору. — Ты снимаешь свою ведунскую защиту и пускаешь травников за сбором. Они месяц ждали, когда эта… как там ее…

— Желтая ястребинка, — любезно подсказал кто-то из травников.

— Вот-вот, она самая! Ребята месяц жали, когда распустится эта дивная ястребинка, не лишай студентов такого шанса! И не перебивай! — повысил он голос, заметив, что ведун пытается вставить слово. — Еще решил проблему с твоим сном: нашел добровольцев-охранников для твоих ненаглядных питомцев.

— Этих детей? — не поверил Ладан.

— Нас? — удивилась я.

— Сокольский, ты труп! — вздохнула Аника.

— Который мы потом отдадим некромантам, чтобы они тебя подняли, — фыркнул Лука.

— Отставить разговоры! Внимательно слушаем! — прикрикнул Альтаир. — Эти дети, между прочим, когда-нибудь станут великими магами!

— Ключевое здесь «когда-нибудь», — не сдавался Ладан. — Если ты их не отчислишь к тому времени…

— Спасибо, что веришь в нас! — мне вдруг стало так обидно.

— Ага, тебе пора носить шляпу, с твоей-то везучестью…

Я еще сильнее обиделась, а Альтаир начал злиться.

— Хватит неформально общаться со своей студенткой! И я их не одних отправляю. Сегодня же проведу педагогическое собрание и назначу им в качестве смотрителя и наставника кого-нибудь из педагогов.

— Только не ужасного профессора Склепа, я вас очень прошу! — До Яна не вовремя дошло, что его дурацкая идея оказалась дурацкой.

— Это уж как повезет, — оскалился Альтаир. — Я еще выпускников из боевых магов подключу. Все, Хелли передаст вашей старосте примерное расписание и время!

И, чрезвычайно довольный собой, ректор отправился восвояси.

— Сумасшедший! — бросил ему вдогонку Ладан. — Совершенно не думаешь, что это опасно!

Никто ему, конечно же, не ответил. А вечером, когда мы с Тайкой увлеченно тренировали друг на друге защитные заклинания, за мной неожиданно пришли…

— Оливия? — уточнил тот самый рыженький боевой маг, который в прошлый раз приглянулся Тае.

— Можно мне за нее? — поспешно предложила староста, оттесняя меня в сторону.

— Да нам нет разницы, — широко улыбнулся второй. Тоже старший курс, широкоплечий, высоченный шатен. — Сегодня наша очередь дежурить в лесу. Приказано Вольту взять с собой.

— Повезло, — чуть не подавилась слюной Тая. — А можно мне с вами?

— Конечно, крошка, — согласился второй, но рыжий неожиданно воспротивился:

— Прости, но ты, кажется, в паре с Сокольским, а еще к вам приставили кого-то из преподов. Вольта, оденься потеплее, ждем тебя у входа.

— Почему я в паре с этим олухом, а ты с такими красавчиками⁈

— Все дело в ней, — рассмеялась я и надела на голову… шляпу! — Не переживай, может, пары будут меняться? Да и вообще, считай, я прощупываю почву. Если этот рыжий ничего, то тогда бери его в оборот. Все, до завтра!

— Смотри не засматривайся там! — напутствовала меня подруга. — И будь осторожнее!

Но меня мало волновала осторожность. И парни, что шли рядом и пытались завести со мной диалог, если честно, тоже мало волновали. Мне хотелось поскорее увидеть сероглазого блондина и узнать, почему он так злится на нашу компанию.

Он сидел на корточках, поглаживал щенков и что-то ласково им говорил, но при виде нас нахмурился и поспешно поднялся. Я хотела было поздороваться с теперь уже всеобщими любимцами, но воздух возле пещеры опасно переливался всеми цветами радуги, предупреждая, чтобы кое-кто не совал свой нос к драгоценным охраняемым детям. Если он такие щиты понаставил возле всех нор и гнезд, то я понимаю раздражение и возмущение Альтаира. Заметив меня, ведун напрягся сильнее.

— Вольта, а ты что здесь забыла⁈

— Так она с нами, господин ведун, — вмешался шатен, приобнимая меня за плечи. Не то чтобы я ему разрешала, я ведь даже его имени не запомнила, но маг не спрашивал: он был в два раза больше и спихнуть его ручищу оказалось делом непростым.

При свете магических фонарей, которых, как я вдруг поняла, стало на порядок больше, мне было хорошо видно, каким непроницаемым стало лицо Ладана. Будто он отключил все эмоции и мысленно считал до десяти.

— Студент Норт, отпустите Вольту, — сдержанно, но холодно произнес мой куратор.

Не понимая, чем вызвал недовольство, абсолютно непробиваемый и постоянно улыбающийся боевой маг по фамилии Норт вдруг вскрикнул и, к нашему величайшему удивлению, нырнул в кусты можжевельника. Мы молча наблюдали… Через какое-то время он, порядком исцарапанный и измятый, вынырнул обратно, что-то держа в огромных ручищах.

— Смотри, крошка, какая красивая мышка! — с благоговением прошептал он, опуская грызуна мне прямо на руки.

Я обомлела.

— Надеюсь, ты не боишься мышей? — с запозданием решил осведомиться Норт.

— Нет, — тихим голосом ответила я, понимая, что мое дежурство закончится, так и не успев начаться. — Но у меня аллергия на хомяка, которого ты только что посадил мне на ладони…

Пауза длилась недолго.

— Идиот, — как-то безнадежно прошептал его напарник.

— Оливия, только не падай в обморок, — поспешно попросил Ладан, оказываясь вдруг рядом.

— Я воздержусь…

— Тебя к целителю, может, отвести? — грустно предложил Норт, забирая перепуганного хомяка обратно. — Прости, я был уверен, что это мышка. Откуда здесь хомяки вообще.

— А если и мышка? — воскликнул Ладан. — На кой черт их ловить⁈

— Да так, приятно хотел сделать, — потупился Норт, а его рыжеволосый напарник горестно покачал головой, всем своим видом показывая, что ему стыдно за друга.

— У тебя странные представления о приятном, — холодно заключил Ладан, а потом добавил: — Я отведу Оливию, а ты, студент Соун, бери своего горе-напарника и пройдись с ним пару раз вдоль тропы с розами, загляните в священную рощу и проверьте гнезда с недавно выведенными красноклювиками. Обратно возвращайтесь тем же маршрутом, заглянув к Первому, Второму и Третьему. Мышей не ловим, цветы не рвем, ложную малину не едим, кошек не пугаем. Если что-то подозрительное — воспользуйтесь кристаллом связи и вызывайте меня. Все ясно?

— Да, господин ведун, — понуро кивнул рыжий маг и, грустно улыбнувшись, добавил: — Прости, Оливия. В следующий раз подежурим вместе.

— Это мы еще посмотрим, — пробурчал под нос куратор, когда парни удалились. — Тебе правда надо к Дарину?

— Мне надо в комнату, — вздохнула я. — В сумке была мазь — когда-то делали на заказ у лекаря.

Ведун предельно аккуратно взял мои руки и, поднеся их к свету, поцокал языком:

— Нда уж… Выглядит не очень, пойдем.

Настроение испортилось окончательно. Мне не нравилось, какими жалостливыми глазами он на меня смотрел, поэтому я поспешила отстраниться и твердо сказать:

— Знаешь, это не смертельно. Я и сама до комнаты дойду. Иди уже к своим зверям.

Прозвучало не очень вежливо, но Ладан спокойно улыбнулся и со всем согласился:

— Конечно не смертельно. Конечно дойдешь. Только на хвостатку не наступи, пожалуйста.

— Мамочки! — Наступить на змею — этого-то мне и не хватало для полного счастья.

Я взвизгнула и отшатнулась, налетев на идущего рядом мужчину. Не ожидав от меня такой прыти, Ладан неловко пошатнулся, и… на хвостатку-таки сегодня наступили. Рассерженное шипение, ругательство, а затем я добиваю наш вечер: запинаюсь о мелкие камни, падаю сама и увлекаю за собой ведуна. Это было бы безумно романтично, учитывая, что Ладан прижал меня к земле своим крепким телом, если бы не крапива, на которой я лежала, и не ползающие туда-сюда змеи… Гнездышко у них тут рядом, что ли…

— Прости, — покаялась я, чувствуя, как начинает гореть спина. — Вот теперь мне нужна твоя помощь.

Плечи и голова мужчины, который удобно расположился на мне, вдруг странно затряслись.

— Ладан, ты плачешь? — испугалась я. — Или тебя змея укусила, и это предсмертные судороги?

— Сама ты судорога, — парень откровенно ржал. — Я просто больше не могу.

— Ты только не ругайся… и не смейся.

— Что еще? — Ладан слез с меня и лег рядышком. Теперь мы вдвоем лежали на холодных камнях, рядом с гнездом красных хвостаток.

— Свитер задрался, когда падали. Я крапивой обожглась.

— Больно, наверное, — осторожно произнес он, не понимая, к чему я клоню.

— Ага, огнем горит… На нее у меня тоже аллергия.

Он не засмеялся, нет. Лишь тяжко вздохнул и равнодушно заметил:

— А ведь ты в шляпе…

— Видимо, она дала сбой… Поможешь до комнаты дойти?

Ладан задумчиво покачал головой.

— Есть другая идея. — В его голосе прозвучало сомнение, будто он не до конца верил, что идея стоящая, но меня вдруг резко подняли и крепко прижали к твердой мужской груди.

— Зачем? — только и спросила я, окончательно растерявшись.

— Здесь змеи и хомяки, — сдержанно пояснил ведун. — Так мне спокойнее.

Ну а я что, против, что ли? Ведь от него так вкусно пахло лесной земляникой. Надеюсь, нам далеко идти…

Домик у ведуна был чистым, но поражал аскетичной и мрачноватой обстановкой. Если бы не изумрудные шторы и не такого же цвета диван с цветастым пледом, то я бы подумала, что попала в гости к некроманту. Мебель была исключительно темно-коричневого цвета, на полу никаких ковров, а на кухне — целый стеллаж с разнообразными склянками и огромный черный котел. Дверь, ведущая, как мне думалось, в спальню, тоже была черная. Надеюсь, это все-таки спальня, а не склеп какой. Вокруг домика росли молодые дубки, создавая еще большую темень. Но больше всего меня удивила огромная дикая кошка, расположившаяся в прихожей. При виде незнакомой гости мохнатая зашипела.

— Спокойно, Шелли, свои.

Не утруждаясь объяснениями, ведун ловко сгрузил меня на вышеупомянутый диван в зале и удалился на кухню. По всей видимости, искать нужную склянку с мазью для моих пострадавших частей тела. Неловко поерзав и сняв обувь, я окончательно смирилась с ситуацией.

— С ней все в порядке? — поинтересовалась я, с опаской поглядывая на кошку.

Обычных кошек я любила и засыпала под их мурчание, но от Шелли, ревнивой и дикой красотки, было непонятно, чего ждать.

— Она поздоровее тебя будет, — невесело откликнулся хозяин дома, принюхиваясь к своим запасам.

— Погоди, — вдруг осенило меня, — но если ты понимаешь язык животных, разве Шелли не может тебе рассказать, кто пытался ее убить?

Ладан рассмеялся.

— Ты еще скажи, чтобы она прошлась по академии и лапкой в него ткнула? К сожалению, это не так работает. Она не видела лица. Черная фигура бросила в нее пульсаром, она зажмурилась, а потом… боль в шее. Это все…

— Бедняга… Ну у нас уже что-то!

— Правда? — саркастично переспросил ведун из кухни. — Ты же понимаешь, что выпускать пульсары — это самое основное, чему учат студентов.

— Даже запах не запомнила? — совсем сникла я.

— Что он мне даст? — пожал плечами мужчина. — Не обнюхивать же ей теперь каждого…

— Я бы обнюхала!

— Нашел! — объявил он, возвращаясь ко мне с нужной склянкой.

— Точно нужное нашел? — Я все еще подозрительно относилась к лекарствам и зельям, предлагаемым в этой академии.

— Обижаешь, — наигранно оскорбился куратор. — Я ведь все-таки ведун! В зельях и травах хорошо разбираюсь. Раздевайся.

У меня вытянулось лицо. Ладан смутился и поправился, хотя в серых глазах пробежала хитринка:

— Прости, я хотел сказать: подними рубаху, пожалуйста, начнем со спины.

И от двусмысленной фразы у меня заалели щеки. Ведун сдержанно кашлянул и открыл было рот в новой попытке, но я поспешно задрала свитер с рубашкой и повернулась к нему спиной:

— Все-все, я поняла. Действуй!

Руки ведуна были теплыми, а мазь — холодная. Я сначала расслабилась, а потом зашипела похлеще Шелли.

— Это можно вылечить. Не думала об этом? — не обращая внимание на шипение, поинтересовался Ладан.

— Аллергию? Серьезно⁈

— Ага, обратись к Дарину. Он лучше знает. Не шевелись.

— Хорошо, спасибо… Ай!

— Удивляюсь, как ты умудрилась выжить в деревенской местности, где много крапивы, — усмехнулся блондин, продолжая точными и легкими движениями избавлять меня от ожогов.

— Юбки не носила и на змей не наступала, — огрызнулась я. — Ах да, еще на сомнительные дежурства не ходила.

— А я и не звал тебя дежурить, — фыркнул Ладан, приступая к рукам. — Своего Сокольского благодари!

— Ян просто не хотел дружить с некромантами!

— Лучше бы он с тобой дружить не хотел, — заметил ведун.

— Он бывает очень даже сносным, — неожиданно призналась я самой себе.

— Не заметил, — фыркнул Ладан, нанося мазь на мое запястье и немного задерживая свою ладонь.

И я вдруг осознала, что мы с ним поздним вечером находимся в домике одни. Еще и на одном диване. Еще и домик скрыт от посторонних глаз… Не зря он столько защиты поставил и дубы вокруг посадил.

— О чем ты думаешь, Оливия? — мягко спросил хозяин этого чудесно спрятанного жилища, щелкая меня по носу и возвращая в реальность.

— Тебе лучше не знать, — пробурчала я, немного отсаживаясь. — Мне, наверное, пора…

— Дождь ведь идет, — удивился Ладан. — Может, чаю хочешь?

И погода против меня… Или, наоборот, она всецело за то, чтобы я, наконец, проявила смелость? Внезапно я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. О, всевышний… Шелли смотрела на меня не мигая и подбиралась ближе, явно намереваясь вцепиться когтями в мои колени.

— Да не съем я твоего хозяина, не съем.

— Я не хозяин ей, а друг, — мягко поправил меня Ладан, ставя на подлокотник дымящуюся кружку. — Она просто тревожится.

— Ты правда связан с этим лесом и с теми, кто здесь живет? Поэтому тогда, в кабинете ректора, тебе стало плохо? — Этот вопрос мучил нашу компанию уже давно, но не было возможности спросить.

— Меньше всего сейчас я хотел бы говорить об этом. Предлагаю провести вечер с пользой, как ты на это смотришь?

— Смотря что именно ты подразумеваешь под пользой, — подозрительно прищурилась я, представляя себе всякие нежные глупости.

Увы. Этот негодник вдруг впервые за время нашего знакомства вспомнил, что он мой куратор и преподаватель, и решил разом заполнить пробелы в моем образовании. До ночи он рассказывал про мыслимые и немыслимые традиции и правила академии, а потом показал, как создавать защиту и ставить контуры. Так я узнала и про еще один тайный выход, и про родительский день, и про то, откуда взялась традиция проводить бедных будущих студентов через дремучий лес. Под конец у меня вышел неплохой ледяной щит, которым я отгородилась от пытливого ведуна, и сладко зевнула. Как я умудрилась заснуть в чужом доме, не помню. Помню лишь, что Ладан настраивал кристаллы связи, чтобы выяснить у ребят, как прошло дежурство… и все. Проснулась я от тяжести в ногах: Шелли отдавила мне ноги.

— Ты же вроде дикая кошка, почему строишь из себя домашнюю? — не очень любезно спросила у нее я. Нахалка фыркнула и продолжила лежать. — Нет уж, подъем.

Кто-то заботливо подоткнул мне подушку под голову и укрыл теплым пледом. Я сладко потянулась и с опаской посмотрела на закрытую дверь спальни, где, наверное, спал ведун. За окном светало. Через пару часов у нас начнутся лекции по основам бытовой магии, надо поторопиться, чтобы никто особо внимательный не заметил, как из дома куратора смешанного факультета выходит студентка. Мало мне слухов, угораздило же заснуть. Аккуратно сложив плед и нацарапав на бумажке вежливое «спасибо за гостеприимство», я выпорхнула за дверь. Ни один барьер не ударил меня током, все пропустили спокойно, будто хозяин заранее договорился с ними, если такое вообще возможно. Хотя в этой безумной академии все возможно.

Настроение было прекрасным, казалось, ничего его не сможет омрачить. Весело напевая под нос, я достала ключ от двери и почувствовала, как что-то зашуршало под ногами. Кто-то оставил на пороге моей комнаты газетный лист… Нет, исправлюсь: кто-то оставил свернутый трубочкой газетный лист на пороге каждой комнаты в общежитии. От плохого предчувствия сжалось сердце.