Дракон пристально вгляделся, будто что-то обдумывал. Не знал, куда сбежать, зачем, с чего вдруг… Но когда согласно кивнул, Цатия готова была рассмеяться от счастья на весь лес. И всё же голос ещё дрожал, поэтому она лишь благодарно улыбнулась и на радостях мимолётно прижалась губами к кончику широкого чешуйчатого носа.

В душе едва тёплой, лёгкой волной плескалась надежда. Она не одна, ей помогут. Осталось лишь вылечить сломанные крылья. Цатия вытянула руку, чтобы погладить большой нос повыше, но дракон вдруг резко застыл напрягшись. В расширенных вертикальных зрачках на миг мелькнул испуг. Проследив за направлением взгляда, царевна выдохнула.

— Ах, это? — Она указала на порез на руке. — Ничего страшного, всего лишь царапина.

Но, как бы Цатия ни храбрилась, царапина ещё очень сильно болела и кровоточила. Импровизированная повязка уже насквозь промокла, с трудом сдерживая кровь. А когда показалась красная струйка, скатившаяся по руке, дракон недовольно захрипел, заволновался.

— Хорошо-хорошо, тише… я сейчас поменяю повязку…

Цатия стянула липкий красный лоскут и отшвырнула подальше. Не найдя более удачного бинта, ухватилась за другой рукав рубахи, чтобы оторвать кусок, но сил не хватало. Ткань была слишком грубой и прочной. Пытаясь порвать рукав, Цатия вздрогнула и покрылась мурашками, когда почувствовала на руке что-то горячее, скользкое и влажное… Повернулась и раскрыла рот от увиденного.

Высунув заострённый кончик языка, дракон слизывал кровь с её руки. На секунду Цатия перепугалась, но язык дракона двигался так медленно и бережно, что страх ушёл, не успев окрепнуть.

Стало как-то даже приятно и немного неловко.

Не прекращая зализывать рану, дракон обратил к ней горящие золотом глаза и стал с интересом наблюдать, ждать, сделает ли она что-нибудь. Но Цатия не могла и шелохнуться. И почему-то покраснела, мысленно удивившись этому.

— Что ты дела… Ой…

Она вздрогнула, почувствовав на коже приятное покалывание. Дракон отстранился, и тогда удалось с изумлением увидеть, как края раны перестали кровоточить, а ещё через мгновенье порез совсем затянулся, не оставив даже шрама.

— Великие боги… Ты — целитель! Теперь понятно, почему на тебе всё так быстро заживает… Я думала, дело только в луне.

Цатия и не предполагала, что без её помощи лечение бы заметно замедлилось. Какое-то время она разглядывала с восторгом руку, а потом вдруг вспомнила…

— Точно! — Полезла в мешок. — Я же принесла тебе новое лекарство.

Увидев банку с непонятной зелёной жижей, дракон скептически наклонил набок голову и недовольно прищурился. От такого выражения лица морды Цатия не могла не засмеяться от души.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Да чего ты как маленький? Выглядит не очень, согласна, но Имрад сказал, что эта мазь лучше той, правда… Ой, вот же мут! Её надо смывать, а ведро и тряпку я захватить забыла! Эх… Так, ладно, об этом подумаем потом! — Цатия вывалила из мешка угощения. — Сначала поешь.

Он почему-то тяжко вздохнул, но от еды не отказался. Ещё и поделиться не забыл, что очень кстати. Ведь Цатия совсем не завтракала. Когда дракон закончил есть, она убрала в мешок свои перчатки, лекарство и, сидя рядом, стала думать, как его помыть после лечения. Речка, где не так давно довелось ловить рыбу, протекала неподалёку, но принести сюда воду было не в чем.

— И вылететь из ямы ты не сможешь… — прошептала, утешающе проведя рукой по фактурной коже. — Думай, Ция, думай…

Солнечный свет казался таким недостижимым... Дракон испытующе смотрел наверх, тоже думая. Он вспомнил как, прорывался, как грыз землю зубами, стачивал когти в кровь, ломал крылья о камни… Нахмурился. Вертикальные зрачки наполнились решимостью.

Гибкий хвост позади Цатии пошевелился, заставив её напрячься и оглянуться, а потом проворно обернулся вокруг хрупкого тела. Сжался крепко, но мягко.

— Неподходящее время для объятий, дружок… — Она беспокойно заёрзала, пытаясь вырваться, но хвост только плотнее закрутился. — Эй, дракон? Ты что это задумал? — а когда догадалась, то очень испугалась, но другого варианта не было. — О, нет-нет… Подожди, дай хотя бы мешок захватить!

И только покрепче сжала в руке ремень от мешка, как дракон остервенело кинулся на стену, впиваясь в утрамбованную землю когтями. Но лезть не торопился, часто давая себе передышку. Каждое движение лап отзывалось болью в искалеченных крыльях. Он злобно рычал, пыхтел, но продолжал упорно карабкаться к свету, как большой дикий кот по стволу высокого дерева.

Тени были его домом, но как же долго он уже находился в этой тьме!

Цатия сильно зажмурилась, стараясь не смотреть и не думать о том, что её, зажав в хвосте, тащит на высоту буквально огромное чудище. Запрещала себе думать о том, что дракон может упасть, старалась искренне верить в него и, даже не глядя, подбадривать.

— Ты молодец…. Молодец! Ты сможешь!

С каждым рывком дракон был всё ближе к цели, пока не закинул тяжёлую переднюю лапу на край ямы. Оставалось самое сложное — подтянуться. Цатия с ужасом слышала, как захрустели большие кости, когда грузное тело начало медленно подниматься наверх. Дракон глухо хрипел от боли, но терпел.

В какой-то момент стало страшно, что зверь может опять потерять сознание, как тогда. Распахнув глаза, Цатия без разбора начала тереться щекой о прохладную кожу его хвоста и лепетать…