Мысленные мольбы богам не помогали. Возможно, стоило встать на колени и почтенно приложить сцепленные руки к центру груди для большей эффективности, да только не хотелось сильнее злить резкими движениями дракона. Тот разгневался до такой степени, что приблизь пугающую морду, Цатия увидела бы в отражении его глаз свою мгновенную смерть.

— Тихо, я тебе не наврежу, помнишь? Ну глянь на меня, ты же можешь убить, просто наступив ногой… лапой. Зачем мне так рисковать?

Дракон вновь заурчал с недовольством. Если и помнил, то наверное успел забыть. А Цатия на секунду успела пожалеть, что подсказала разозлившемуся зверю, как себя прикончить. Сжалась от испуга, напряжённо следя. В каждом коротком и резком движении кончика хвоста или лап, в каждом рыке виделось и слышалось неизмеримое количество недовольства. Гордости. Непокорности.

Такое поведение немножко раздражало, но и было объяснимо. В конце концов, Цатия тоже не подпустила бы к себе так просто какую-нибудь подозрительную личность.

«Надо как-то дать ему понять, что мазь не опасна, иначе я не смогу ни полечить его, ни накормить… — до неё вдруг дошло: — Накормить, точно! И как я раньше не подумала? Кто же так лезет к голодному животному…»

Стараясь всеми силами не выдавать страха и нервозности, Цатия начала пятиться к мешку с провизией и при этом не отворачиваться от зубастой морды. А интуиция всё ещё не могла успокоиться, бесилась, чуя неладное: слишком уж эмоционально для дикого зверя, но адекватного объяснения не имелось.

Чтобы совершить задуманное и не оказаться съеденной в процессе, Цатия решила придать каждому движению всю плавность и изящество, на которые была способна в таких условиях. Даже на занятиях по этикету со строгой учительницей не старалась так, как сейчас, но здесь и ставки куда выше — целая жизнь.

— Ладно-ладно, недотрога, я поняла… Мы не с того начали. Надеюсь, это сможет тебя переубедить.

Царевна спрятала банку с мазью за мешком, медленно наклонившись, и стала осторожно набирать в руки продукты. Угрожающие звуки из пасти дракона заметно стихли, когда он увидел кусок пирога с мясной начинкой. А кончик хвоста зашевелился из стороны в сторону, показывая заинтересованность.

— Стоило догадаться раньше. Меня же не было несколько дней…

С щедрой горстью еды в руках она пошла прямо к дракону. С каждым шагом ноги всё сильнее дрожали, а что-то вот-вот могло выпасть на землю, но Цатия знала, что ей нужно преодолеть страх и добровольно приблизиться. Вылечить дракона не выйдет, если он не позволит к себе подпустить.

«Покажу, что я не боюсь, что не считаю его врагом. Буду предельно милой».

Быть милой и улыбаться не то что дракону, но и много кому похуже, при дворе учили ещё с раннего детства. А потому Цатия думала, что с этим проблем уж точно не возникнет.

Какое-то время дракон был слишком сосредоточен на изучении вкусностей, но вдруг заметил, что и так небольшое расстояние между ним и его посетительницей ещё сильнее сократилось. И отступать она не собиралась.

Дракон хотел зарычать, спугнуть, дать знак, чтобы не забывалась, с кем и где находится, но не смог. Застыл, увидев на её лице, подсвеченном луной, лёгкую улыбку. Такую добрую и невинную он ещё в жизни не видел… А даже если и когда-то видел, но забыл, всё равно оценил именно её улыбку — первую, с тех пор, как оказался в этом мире.

— Вот, держи…

Цатия положила еду перед драконом и рискнула поднять на него взгляд. Тут же замерла. Его глаза расширились. Мощная грудная клетка, покрытая чешуёй и царапинами была очень близко, несложно просто дотянуться и положить свою ладонь. Однако Цатия отбросила эту мысль. Незачем просто так распускать руки, дракон и без того выглядел встревоженным.

Нахмурился, о чём-то размышляя. Переводил свои глаза то на еду, то на фигуру Цатии. Но есть почему-то снова стеснялся, и она это поняла.

— Это не всё, подожди… В мешке ещё есть.

Цатия отвернулась не сразу, до сих пор очарованная видом чешуи и её переливами, подаренными лунным светом. Даже в алых проблесках крови при таком освещении нашлось что-то красивое.

«Ну и мысли… Ему же больно! — упрекнула себя царевна и обхватила плечи как от холода. Хотя в яме, на удивление, наоборот, было даже немного душно. — Надо не любоваться его ранами, а лечить, Ция!»

Она опять пошла к мешку, ощущая, как неотрывно смотрят в спину хищные глаза с вертикальным зрачком. Потребовалось несколько раз повторить путь к дракону и обратно, чтобы перетащить всё, зато на последнем подходе Цатия с облегчением осознала, что руки и ноги больше не дрожат, а приближаться к дракону не так уж и страшно. Намного страшнее каждый раз снова вдыхать запах крови, исходящий от него.

— Смотри, это всё твоё, — с улыбкой сказала она, положив последнее на горку еды. — Приятного аппетита.

Лакомиться дракон не торопился. Рассматривал, разнюхивал принесённое, а потом задел кучку носом, и парочка фруктов скатилась с верхушки. Цатия успела поймать плоды на полпути до того, как те упали на землю, и хотела вернуть. Но дракон протестующе зарычал.

— Чт… что не так? Ты не хочешь эти персики? Что? — она стала крутить их в руках, рассматривая со всех сторон. — Вы посмотрите, избирательный какой. Сырое мясо не ем, персики не хочу… Зря ты, они спелые, сочные. Ешь давай.