Цатия пыталась не спать после отхода ко сну, но уроки и занятия этикетом выжали все силы. А когда ночь была в самом разгаре, то резко проснулась.

Хотя назвать это везением получалось слабо: ей снова снилось что-то странное, а вместе с глазами раскрылся и рот в немом крике. Волосы спутались от метаний, голова болела, промокшая от холодного пота постель собралась складками…

«Опять кошмар… Опять какая-то мутовщина…»

Всего на миг Цатия напугалась и растерялась, а после уже взбодрилась, осмотрелась и вспомнила, куда собиралась этой ночью. Прислушалась… Все жители дворца точно отошли ко сну, значит, пора было попробовать мазь в действии.

Мешок с продуктами и необходимые вещи уже заранее ждали в гардеробной. Собранные и спрятанные, не без помощи Саны. Цатии оставался последний штрих в маскировке — подвязать шероховатый ворсистый пояс из ткани неизвестного происхождения, — и перед воображением возник фирменный, жуткий взгляд младшей фрейлины, напоминающий, что лучше бы поспешить. Перелезать через стену, ограждающую замок от леса, на сей раз вышло куда проще из-за подготовки. Цатия уже знала, каким путём пойдёт, помнила про оставленные собой следы на деревьях и земле. И уже не боялась, что заблудится, ведь луна точно приведёт к нужному месту, если будет необходимо.

С верным кинжалом в руке Цатия шла уже немного увереннее, держа в голове пусть и иллюзорный, но план по спасению мифической зверюги. Несколько раз останавливалась, открывала мешок и проверяла, не вылилась ли мазь из банки. Важна была каждая капелька, ведь ран на драконе помнилось столько, что лечить-не перелечить!

Цатия не понимала, сколько ещё оставалось до нужной поляны, но вдруг остановилась, услышав неподалёку шорохи. Поудобнее перехватила кинжал и осмотрелась. Темнота и ночные птицы, изредка подающие голоса в гнетущей тиши леса, не добавляли уверенности. Сердце беспокойно заколотилась.

«Спокойно… Это просто заяц или белка. Вспомни, как чуть на Аллана не напала в кузнице…»

Однако все попытки укрепить силу духа в теле помогали из рук вон плохо. Да и эти самые руки уже безнадёжно тряслись. Цатия металась между желанием замереть, не двигаться и нестись со всей прыти, но знала, что если в кустах действительно кто-то сидит, то он её всё равно заметит. Вопрос лишь в том, насколько быстро.

Шорохи повторились, и у неё помутнело в глазах, а воздух стал невыносимо спёртым, хотя ещё недавно хотелось наслаждаться им полной грудью. Порыв по-зимнему студёного ветра крепко схватил за плечи, пробирая до костей. Цатия собиралась завопить на весь лес, но кусала губы от страха и бессилия.

Бегство перестало казаться плохой идеей, когда ветки впереди вновь зашуршали, сухие листья посыпались, а следом показались чьи-то передние лапы, вытянутая, морда и уши… Светло-серая, взлохмаченная шерсть…

«Волк… Это волк!»

Казалось бы, после гигантского дракона любой зверь должен восприниматься, как домашний, но что говорить о юной девице, которая раньше видела диких животных столь близко лишь на страницах природных энциклопедий? Страх в одночасье застелил глаза, а сердцебиение с силой застучало в висках, как будто для этого не осталось места в рёбрах.

Волк ничего не делал, просто наблюдал, принюхивался, стоя на месте, а Цатии хотелось упасть лицом в землю и заорать на крапиву.

Она опустила взгляд вниз, боясь смотреть в глаза хищнику и начала очень медленно и аккуратно пятиться назад. Молилась про себя всем богам, чтобы не оцепенеть и не споткнуться на ровном месте. Что делать с кинжалом, не знала — то ли показать, чтобы попробовать запугать волка, то ли лучше опустить, чтобы не расценил как нападение?..

«Ну давай же, серый, уходи к муту! Уходи! На это нет времени!»

Кода волк зачем-то слегка наклонил голову, ноги и мозги перестали слушаться. Цатия не выдержала и дала дёру в сторону поляны. Хотя в спокойном состоянии сказала бы себе, что так делать нельзя. Категорически! Ведь волк, скорее всего, побежит следом, и погоня закончится быстро. Нетрудно догадаться, кто для кого станет трофеем на финише.

Из-за шума в ушах она не слышала, звуков преследования позади, но и не горела желанием оглядываться и проверять. Главной мыслью в голове стало — добраться до необходимого места. Уже чувствовала боль в груди от быстрого бега и тяжести, всё равно не могла позволить себе остановиться или хотя бы замедлиться.

Торопливо полезла в кусты, в темноте отдалённо схожие с уже знакомыми. Дрожащими, непослушными руками отодвигала тонкие ветки от лица, не задумываясь, о том, что те царапают лицо, а она не нарочно, но словно в отместку ломает их…

Пробравшись сквозь сухостой и впавшие в спячку кустарники, Цатия схватилась за ремень и дёрнула что было сил, чтобы не оставить там мешок с содержимым. Не устояла и упала в траву коленями, ударившись.

— А-а-а! — вскрикнула она, больше от внезапности, чем от боли.

Воображение, разыгравшееся от сильного испуга, вложило в уши, будто волк всё ещё гонится. Нет, больше не волк… Целая стая волков, голодных и злых! А тот был одним из них, возможно, самым главным.

Цатия поднялась с колен, продолжая волочить на себе мешок и поправлять ремень, что впивался в кожу поперёк груди через рубаху. Груз замедлял, тянул к земле с немыслимой силой, но когда она сосредоточила взгляд и увидела знакомую пропасть в центре поляны, то готова была визжать от радости. Точно сами боги даровали ей второе дыхание! Сердце ещё бурнее забилось, дрожащие ноги теперь несли к краю быстрее мысли.