После ухода Цатии в доме кузнеца стало очень тихо, очень душно и очень неловко. Аллану — из-за того, что не знал, о чём говорить с уважаемыми гостями, чтобы не прослыть невежественным и грубым дураком. Сане — от того, что осталась одна с двумя мужчинами и чувствовала, будто прямо сейчас завизжит и развалится в обмороке посреди комнаты. А Нириму — потому что видел, как ей неуютно, но ума не мог приложить, чем помочь и как не сделать хуже.

После очередной растянувшейся минуты Сана не стерпела и поднялась со стула. Стараясь сохранять лицо, разгладила подол платья руками и сделала совсем неуверенный реверанс. Увидь этот ужас учительница по этикету, непременно отругала бы!

— Простите, но я вас оставлю. Здесь очень жарко, мне необходимо выйти на свежий воздух.

«Это мой шанс, я должен что-то сделать!» — мысленно возликовал Нирим и поспешил ответить.

— Позволите составить компанию?

Всего на миг Сане почудилось, что страх стал реальным, и прочные половицы затрещали под ногами, точно сухие колосья травы, прокладывая стремительный и болезненный путь прямиком в Шеол!

Виной тому был страх. И немного стыд. За годы детства, пока судьба вынуждала жить на улице, она много раз слышала и видела, к чему моменты уединения приводили мужчину и женщину. Но то обычные крестьяне, у которых выбор, как скрасить досуг, не очень велик. Их воображение и нравственность явно страдали от пустоты.

С Ниримом же всё иначе. С таким непростым отцом он, на удивление, вышел хорошо воспитанным, добрым и всегда поступал по чести, сколько Сана была с ним знакома. А в жизни имел куда более интересные способы развлечься, чем игры с безродной девушкой.

Незаметно поправив перчатки, чтобы вдруг не слетели во время прогулки, Сана постаралась сделать невозмутимое выражение лица. Легонько поклонилась, изо всех сил сохраняя осанку, а ведь хотела от радости вприпрыжку бегать по дому кузнеца. Со скромной улыбкой кивнула и ответила:

— Конечно, Ваше царское Высочество. Беседа с вами скрасит любую прогулку.

Она прикусила язык, опасаясь, что последние слова прозвучали слишком вольно. Боги не даровали людям возможности возвращать сказанное обратно в их рты, а жаль! Сколько проблем можно было бы избежать!

Однако Нирим совсем не выглядел оскорблённым или растерянным из-за сказанного ею. Наоборот просиял и обратился к притихшему Аллану.

— Простишь нас, если мы сейчас уйдём и тебя оставим?

— Бросьте, царевич, не думайте! Я тут как раз работой в кузне был занят, вот и продолжу молотом махать.

— Мы придём к возвращению сестрицы. Если же вдруг она нас опередит, скажи, что мы недалеко отсюда.

— Конечно, скажу.

Открыв перед леди Саной дверь, Нирим пропустил её вперёд, после чего вышел сам.

Скоро серые закопчёные стены сменились лазурным небом с облаками, а духоту вытеснил сладостный аромат поникшей от заморозков зелени. Яркий, запоминающийся, наполненный терпкими нотами сорных цветов и стужи — абсолютно не такой, как в сердце столицы. Точно окраина была пограничьем, открывающим дорогу в волшебные земли, населённые невообразимыми существами. И только самый отважный или самый безумный мог покорить их.

Сана и Нирим ещё не знали, что одно из таких существ и впрямь затерялось в здешних лесах, а Цатия пошла в его логово. Отважна ли она? Безумна ли? Ни её брат, ни фрейлина не смогли бы ответить и сойтись во мнениях наверняка. Однако в чём оба были уверены абсолютно точно и солидарно: рвение юной царевны восхищало и вызывало опасения.

— Всё-таки нам стоило пойти с ней, Ваше Высочество… — тихо заговорила Сана, наблюдая, как качаются на ветру подмёрзшие бутоны дикого тысячелистника, запутавшиеся в длинной траве.

— Ция бы нам не позволила. Тебе ли не знать, как она упряма? — Нирим вздохнул. — Но характер сестры печалит меня не так сильно, как то, что ты опять говоришь со мной как с…

— Как с наследником царского престола, коим вы и являетесь? — подсказала фрейлина, лукаво улыбнувшись.

— Что ж, и правда… Но кроме этого… Я твой друг.

Сана еле справилась с порывом повернуться к царевичу и до неприличия долго рассматривать его лицо, как когда-то давно. А сама позволила себе подумать…

«Только друг?»

Уже в годы детства ей каждый день хотелось проводить с Ниримом ненастоящие чаепития с деревянной посудой, чтобы можно было случайно дотронуться или спокойно делать вид, что увлечена игрой, а не им. Хотелось читать одни и те же книжки, гулять по тем же уголкам дворца, чтобы пересечься где-нибудь.

И чем взрослее становилась Сана, тем яснее понимала, что это необычное чувство рядом с Ниримом — больше, чем желание быть хорошими друзьями, и что, кажется, оно взаимно. Но также никогда не забывала о своём положении, казавшемся бездонной пропастью. Даже в самых смелых мечтах Сана не могла представить себя законной женой будущего царя. Любовницей или увлечением? Возможно… Но как от этого было бы больно…

— Задумались, миледи? Снова о моей сестре?

— Ох, простите… то есть… прости. Нет, не о ней…

— Тогда о чём?

— О детстве… После того как Ция уговорила Его Величество взять меня во дворец.