Вместе с золотисто-оранжевыми красками неба пришло вечернее похолодание. С дыханием, участившимся от быстрого шага, изо рта выходил пар. Мужская рабочая одежда из плотного сукна уже не спасала от неприятных мурашек на теле.

Оставив сырое мясо под одним из деревьев и накрыв опавшими ветками, Цатия набросила пустой мешок на плечи, как плащ, и ускорила шаг к знакомой тропе из леса. Нести остатки с собой было бы подозрительно, а так хоть и правда дикие звери покормятся.

«Только бы не почуяли запах угощения до того, как уйду подальше отсюда…»

Все мысли о диких животных свелись к дракону. Насколько далеко отсюда место, откуда он прилетел? С какой же высоты нужно упасть, чтобы уничтожить все деревья на поляне, пробить дыру в земле, получить такие ужасные раны… и при всём этом остаться живым! И главное: как помочь? В лечении Цатия совсем не разбиралась.

«Зато знаю очень способного помощника главного лекаря… — обрадованно подумала она, но тут же, остановилась, вспомнив: — Я же обещала, что никому не расскажу… Ох, снова придётся выкручиваться!»

Ничего не мешало пойти против своих же слов и всё равно привести Имрада к яме, но в таком случае, ничего и не помешает дракону сожрать их за нарушение уговора. Или хотя бы раздавить, если вспомнить, что он не любитель сырого мяса. Или сначала до готовности поджарить своим огненным дыханием, а съесть уже после. Много разных вариантов!

От мыслей, как легко это существо могло лишить её жизни просто потому что способно, кровь стыла в жилах и будто бы даже покрывалась тоненькой корочкой свежего льда. Словно вода в маленьких лужицах, мимо которых Цатия проходила уже знакомой тропинкой.

Здравомыслящая часть сознания всё ещё настаивала забыть. Оставить иллюзорную, несусветную, почти невозможную затею помочь неизвестному мифическому чудищу. Пока не поздно, пока ещё есть возможность вернуться к…

К чему? К практически затворнической жизни в стенах дворца? К постоянным наказаниям и нотациям, к презрению родного отца? К роли разменной монеты, «всего-лишь-женщины»? К вероятному браку не пойми с кем? Нет! Пусть страшно, пусть опасно, но это её личный выбор. Возможность что-нибудь изменить в жизни своими руками. И лучше пострадать от последствий, чем потом до конца жизни жалеть, что не хватило решимости!

Свет утомлённого пылающего диска отразился от росы на коричневых листьях кустов и солнечным зайчиком лёг Цатии на лицо. Напоминая, что время на исходе, надо поторопиться, а о своём будущем и будущем дракона подумать можно и потом.

К счастью, дом кузнеца уже виднелся впереди. Воздух стал заметно теплее, напитался горьким запахом дыма и горящего в топке угля. А когда Цатия вернулась туда, откуда ушла в лес, — на задний двор, то мешок с плеч уже пришлось снять и вытереть рукавом намокшие от пота щёки и лоб. Стало непереносимо душно.

«И как можно что-то делать в таком пекле? Похоже, Аллан уже привык».

И немудрено! Сын умелого кузнеца, преемник семейного дела. Цатия достала кинжал из сапога и с гордостью покрутила в руке, полюбовалась узорами на стали. Улыбнулась. Красиво и опасно… Какое же всё-таки удивительное ремесло, тонкая работа!

Пройдя чуть дальше во двор, она не увидела никого, кроме собаки на привязи, жадно лакающей воду из миски. Со стороны дома слышался громкий металлический звон. Цатия напряглась и осторожно пошла в сторону звука. А в голову сразу полезло дурное. Битва на мечах? Нападение? Неужели отец всё прознал, и теперь его гвардейцы пришли выбивать информацию силой? Из-за неё!

«О боги, о боги! Хоть бы никакой беды!»

Мысль о нападении на воинов короны показалась ужасной и безумной только в первую секунду. В следующую Цатия уже по шагу подкрадывалась к двери, из-за которой доносился шум. И всерьёз надеялась воспользоваться эффектом неожиданности. Её рука то крепче сжимала рукоятку кинжала, то безбожно дрожала, выдавая всю неумелость. Осторожно приоткрыв дверь после очередного звонкого удара, Цатия замерла в растерянности.

Не было ни драки, ни гвардейцев, ни оружия. Если точнее, оружие было. Наполовину готовое, раскалённое, как кусочек солнца, подаренный самим богом Решефом в награду за мастерство, выносливость и смелость. Да, именно смелость. Не у каждого хватит силы духа каждый день работать с растопленным металлом. Укрощать и подчинять его себе, придавать желаемую форму, необходимую прочность, бритвенную остроту…

«Надо ж спутать кота с тигром! Это Аллан… Хорошо, что не кинулась нападать сразу, вот была бы потеха!»

Посмеяться над этим про себя у Цатии всё же не получилось. В помещении кузни, где работал Аллан, хранилось столько опасных на вид инструментов, что налететь на них со всей дури, не разобравшись, было бы совсем не весело. Одна только каменная печь, пышущая голодным пламенем внутри, чего стоила.

Поразительно, насколько расслабленным и уверенным выглядел сын кузнеца. Сразу видно — давно этим ремеслом жил. Вот и Цатия, засмотревшись на его труд, вдруг поняла, что звон молота по мягкому металлу больше не пугал, а наоборот, успокаивал…

«Интересно, работают ли женщины кузнецами? Должна же быть на все Пять Земель хотя бы одна?.. Так! Надо собраться! А то до утра во дворец не вернёмся, ни то что до захода солнца!»

— Кхм-кхм, а где Нирим и Сана? — громче спросила царевна, перебивая шум инструментов.