*Савин*

Смотрел вслед этой соблазнительной кошке, так плавно покачивающей своим задом, и почему-то испытывал совершенно нелепое сплетение эмоций… Злость, ненависть, восторг и желание узнать эту незнакомку.

— Какая сообразительная, но очень наглая у тебя пленница. Но тем интереснее, правда? — шепнул Никита и первым отправился за ней. — Я всё же распоряжусь, чтобы Санёчек охрану физическую поставил по периметру. На киллершу она не похожа, но кадык вкупе с яйцами оторвёт тебе за считанные секунды.

— Придурок…

Я обогнал Лютаева, взмыл по лестнице, заметив, что моя незваная гостья разгуливает по дому. Она делала вид, что спокойна… Осматривалась, ласково скользила по глянцу мебели, а сама все косилась на двери кабинета.

— Ну, так что? Я могу рассчитывать на комнату? — девка развернулась на пятках, метнув в меня острым взглядом.

— Для начала поговорим. Присаживайся, — я было чуть не назвал её Кисой, но вовремя вспомнил про замечание Лютаева. Да… Такая оторвет и не поморщится. — Как тебя зовут?

— Савин, а давай без подкатов? — она рухнула на диван, подложила под поясницу подушку и улыбнулась. — Хотя, если хочешь поухаживать, то я бы не отказалась от завтрака.

— А я не подаю завтрак незнакомкам, — на её дерзость хотелось отвечать той же монетой. — Давай, не тяни… Я всё равно узнаю, кто ты.

— Милая, я бы тебе посоветовал сотрудничать с нами. Это же мы с виду только такие безобидные, — Никита выбрал место напротив, преграждая путь побега.

— А вы зря меня за дуру держите, господа хорошие. Мне глубоко оранжево на ваши планы по отношению к Петухову. А ещё напрасно считаете, что меня можно купить… Нет. Деньги мне не нужны. Ваших угроз я не боюсь… Если бы вы хотели действовать по закону, то эту ночь бы я провела не на привязи, а в отделении полиции. А это значит, что мы с вами на равных, — окончательно смирившись с тем, что завтрака ей не видать, девка нагнулась и сцапала яблоко с блюда в центре кофейного столика. Обтерла его рукой и с жадностью откусила. — Все, что мне дорого — собственная шкура. А вот за неё я глотки перегрызу. Чего вы хотите?

А вот это правда. Единственное, что может её заставить раскрыть все карты — страх за собственную жизнь. Но отсутствие в нас гена кровожадности она выкупила, оттого и сыплет колкостями. Нет… Бояться она нас не будет.

А может, это и неплохо?

Я вдруг заметил взгляд Лютаева. Он словно прочитал мои мысли, оттого едва заметно кивал, глазами указывая на список, что лежал на барной стойке.

Она не поверит, если я расскажу ей все, что знаю о её покровителе. А значит, она сама должна найти то, что заставит её сделать нужный мне выбор.

— Тогда береги свою шкурку и будь паинькой, иначе быстро вернешься в подвал. А про полицию ты верно подметила. Сейчас они нам не нужны, но если ты начнешь творить дичь, то я сдам тебя по одному звонку, — очевидно, я слишком резко поднялся, отчего девчонка вмиг побледнела и едва заметно сжалась. — Гостевая комната на первом этаже. По периметру стоит охрана, деревья, мешающие работе датчиков, уже спилены. И вообще, я не советую тебе бежать.

— А то что? — девушка хмыкнула и сделала очередной укус яблока.

— Номер Петухова есть не только у тебя. Я сдам тебя и даже бровью не поведу. Ясно?

— Предельно, — она кивнула, но глаз не подняла, нарочно сконцентрировавшись на яблоке. — Кстати, можете не утруждаться. Меня зовут Кристина Вебер. Телец, ненавижу сериалы, аллергия на клубнику, виртуозно играю в нарды, шахматы и шашки. Остальное найдёшь сам, Евгений Савин…

— Можешь передвигаться по первому этажу свободно. В холодильнике есть продукты, завтраком побалуешь себя сама…

Я направился в спальню, слыша глухие шаги друга за спиной.

— Вы что, парочка? — рассмеялась Кристина нам в спину. — Осуждаю… Такой генофонд должен плодиться.

— Вот же змеюка…

Я влетел в душ, снова врубил холодную воду, смывая липкий пот и усталость от утренней пробежки на дурную пьяную голову.

Когда я вернулся в спальню, Лютаев сидел за компьютером на террасе и смаковал сигарету.

— Князев как?

— Живее всех живых. Подлатали, и готов поспорить, что завтра сбежит домой. Что по вопросу с клубом?

— Трясите сотрудников, уверен, что у нас завелась крыса. С полицией я вопрос решил. Пострадавших нет, заявлений тоже… Ты с главврачом договорился? Если в прессу просочится информация, что Князева зашивали, они заведут дело, — я надел брюки, завис у шкафа с рубашками, после начал возиться с запонками.

— Там все хорошо. Доктор Соня договорилась, — он отмахнулся и вдруг развернул ноутбук. — Парни пробили Кису, все сходится.

— Но?

— Но Кристина Вебер появилась в сводках лишь с получением паспорта в двадцать лет. До этого не найдено ни единой зацепки…

— Значит, у неё была другая фамилия, — я напрягся и сдернул с комода копию тех списков. — Здесь семь Кристин… И их всех нужно проверить.

— Хорошо, — Никита кивнул. — Савин… А какого черта ты вцепился в Петухова? Списочки перед сном изучаешь, компьютер его взломал, даже забыв сообщить нам об этом. У тебя с ним какие счеты? Только не ври мне, Савин, я тебя как облупленного знаю.

— А если знаешь, то почему задаешь вопрос только сейчас?

— Ну, считай, что внезапно прозрел.

— Или Юлька сняла шоры с твоих глаз? — усмехнулся и бросил списки перед Никитой. — Ты и Петухова раньше не замечал, хотя я говорил, что он у них там главный.

— Ладно-ладно... Уел. А теперь говори…

— Проблемы в семье были не только у вас с Князевым. Когда мне было семь, родители решили развестись. Они поселились в судах, деля имущество, а я отправился в деревню к чокнутой бабке. У неё случались обострения, и тогда на глаза ей лучше было не попадаться. Я сбегал на ферму неподалёку, где познакомился с милой рыжей девчонкой. Мы подружились… Но потом её отец спился, убил жену, мать, а дочь отправилась в интернат. На Петухова я вышел пару месяцев назад. Мозаика не складывалась, вся информация рваная, какая дикая. Я даже ездил на место, но меня попросту разворачивали, угрожая вызвать полицию, — я нагнулся и ткнул пальцем в строчку в этом длинном списке. — Диана Семёновна Лапина… Я чуть не свихнулся, увидев её имя. А теперь эта чокнутая Киса… Я нутром чувствую, что она знает то, чего мы никогда сами не найдем, Лютаев. И если мне придется носить её на руках, я буду это делать!

— А я помогу…