— Кристина, не стоит отчаиваться, — с каждым разом голос моего врача становился все тише и тише.

Хоть она и пыталась ободрить меня, заряжала потрясающими примерами из своей практики, но в такие моменты я видела лишь одинокую и очень мерзкую полоску на тесте.

А вот производители этих гребаных гаджетов, когда оформляют их розовеньким, рисуют карапузов и счастливых родителей на коробках, они вообще думают о том, что для некоторых этот тест может принести горе? А где же ваша современная святая толерантность?

Почему к мужику на каблуках общество должно быть терпимее, а для пустой и жалкой женщины мы нарисуем лялек и розовых пони на коробке теста?

— К чёрту, — я вышвырнула коробку в ведро, а после вернулась и завязала пакет на три узла, чтобы уже не видеть этого розового мимимишества.

— Кристина, мы через полгода снова попробуем войти в протокол ЭКО, — тихий голос Смысловой звенел из динамика телефона, лежащего на раковине, раздражая меня все больше. — Но для этого нужно верить.

Эти процедуры, анализы, подсадка, забор яйцеклеток — все в карусель самоуничтожения и самоунижения превратилось.

Я даже пошла к психотерапевту, но и на его сеансах я говорила не о том, как месяцами сидела в подвале, а о том, что мне снятся дети!

Я помешалась! Мне все говорят, что нужно выдохнуть, нужно забыть и расслабиться. Но как это сделать, никто не знает.

А я знаю!

Моей отдушиной стал тот детский дом рядом с часовней, где крестили Илюшку. При любом удобном случае, при малейшей возможности я сбегала туда, чтобы просто послушать детский смех.

И это было единственное место, где я себя не ощущала неполноценной.

Наоборот. Эти звуки, запахи из столовой, гомон на детской площадке навевали мне спокойствие. Я могла часами сидеть под забором, могла играть с ними в песочнице, могла даже гонять мяч по ухабистому полю.

Савин всё видел. Он всегда все видит.

Женя пытался загрузить меня работой, но я как робот выполняла все и даже больше. Он возил меня к морю, мы на машине проехали всю Европу, побывали в Австралии, на Кубе, прошли по Великой Китайской стене.

Я видела, как он старается. Но ничего с собой поделать не могла.

А ещё он сдержал своё последнее слово… На свои деньги он создал попечительский совет, куда вошли неравнодушные люди, и мы начали курировать все детские дома в нашем регионе.

Наказать тех руководителей, что меня тасовали, как куклу, уже было невозможно — почти все они умерли, но теперь, когда я могла контролировать, проверять и помогать детям, эта цель стала ненужной.

Кому нужно моё прошлое, если я могу повлиять на будущее нескольких десятков детей?

Я упёрлась в тумбу раковины, прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как по зеркальной поверхности растекаются облачка пара. Рассматривала себя, совершенно не узнавая.

Может, все они правы?

Быть может, мне стоит забыть о детях?

Но проблема в том, что это единственное, чего я хотела всем сердцем и не по приказу извне. Моё тело буквально трубило, требовало, грудь ныла, соски зудели, а в животе бабочки рассыпались, подчеркивая его пустоту.

— Кис-кис-кис, — протянул мой сонный муж, медленно входя в ванную.

Женя потянулся, рывком стянул трусы и двинулся ко мне, не тратя время на никому не нужные прелюдии.

И лишь когда к моей заднице прижался каменный стояк, я задрожала, теряя все напряжение. Мышцы растаяли, скованность медленно уходила, а сердце замедляло смертельный ритм паники.

— Товарищ Смыслова, доброе утро. Разрешите, я украду у вас свою жену? — Савин вовремя заметил мой телефон и до сих пор длящийся молчаливый диалог с врачом.

— Евгений Андреевич, передаю супругу вам, — захихикала Смыслова. — Шалите в удовольствие, Савины.

— Боже, храни эту женщину, — Женя отбил вызов и опустил тяжелые горячие ладони мне на плечи. Его пальцы впились в кожу, сдирая и моё плохое настроение, и лямки шелковой сорочки.

Смотрела в зеркало, наслаждаясь выражением его лица… Он распаковывал меня, как самый долгожданный подарок. Растягивал удовольствие, упивался, пересчитывал родинки, ласково скользил носом от уха к задней поверхности шеи и собирал каждую судорогу моего тела.

— А что насчет твоей женщины? — тихо прошептала я, тая в его руках.

— А о своей я сам позабочусь, — последний рывок, и сорочка рухнула на пол, обнажая меня перед мужем полностью.

Он со свистом втянул воздух, как делал всегда, когда видел меня голой. И эта реакция была откровенной, честной. Мы два года вместе, а Женя даже не планирует сбавлять градус наших отношений.

Может заявиться в офис посреди рабочего дня, запереть дверь и, не обращая внимания на онлайн-встречу, разложить меня на столе, как самое вкусное блюдо к обеду.

— Да? А вдруг не сможешь? — мой голос срывался в хрип, пока я следила за бегом его руки. Он ловко скользил от шеи к груди, точно нажимал нужные точки, огладил рваный шрам, прижался к животу и замер, шаловливо поигрывая пальцами на лобке.

— Смогу, Киса, я всё смогу, — выдохнул Савин и ударил меня по ногам, заставляя раздвинуть их.

И вот мы уже оба глазеем в зеркало, питаясь эмоциями друг друга. Стоило ему коснуться моей плоти, как я задрожала, прижимаясь спиной к его груди ещё теснее. Женя закинул руку, обвил мою шею, запретив мне отворачиваться и закрывать глаза.

Он любил меня всю! И душу, и темное прошлое, и несносный характер в настоящем.

— Саа-а-а-авин, — простонала я свою любимую фамилию.

— Да, Савина, — протянул он, как коварный чеширский котяра. — Что же ты замолчала? Продолжай, жена моя…

А я не могла продолжать! Его пальцы порхали, как бабочки, мягко толкая меня по направлению к обрыву. Каждый оргазм с ним был феерией, фейерверком, концом света, инфарктом!

Я задыхалась от его любви, ласки и нежности. Но чем дальше, тем мне хотелось ещё больше и больше!

— Боже, как я люблю смотреть, как ты кончаешь, — шепнул Савин, и я полетела…

Я буквально отрывалась от земли и вылетала в космос, где уютно, спокойно и тихо! Но эйфория эта длилась недолго, он быстро возвращал меня обратно, чтобы начать второй акт.

Как сейчас… Толчком Женя опрокинул меня на раковину, накрутил волосы на кулак и начал наказывать. За спрятанные слезы, за неверие, за бессилие. Он доказывал, что будет любить меня и без детей!

— А я просто люблю тебя, Савин! — орала я, ощущая, как мое тело разрывает от этого сильнейшего чувства.

Толчок за толчком, поцелуй за поцелуем, выдох, вдох, стон и ВЗРЫВ…

Савин хватался за меня, утягивая на дно пропасти. А я скулила, жалась к нему, покрывая поцелуями его грудь, руки. И, как всегда, мы оказались на полу ванной. Как тогда…

— Какие у тебя планы? — прохрипела я, но Женя закрыл мне рот ладонью и рассмеялся.

— Киса, дай покайфовать!

— Что, прямо на полу?

— А ты не веришь, что с милой и рай в шалаше? А? Савина, если мы обеднеем, ты не пойдешь со мной жить в палатку?

— Нет, конечно, — я тоже рассмеялась и взвизгнула, когда его пальцы запорхали по ребрам. — Я просто найду того, кто сможет вытащить меня из-под брезентового тента.

— Эх, Киса, не зли меня лучше. Сказал жить в палатке — значит, жить в палатке! — Женя снова подмял меня под себя, но именно в этот момент мой взгляд упал на зеркало, где полыхал циферблат электронных часов.

— Савин!! Мы опаздываем! Скоро дети приедут!

— Ох, ёлки-палки… — закряхтел Савин, собрал меня в охапку и понёс в душ.

Мы собрались пулей, благо машину вещами мы забили ещё с вечера. Я даже успела накромсать колбасы, огурцов и собрать гору бутербродов. И к моменту, как к нашему дому сначала подъехал джип Князевых, а потом и Лютаевых, я уже нервно переминалась с ноги на ногу, с тревогой смотря вдаль.

Мужчины выкатывали из гаража мой катер, Соня с Юлькой плясали вокруг Илюхи и близняшек, пытаясь не дать им заснуть до того, как мы выдвинемся.

Предрассветная серость стала расступаться, когда на пригорке показался новенький желтый автобус, подаренный Савиным детскому дому.

— Едут! Женя, они едут! — завизжала я и бегом бросилась к КПП, чтобы встретить их.

Мысль о том, чтобы вывезти взрослых детей на реку, ну ту самую, где мы взяли в привычку отдыхать каждый год, пришла внезапно. Но избавиться от неё я уже не смогла.

Благо отношения с директрисой у нас сложились хорошие, доверительные. Организовать эту поездку было несложно. Мы закупились палатками, удочками, сеткой для игры в мяч, бадминтоном. Короче, весь спортинвентарь в городе был скуплен. И этой поездки я ждала, как Нового года…

— Кристина Андреевна, — крепкий седовласый мужчина вышел из автобуса первым, а следом зашевелились шторки на окнах, и почти двадцать любопытных взглядов приклеились ко мне. — Придётся подождать, ещё двое сопровождающих из попечительского совета чуть задерживаются. Но едут.

— Хорошо, Дмитрий Саныч. Муж сказал, что туда нас будет сопровождать полиция, поэтому и их придется подождать, — я кивнула завучу по воспитательной работе и поднялась в салон автобуса. — Привет туристам! Готовы отдыхать?

— Да!!!!

Я пробежала, проверила ремни безопасности на креслах, поправила рюкзаки, лямки которых свисали с верхних багажных полок, а после пересчитала детей по головам. Ровно двадцать.

С нами хотели ехать все, но для первого раза мы решили собрать самых взрослых и спокойных, чтобы сразу понять, где мы просчитались, и где нужно усилить меры безопасности.

Благо чокнутой была не только я. И Лютаевы, и Князевы так прониклись заботой о детях, что я не чувствовала себя белой вороной. Это было наше общее решение, и ответственность тоже была общая.

— Итак, инструктаж перед тем, как мы тронемся! — строго прокричала я, привлекая к себе внимание. — Остановки будут каждый час. Если сейчас кто-то хочет в туалет, поднимите руку, и я вас отведу. На заправках мы не питаемся, отравления ещё мне не хватало. Всю дорогу ремни должны быть пристегнуты, а Дмитрий Саныч должен быть спокоен и расслаблен, иначе больше выездов не будет!

Последние слова возымели эффект, и дети присмирели.

— Волшебница, — шепнул Дмитрий Саныч и по-отечески похлопал меня по плечу.

— Я только учусь…

Отъехали мы с получасовым опозданием. Сначала ждали сопровождающих, потом — конвой полицейских.

Над горизонтом уже выкатилось солнце, над полями парил туманец, переливалась сочная летняя трава. Женя открыл окна, впуская свежий ветерок. Мы сцепили руки и мчались навстречу приключениям…

Но внезапный телефонный звонок выдернул из этого экстаза. На экране высветилось имя директора детского дома, и внутри всё сжалось.

— Кристина! Кристина, у нас ЧП! — кричала Наталья Дмитриевна.

— Что? — связь то пропадала, то среди шума снова прорывался истошный крик.

Женя сразу затормозил, а следом к обочине прижалась и вся колонна.

— Что случилось?

— Максим! Максимка исчез! — верещала директриса, и я слышала, как она носится по этажам здания.

— Как исчез? — я замерла и машинально вышла из машины…

Перед глазами вспыхнули огромные голубые глаза, его заливистый смех, вихор непослушных пшеничных волос. Ноги сами несли меня к автобусу, водитель растерялся и открыл дверь, лишь когда я начала колотить в нее.

— Где Максим? — шептала я, обыскивая каждое сиденье, но сонные дети непонимающе смотрели на меня.

И лишь когда я дошла по последнего ряда, где специальными растяжками были зашвартованы крупногабаритные сумки, я заметила краешек чего-то смутно знакомого. Желтые ремешки сандаликов выглядывали из-под плотного тента, и моё сердце сжалось.

Максим…

— Малыш? Привет, — аккуратно произнесла я, стягивая ткань. И на меня тут же поднялись огромные голубые-голубые глаза, полные смешинок.

Максим заливался озорным смехом и неожиданно протянул ко мне свои пухлые ручки.

— Испугалась? — он прыгнул на меня, изображая тигра. — С тобой хочу!

Я прижала его к груди, и вдруг знакомые ощущения затопили меня целиком. В груди все задрожало, затикало, на глаза навернулись слезы. Я вдохнула запах его волос и тихо заплакала.

— Макс? — вскрикнул Женя, подскакивая ко мне. — Ты что тут делаешь?

— Я с ней буду! — Максим упорно крутил головой, все крепче и крепче сжимая мою шею. — С ней буду!

— Тише-тише, без паники…

Да как без паники, если с нами оказался четырехлетний мальчишка, сумевший сломать систему и удрать черт знает куда! Меня трясло от страха, ведь он ехал под тяжелыми сумками, спрятанный под брезентом. А что если что-то упало бы? Я бы себе этого в жизни не простила!

— Наталья Дмитриевна, — Женя забрал из моих рук телефон и успокоил директрису. — Кристина, идём, нужно решить, что делать дальше.

— Я с тобой буду! — шепнул малыш мне на ухо, зарываясь пальчиками в мои волосы. — Не отдавай меня… Я с тобой буду!

Максим снова и снова повторял эти слова, зомбируя меня. Я ничего и делать не могла, лишь поглаживала его по спинке.

— Я никому тебе не отдам, — шепнула я и помчалась к машине, представляя, что весь этот путь Максим не ел, не пил.

— Кристина! — кричал Женя, но я обернулась, лишь крепче прижимая к себе ребенка, который сам выбрал меня.

— Делай что хочешь, Савин, но Максим поедет с нами! Никто его не заберет!

— Понял, — вместо удивления он растянул губы в широченной улыбке, снова прижал телефон к уху, и я поняла, что мой Савин и с этим справится.

— Малыш, ты хочешь кушать? — я усадила Макса на кресло и начала стирать грязные разводы с его ангельского лица.

— Я хочу писать, — вдруг произнес он, и его щёки залились румянцем.

Однако смущенным был не только он… Какого черта? Что делать? Я поднялась, в ужасе представляя, что делать, но за спиной послышался голос моего спасителя.

— Идём, богатырь, я тебе помогу, — Савин поцеловал меня в щеку, успев шепнуть, что он обо всем договорился…

Как только Женя вернул мне в руки карапуза, я пересела на заднее сиденье, крепко обняла его, привязав к себе ремнём безопасности, и Савин оторвался от колонны, чтобы заехать в ближайший городок и найти детское кресло.

Я не отпускала Макса, перебирала пальчики, кружила по пухлой ладошке.

— Савин… — выдохнула я, уловив на щеке жар сопения малыша. Он так сладко уснул, не прекращая сжимать мой большой палец. Он словно и правда боялся отпустить меня.

— Согласен, — Женя улыбнулся и протянул нам руку, накрывая нашу сцепку своей огромной горячей ладонью.

Наша история знакомства и дружбы с Максимом была долгой. Он был настолько самостоятельным и самодостаточным малышом, что ему не нужна была компания. Он просто был постоянно на глазах, улыбался, но не подходил.

А теперь вот он… В моих руках.

И я думала, что самая счастливая на этой планете. Но это я ещё не знала, что с появлением Макса моя жизнь войдёт не в привычное мне пике, а рванет к космосу упрямой ракетой.

Я буду счастливой… Я буду мамой! Я заслужила это…