Когда мы с мужем решили, что Макс должен быть с нами, мы даже не представляли, через что придётся пройти.

Справки, документы, школа приёмных родителей, детский плач в трубке. Максим обиделся, решив, что я не приезжаю, потому что не хочу!

А нам запретили… Администрация и так закрыла глаза на то, что мы не вернули ребенка, но больше шансов на ошибку у нас не было.

Мы действовали четко и медленно. Я не плакала, не срывалась. Ходила на работу, покупала тоннами детскую одежду, сама трижды переклеила обои в его комнате и гнала от себя жуткие воспоминания плача, что заполнял мой детский дом с приходом ночи.

Дети зачастую не знают, что такое родители. Не знают, каково это — жить дома. Они просто не хотят быть частью государственной машины.

И в день, когда зазвонил телефон, ко мне внезапно пришёл покой. Я спокойно смотрела на лицо Жени и уже понимала, что мы справились…

— Он нас ждёт!

Мы забрали Максимку ровно за месяц до его дня рождения, что чудным образом совпадал с днём рождения Ильи Лютаева. И тут не осталось сомнений, что мы станем свидетелями великой дружбы, учитывая, что разница в возрасте у них была небольшая.

Но даже когда директор детского дома вывела красиво одетого, причесанного Максима, мы с Женей ни на секунду не усомнились в том, что все сделали правильно.

И жизнь забила настоящим ключом!

По первости я была чокнутой мамашкой, помчалась по больницам, чтобы сразу знать, с чем придется столкнуться. Не успокаивало меня и то, что Максим был не из семьи алкоголиков, его не оставили в роддоме, он просто в одночасье потерял всю свою семью.

Мне было страшно отдать его в детский сад, страшно оставлять на игровой площадке, страшно приготовить то, что ему не понравится.

Но Макс был послан мне с небес… Милее мальчишки просто не было! У него был исключительный талант обзаводиться друзьями повсюду и при любых обстоятельствах! Ему хватало пары минут, чтобы очаровать любого.

Наш дом в элитном поселке вдруг стал центром притяжения детей. Нам даже пришлось срочно строить детские площадки, чтобы как-то занять карапузов.

Я так закрутилась в своей жизни, утонула в счастье, что меня не могли омрачить провальные попытки забеременеть.

И ровно через год я получила подарок…

— Мам, ты плачешь? — тихо прошептал Максик, терпеливо вынося мои чрезмерно крепкие объятия.

Мы с сыном ждали Женю с работы. Он собирал свой любимый конструктор, слушал сказки и тихо повторял их за мной слово в слово.

— Нет, Максик, я не плачу. Я просто очень счастлива, — целовала его макушку, ощупывая новую шишку, полученную в игре с Ильёй. — Ты что, опять подрался?

— Мам, ты чего? — мой хитрюга выгнул бровь и рассмеялся. — Я же твой малыш, разве я могу с кем-то драться?

— Нет, конечно. Ты мой богатырь. Вырастешь большим, сильным и добрым, как ангелочек.

— Большим, как папа?

— Как папа, — прижалась губами к его лобику, и так хорошо стало.

Мамой я училась быть в экстремальных условиях. Училась купать ребенка, укладывать спать, читала сказки, которых сама в детстве не слышала.

Но все это мне нравилось. А главное, мой сын всем сердцем был благодарен за это.

— Так, а что за слёзы? — Женя вошёл в дом, бросил на консоль портфель, скинул пальто и рванул к нам.

Я смотрела на мужа и не моргала. Я даже не вставала, ощущая слабость в ногах. Смотрела в глаза Жене, пока он, раскинув руки, встречал Макса.

Но Савин что-то почувствовал, собственно, как всегда… Он хоть и смеялся, кружа сына, но не отводил от меня взгляда. И в какой-то момент его глаза стали влажными, он подхватил Макса под мышку и рванул ко мне, крепко обнял и произнёс:

— Спасибо, любимая…

Порой любви не нужны слова. Она проникает в тебя, как воздух. Заполняет, дурманит и дарит мир в душе.

… спустя 15 лет

— Дьяволы! Дьяволы! — наши крики сливались с гулом толпы.

Ледовая арена светилась под сотней мощных прожекторов, и тысячи людей скандировали название любимой команды.

— Савин! Савин, он что, опять дерётся? — взвизгнула Кристина и бросилась вниз по лестнице, прямо к огороженной толстым стеклом скамейке хоккейной команды «Дьволов». — Я ему сейчас покажу! И куда смотрит этот их новый тренер Мулин? Максим!!!

— Ох, я, пожалуй, тоже скажу внуку пару ласковых, — мама поднялась и направилась следом за женой, гордо перекинув через плечо шарфик с символикой нашего клуба.

— Идём, принцессы, а то мать и бабуля сейчас Макса на куски порвут, — я махнул своим дочерям, что подорвались от громкого звука сирены, объявляющей о перерыве между периодами.

— Пап, ну хватит нас так называть, — Алина закатила глаза и первой прошмыгнула на лестницу. — Мне уже пятнадцать!

— Алиш, ты рано списываешь своего старика, до Альцгеймера мне ещё очень далеко. И я помню, что вам пятнадцать, а зефирке скоро двенадцать.

— Пап, а я все равно твоя принцесса, — пропищала моя самая мелкая из дочерей, Юленька, и потянулась ручками, чтобы я поднял её.

— Юль, открою тебе секрет, но принцессы карате не занимаются, — рассмеялась Катя и щелкнула мелкую по носу, а после бросилась догонять свою сестру двойняшку. — Пап, идём, а то мама уже через ограждение лезет.

— Главное, что не бабуля, — усмехнулся я и начал спускаться.

— Трудно тебе с нами, да, папуль? — Юленька захлопала глазками, а после обняла и поцеловала.

— Ну что ты. Вы ж мои котята любимые, — я улыбнулся своей принцессе, в очередной раз поражаясь, как же она похожа на меня. Если старшие тютя в тютю забрали внешность матери, то мелкая стала моей копией.

— Мяу-у-у-у, — протянула Юлька и захихикала.

Кристина уже вовсю лупила по ограждению, привлекая внимание сына. А моя мама интеллигентно постукивала ноготками, буквально прожигая внука взглядом.

Тот обернулся, скинул шлем и широко улыбнулся. От задиры и драчуна не осталось и следа. Ну чистой воды ангел!

— Максим! Ты что, опять дрался? — моя жена кричала так, что местами даже перекрикивала гул толпы. — Я всё видела!

— Мамуль, ты чего? — Макс вскинул брови, стянул крагу и прижал мокрую ладонь к стеклу. — Я же твой любимый малыш, разве я могу с кем-то драться?

О… Это его коронная фраза, после которой Кристина расплывалась в улыбке.

— Максим Евгеньевич, это неподобающее поведение! — затянула мама, нервно поправляя очки на переносице. — На льду же от вашей троицы прохода нет! Только и слышно: Савин, Лютаев и Добрынин!

— Бабуль, а я-то тебя как люблю! — прошептал он, и мама попылала. Засияла, зарумянилась и уже готова была простить ему все на свете.

— Засранец, — процедил я и тихонько махнул кулаком, но внутри я просто содрогался от ржача.

Макс… Мой сын. Вот он мой, и никто мне обратного не докажет. Он моя надежная опора, мой тыл. Макс и девчонок в школу возит, и встречает, и за обстановкой следит. Его не нужно просить, заставлять, проводить долгие беседы об ответственности. Он, как старший брат, взял даже часть моих обязанностей, не потому что надо…. А потому что любит своих сестер.

— Максим, — заскулила Кристина, рассматривая рассечённую бровь сына. — Что это?

— Мамуль, все хорошо, — он бросил в нас воздушным поцелуем и поспешил за командой в подтрибунное пространство.

— Илья! — снова закричала Кристина. — Лютаев!

— Да, тётя Кристина, — Илья тяжело дышал и последним выкатился со льда.

— Скажи ему, чтобы не дрался!

— Тёть Кристина, это же Макс, — Илюха рассмеялся и начал размахивать рукой своим родителям, что уже мчались в нашу сторону. — Чао, родичи!

А вот в этих словах была чистая правда. Говорят, что чужих детей не бывает. Сомнительная, по сути, фраза, но для нашей огромной семьи она стала мантрой. Мы своих детей воспитывали всем скопом. Оберегали, следили и любили изо всех сил.

Наверное, поэтому и дружат они точно так же, как мы с мужиками. Алина со Светкой постоянно с «зефирками» Князева, Илюха, Макс и Артём Князев вообще не разлей вода. Скоро и младшие Лютаевы подрастут.

Я опустил Юленьку, когда она заметила своих подруг Князевых и заёрзала, а сам обнял жену, ощущая, как дрожат её плечи.

— Жень, ты его видел? Бровь разбита, зато от счастья сияет.

— Видел… Киса, ему двадцать, ты не сможешь вечно защищать его от шишек, — поцеловал её в макушку и прижал к себе, чтобы скрыть от друзей слёзы жены. — И Лютаев прав, это же наш Макс. Ну что с ним может произойти? Максимум влюбится и женится.

— Запрети ему взрослеть. Я хочу обратно мальчика в желтеньких сандаликах. И девчонкам запрети взрослеть! — зашептала Киса, пробираясь пальчиками мне под футболку. — Ты знаешь, что Макс вчера накостылял какому-то рыжему мальчишке за то, что он провожал Алину?

— Не какого-то, а Сережу Лимова, — шикнула Алина, все это время стоявшая спиной к арене, потому что до сих пор злилась на брата. — Я думала, он его убьет!

— А вот это ты зря сказала, барышня, — я наклонился к старшей дочери и прищурился, заметив, как забегали её глазки. — Макс просто так не размахивает кулаками. Вы что, целовались?

— Ну, пап! — захныкала Алина, а Юлька и Света начали тихо хихикать, вскоре к ним присоединились Алиса и Лиза Князевы, а через несколько мгновений уже и чета Лютаевых тактично прыскала в кулаки.

— Алина Лимова… Алина Лимова, — как обезьянка стала повторять Юленька, а сама жалась к бабушке, на всякий случай. — Пап, а я Савиной останусь. Никогда не женюсь!

— Слава тебе, Господи! — прошептал я, ощущая, как временами от ужаса замирает сердце. — Хоть ты у меня умная девочка. От этих мальчишек одни беды, поверь.

— Пап? — Юля распахнула глаза. — И от тебя?

— От меня особенно!

— Алина! — Кристина обернулась к дочери. — Тебе пятнадцать!

— Да не целовались мы! — Алина хотела было сбежать, но наткнулась на мой взгляд и опустилась в кресло, покорно приняв судьбу.

Мои девочки — моё сокровище.

Мы никогда не отчаивались, мы верили и в чудо, и в медицину, и своему врачу мы тоже верили. Вот в этой вере жили почти два года, пока в доме не появился Максим.

Этот карапуз изменил всё!

Он просто вывернул наизнанку всю нашу семью. Кристина стала великолепной матерью: любящей, чуткой, заботливой. А потом случилось чудо… В день рождения Макса Киса узнала, что беременна.

Да, это было ЭКО. Но сколько протоколов не давало никаких результатов? А тут сразу два эмбриона! Крепкие, сильные. И через восемь месяцев я стал отцом двух долгожданных, намоленных и выстраданных девчушек.

Это ли ни чудо? Чудо… Однако бывает ещё чудесатее.

Мы были счастливыми родителями троих детей, но через несколько лет Кристина забеременела сама. Без ЭКО, изматывающих процедур, дурацких гормональных уколов в живот.

И снова чудо.

Опять девчонка. Словно я за всю семью карму какую-то отрабатывал. Но сейчас я понимаю, что так и должно было быть. Это наши с Максом девчонки. И никому их в обиду мы не дадим.

— Дьяволы! Дьяволы! Дьяволы! — загорланил Князев и начал размахивать своему старшенькому, что сидел на скамейке рядом с тренером Мулиным. — Тёмка!

Артём смутился, но смущенную улыбку пропустил.

Наши дети говорили, что мы чокнутые родители. Все шестеро.

И, наверное, так оно и было…

— Стоп! А что происходит? — зашипела Юля Лютаева, расталкивая нас от борта. — Это что, Илья? Он что, целуется с той девчонкой?

— Юль, угомонись, — хрипел Никита, пытаясь оттянуть свою жену.

Мы и не заметили, как после перерыва команда снова вышла на лед и начала раскатку перед началом периода. И лишь Илья Лютаев торчал у противоположной трибуны, обнимая какую-то блондинку.

Выросли детки… Выросли и бедки.

— Боже, Савин, как я тебя люблю! — прошептала Киса, целуя меня в подбородок.

— А я люблю сильнее…

— Ну-у-у-у-у начало-о-о-о-ось, — затянули друзья, оглушая нас диким хохотом.

Так и живём-с… Шумно, но дружно.

Конец!