Я воровка… Меня научили жить в тайне. Все чувства, эмоции и мысли заперты под тяжелым замком, и как бы я ни пыталась сбросить его, ничего не получалась.

Смотрела на то, как общаются друзья Жени, и тонула в едкой зависти. Им плохо — они говорят, им хорошо — они кричат, им страшно — а они только теснее встают друг к другу плечом. Мне было так хорошо, когда я наблюдала за этой чистой искренней дружбой, а после наступала тьма…

Сколько всего я пропустила в этой жизни?

В доме стояла полная тишина. В комнатах первого этажа горел теплый свет ночников, и я тихой тенью бродила по коридорам, наслаждаясь тем, как меняется атмосфера.

Эти стены стали моим домом.

Последний месяц был переполнен эмоциями, но как только я возвращалась сюда, время замирало. Я окунулась в то, чем никогда не занималась, в режиме нон-стоп.

Все горело в моих руках! Я меняла цвет комнаты, самостоятельно переклеивала обои, а охрана покорно переставляла стремянку, следила, чтобы я не свернула шею, пока Савин на работе. Меня было не остановить! И дом, истосковавшийся по женской руке, отвечал взаимностью.

Здесь больше не гуляло эхо, исчез стерильный запах парфюма, воздух наполнился специями и любовью. Я знала, как пройдет каждый новый день. Каждый!

Я просыпалась первой. Тянулась к орущему телефону, а после просыпался зверь…

Савин сгребал меня в своих руках и тащил в душ. Мы входили под горячий водопад и отдавались друг другу до последней капли силы. Он целовал до обморока, забирал все мое сопротивление, отдавал любовь. Его горячие ладони оглаживали каждый сантиметр кожи, он доводил меня до исступления.

Мои стоны превращались в хрипы, я срывалась в визг, впивалась ногтями, сдирая с Жени кожу. Мне хотелось ещё теснее, сильнее, крепче. Мне было мало его! Мало удовольствия, мало поцелуев, невыносимо мало оргазма!

Савин заменил собой воздух, стал моим топливом.

Ну невозможно так любить! Невозможно… Это опасно для жизни. Это-то я уже точно знаю.

— Кис-кис-кис, — вдруг раздалось из холла, и я, как настоящая кошка, рванула в руки своего ласкового хозяина. По телу бродил холодок, словно все это время без него я пряталась в ледяной камере.

Но стоило мне выбежать, как сразу поняла, что что-то не так…

Я точно помню, что утром на работу Женя ушел в сером костюме и черной шелковой рубашке. Помню, потому что саморучно гладила её! А теперь…

А теперь передо мной стоял лихой мальчишка в спортивном костюме и кожаной косухе. Но взгляд мой прилип даже не к его румяному лицу и сверкающим азартом глазам, а к двум черным мотоциклетным шлемам.

— Давай-давай, милая, мы опаздываем, — он быстро скинул кроссовки и рванул ко мне. Быстро обнял, поцеловал, успел даже ущипнуть за задницу. — Собери сумку с самым необходимым на два дня. Никаких платьев, форма одежды спортивная, удобная и теплая. Кристина, у нас есть десять минут!

— Женя, у нас через неделю свадьба, — мой голос дрогнул, я с ужасом представила, как буду объясняться с будущей свекровью, ведь завтра у меня последняя примерка платья. — Что мы всем скажем? Ты что… Ты меня крадешь? Или ты передумал жениться? Как старую кошку, вывезешь в лес?

От шока я молола какую-то ерунду, но остановиться не могла.

— Восемь минут, — прохрипел Савин и шлепнул меня по заднице, подталкивая к лестнице. — Тебе понравится!

И я послушалась… Взмыла в спальню, ворвалась в гардеробную и начала собираться. Свитер, белье, любимая маленькая подушка, плюшевая пижама, минимальный набор косметики. В какой-то момент я подвисла, не понимая, откуда взялись все эти вещи. Ведь в дом Савина я пришла в одном кожаном комбинезоне. Кстати…

Подошла к зеркалу и стянула шелковое платье, собрала элегантно уложенные волосы в хвост, а после натянула тот самый комбинезон, с которого всё началось.

И в этот момент на комоде брякнул телефон. Я с каким-то безразличием открыла сообщение:

«Сегодня арестовали папу!»

Румянцев был последним, за кем пришли. Пастухов давно уже сидел в СИЗО, он даже оттуда умудрялся через адвокатов передавать мне приветы, намекая, чтобы не смела давать против него показания.

Но Савин добился своего… Этих адвокатов, участвующих в давлении на свидетеля, отстранили от дела.

Я не знала, о чем договорился Румянцев с Женей. Не знала, где целыми днями пропадает Савин. Я знала лишь то, что город взрывается скандальными арестами. Все на ушах стоят, боясь, что в следующий раз постучат в их дверь. А я? А я знала, что все это сделал мой муж. И такая гордость брала! А после я снова раскатывала тесто, чтобы приготовить его любимый штрудель с вишней.

Всех трясло, а в моём доме были тишина и покой.

— Кис-кис-кис… — донеслось с первого этажа, и пальцы сделали то, что давно хотела. Отключила телефон, заперла его в ящике и помчалась к Савину.

Мне было все равно куда, главное, с ним!

От Жени веяло тайной… Он что-то задумал, а значит, я готова поиграть. Он дергался, смеялся, словно ему хотелось рассказать все.

— Умница, — Женя тоже успел собраться, выхватил из рук мою сумку и вытолкнул в гараж, где у ворот стоял огромный черный монстр…

— Боже! Савин! Это что, самая последняя модель? — заорала я и бросилась к сверкающему мотоциклу, на ходу натягивая шлем. На руле лежали заботливо приготовленные перчатки. — Куда? Мы куда едем?

Я заикалась, ощущая, как тесно сердцу внутри грудной клетки. Возбуждение выражалось в крупной дрожи, зуб на зуб попросту не попадал. Я стиснула руль и с удовольствием завела двигатель, ощущая под собой вибрацию монстра.

— Туда, где нас никто не знает, — шепнул Савин и прижался к моей шее губами. — Отключи мозг, Киса, нас ждут приключения…

И в подтверждение его слов у гаража со свистом тормозов затормозила сначала оранжевая спортивная тачка. Несмотря на погоду, верх был опущен, счастливая и румяная Соня визжала, размахивала руками, буквально излучая счастье.

Следом подкатил огромный черный внедорожник, окно открылось, и показалась довольная мордочка Юльки, она жевала булку с маком и улыбалась, щурясь от своего счастья.

— Гоним? — из внедорожника выскочил Никита, он забрал наши сумки, забросил в багажник.

— Лютый, ты палатки взял? — Женя развернул меня к себе и стал затягивать ремешки шлема.

— Всё взяли! Едем! — заржал Князев, нарочно поигрывая рычанием двигателя. — Кто последний, тот ставит палатки!

Я даже не поняла, как оказалась за спиной Савина, вцепилась в него, ощущая твердую сильную спину, за которой было не страшно. Монстр ожил, и над мирным вечерним поселком пронеслось мощное рычание.

Савин каким-то чудом просочился между машинами друзей и первым вылетел на дорогу. Мы даже не стали дожидаться, когда откроется шлагбаум.

— Пригнись, Киса! — заорал он, а потом мы прошмыгнули между колонной и дрогнувшей перекладиной, вырываясь на свободную трассу.

Я замерла как мышка, открыла защитное стекло шлема, наслаждаясь потоком воздуха. Вбирала свободу и визжала, как чокнутая.

Орала до сухости в горле, до жара в легких, до полного бессилия!

Но уже через пару минут наше одиночество рассыпалось от благородного рыка машин друзей. Нас нагнали, но опережать никто не спешил. В таком конвое мы и мчались вон из города, прямо навстречу алому закату.

А через пару часов пришлось сбросить скорость, потому что мы свернули на мощеную дорожку, уходящую в лес.

К моему удивлению, мы упёрлись в пост охраны, но это было неважно… Потому что за полупрозрачным забором нас ждал полный шок…

Бесконечное поле было усеяно палатками! Разноцветные кругляши казались бабушкиным лоскутным одеялом. Повсюду сновали люди, слышалась музыка, а источник этого звука показался, лишь когда мы въехали на парковку.

В центре поля стояла огромная сцена. Мощные лучи софитов пробивали темное небо. Толпы людей в унисон голосили песни, а как только я сняла шлем, меня пробило волной какого-то нового чувства. Всеобщая эйфория, беззаботность, отрешенность от бурной реальности. Здесь все иначе.

Я была в полном восторге!

— Савин… Савин, что это? — голос дрожал, я обернулась, вчитываясь в огромную вывеску: «Дискотека 90-х».

— Это два дня без телефонов, звонков и прочей суеты. Ты просто Киса, я просто Савин. Мы будем пить, есть из пластиковой посуды, танцевать под попсу и трахаться до утра…

— М-м-м-м… Звучит как обещание, — шепнула я, прижимаясь к груди своего будущего мужа.

— Так! Прошу помнить, что среди нас есть дети, — рассмеялась Юлька и сложила руки на сильно округлившемся животе.

— Лютаева, я тебе беруши купил, — Савин достал из внутреннего кармана коробочку и бросил Юльке. — Ты сделаешь вид, что ничего не слышала, а я не расскажу вашему сыну, что он рождён не от непорочного зачатия.

— Сын? Откуда он знает, что у нас будет сын? — застыла Юлька и обернулась к Лютаеву, вот только Никита не выглядел удивленным… Вернее, его реакция была запоздалой. — Чёрт! Лютаев, ты что, убил моего гинеколога, чтобы узнать пол ребенка?

— Нет, — он замотал головой, украдкой показываю Савину кулак. — Я чуть-чуть его придушил… Но он жив! Ну, держись, Сава….

Лютаев рванул с места, как ракета, за ним подорвался и Князев, и уже через мгновение эти три взрослых богатыря уже гонялись друг за другом, лавируя между машин.

— Ой, девки, — протянула Соня. — Ну что за мальчишки?

— Любимые мальчишки… А что, правда? У вас будет мальчик? — дёрнулась я, пропуская колики в сердце. Рука машинально проскользила к карману, где лежала пачка тестов на беременность.

Но за все эти месяцы ни один не порадовал нас двумя полосками.

— У меня будет сын, — вздохнула Юлька. — И я знаю, какой он будет, — она кивнула на Никиту и тихо рассмеялась. — Он будет драться, попадать в неприятности и влюбляться. И как мне все это вынести, девки?

— Счастливая…