*Савин*

— Что делать?

Я думал, что как только Никита увидит Юлю, немного успокоится… Но как же я сильно я ошибался…

Друг вернулся в город через сутки, и его буквально разрывало! Он то хватался за оружие, то сбивал костяшки о боксерскую грушу, то рвался собственноручно убить Петухова.

И в какой-то момент я уже почти сдался. А что? Быть может, достаточно срубить голову этой гидре? Тогда и пиявки вроде Румянцева, Конопко и прочих отвалятся? Но жертва в лице друга меня отрезвляла.

Я вообще устал от жертв. Хочется вернуть свою жизнь, а не кружить ястребом над бывшими стервятниками, получая клевки в ответ.

— Никита, мы ждём результатов обыска, — в сотый раз повторил я, пытаясь хоть тоном успокоить друга. — Ну что ты мечешься? Ты посмотри на Князя! Спокоен, как удав…

Чтобы не нервировать дам, мы все чаще спускались на террасу, где для нас оборудовали зону отдыха. Сотрудники вынесли диваны, стол, соорудили зонт, в этом уютном тенечке мы обсуждали процесс обысков, ну и держали под контролем вход.

— Князев вечером заберет жену и отправится домой, — устало выдохнул Никита, вскочил с кресла и застыл у высокого ограждения, упершись в него руками. — Предчувствие у меня… Я не могу больше сидеть и ждать! Не могу!

— А если пустишь кровь, то никогда себе этого не простишь. Никита, у нас есть несколько суток…

— Тогда какого хера мы сидим? — Лютаев ударил кулаком, и по стеклу застрекотала тонкая паутина трещин. — Нужно что-то делать!

— Пойдём, пока ты клинику не разнёс, — следом поднялся Князев, ободряюще похлопал меня по плечу и двинул на Никиту. Знал Игорь, кого бояться… За разрушенную клинику Соня с него три шкуры спустит.

— Никит, все архивы изрыты, все документы прочитаны. У нас последняя надежда на изъятое в офисе Петухова. Мы ждём!

— Меня уже тошнит от твоего спокойствия…

Никита вернулся в город всего пару часов назад, а мне уже хочется снова выдать ему билет и отправить обратно. Но вдруг, поймав его злющий взгляд, я понял, что друг что-то недоговаривает.

— Подожди, Игорёх, — я усмехнулся и подошел к парням. — Ты чего темнишь? Какая муха тебя укусила? Мы столько лет вынашивали план, столько лет плели вокруг них паутину… Я знаю тебя, Лютаев! Ты же непрошибаемый до глубины души. Так что случилось?

— Петухова в аэропорту встретил, — Никита снова приложился кулаком по стеклу. — Он знает, где Юля, а значит, времени у меня нет. Ты слил его дерьмо в прессу, чтобы защитить свою Кису… — Лютаев вовремя остановился, чтобы не сболтнуть лишнего. А это было не нужно, потому что его претензия была понятна.

Новый поток ярости лупанул по венам, кровь забурлила, мозг ожил. Я физически ощущал страх Лютаева, а это ему было несвойственно. Не за себя он боялся, за жену свою. Понимал, что если ничего не выгорит, то её нужно будет прятать еще дальше…

— Мы столько лет жили планом мести за людей, которым уже не поможешь! Но ведь те, кто поистине нуждается в нашей заботе, здесь, они живы! Кристина в больнице, даже предложение руки и сердца не сотворило чудо и не поставило её на ноги. Соня по ниточке ходит, и если мы проиграем, генерал отыграется не на Князеве, а не ней. А Юлька… Вот кого мы должны защищать! — захрипел Лютаев, скинул со стола документы, ключи от машины и двинул к парковке. — Не знаю, как вам, а мне нужно успокоительное. А хруст челюсти Петухова как ничто подходит…

Игорь не успел перехватить Лютаева, он перемахнул через ограждение, и через мгновение его спортивная тачка уже поднимала пыль по свежеуложенной брусчатке перед клиникой.

— Не смотри на меня так, — упрямо мотанул головой Князев. — Я знаю, что вы правы. Знаю, Жень! Но если мы начнём обороняться, то уже через месяц вынуждены будем отступать. Эти придурки только силы бояться. И ты знаешь… Если Лютый его сейчас убьет, я буду даже рад.

— Все мы будем рады… — я закурил и облокотился на ограждение, отмахиваясь от перепуганных сотрудников, собравшихся на шум и звон стекла. — А Юля? Она тоже будет рада таскать передачки мужу?

— Это вряд ли… — протянул Игорь, и мне показалось, что он хотел что-то добавить, но неожиданно замолчал.

Я даже головой дернул, следя за его взглядом. У центральных ворот, через которые пару мгновений назад вылетел Никита, стоял синий Роллс-Ройс… И эту машину я знал слишком хорошо, чтобы рассчитывать на совпадение.

— Вот это да… Товарищ нотариус собственной персоной? — усмехнулся Игорь и вскинул руками. Охрана отреагировала мгновенно, и ворота скрипнули, впуская гостя. — Савин, а тебе не надоело это паломничество? Я вообще мечтаю проснуться однажды утром и понять, что мне никуда не нужно бежать, ни с кем не нужно встречаться. Хочу лопать запеканку в кровати и поглаживать задницу жены под монотонное бурчание тупого сериала. Я устал!

Я понимал, о чем говорил Игорь, потому что испытывал то же самое. Вместо того, чтобы быть сейчас с Кристиной, я должен сидеть тут и думать, как бы ещё схватить за горло Петухова. А он, после медийного скандала, сейчас злой, как никогда.

Я затушил сигарету и направился к парковке. Спускался по ступеням медленно, даже когда из сверкающей тачки вышагнул как всегда одетый с иголочки папа.

Что между нами происходит? Да ничего…

Ненавижу ли я его? Да вроде нет.

Забыл ли разочарование в глазах, когда отец понял, что я не тороплюсь воплощать в жизнь его мечту об успешном сыне-дипломате, ну или, на худой конец, юристе.

Нет… Этого я не смогу никогда забыть.

— Привет, сын, — отец прокрутился и присвистнул, осматриваясь вокруг. — Вот это масштаб… Вот это я понимаю!

Мне не напускное веселье бросилось в глаза, а внушительная папка с документами, что была крепко сжата в его руке. Отец улыбался, довольно кряхтел, рассматривая сверкающее новенькое здание, шуршащих рабочих, пытающихся успеть закончить обустройство территории до официального открытия.

— Привет, пап, — я первым протянул руку, но вместо этого отец рывком прижал меня к себе и сделал то, чего я от него не ожидал… Он обнял меня, похлопал по спине.

Это был пик отцовского проявления любви. Наверное, больше уже не будет.

— Ты, говорят, женишься? — он сделал шаг назад и оперся о капот машины, но взгляд зафиксировал на мне, уже не пытаясь играть в восторженного туриста. — А я, как всегда, узнаю обо всем последним. Благо хоть мать поделилась новостью. Ну? Что подарить? Сервиз серебряный, или деньгами возьмешь?

— Пап, а давай пропустим лирику? Ты же не для этого приехал?

— Кто она? — отец скинул браваду, и его взгляд стал острым, как клинок. — Это правда, что твоя будущая жена работала на Петухова?

— Откуда вести?

— Сам Петухов и поведал. Просил усмирить моего лихого сыночка. Напомнил, что ты у меня единственный. В красках описал, как я буду подыхать, а стакан воды некому поднести…

Я не видел отца почти год. Нет, мы не прятались друг от друга. Если пересекались, вели светскую беседу, смеялись, а потом спокойно расходились, потому как жизни у нас были параллельные.

Но сейчас он здесь. Чтобы надавить? Напугать? Приструнить?

Сдал старик… Глаза потускнели, былая удаль стала тихая. Спокойная. И лишь серебро на волосах искрилось так ярко, что стало страшно. Когда-то он был высокий, крепкий, а теперь слегка голову задирает, чтобы в глаза мне посмотреть.

Внутри что-то сжалось… Но я одернул себя, посмотрев на дрожащую руку отца.

— Это всё, что у меня есть по сделкам Петухова и его дружков. Я знаю, что у тебя давно уже есть свой человек в моей конторе, знаю и про открытый доступ к базе, но этого там нет. Я знаю, что вы, братцы-кролики, разложили капканы, и туда попалась крупная рыбка. А ещё я знаю, что не все ладно у вас идёт, — отец протянул мне папку, встревоженно следя, как я убираю её за спину на случай, если он передумает. — Ты слишком горд, чтобы попросить помощи, поэтому я сам пришел.

— Но…

— Жень, я дерьмовый отец, — тон его голоса не подразумевал ни сомнения, ни дальнейшего спора. Он просто констатировал уже свершившийся факт. — Но если встаёт выбор, я всегда выберу своего сына.

Его слова почву выбили у меня из-под ног. Мой отец был всегда откровенен. Но его честность была слишком болезненной. Его слово в семье было последним. Вот как отец решит, так оно и будет. Это касалось всего! Обои в спальне, цвет галстука, рецепт борща, выбор автомобиля, количество детей, ну и, собственно, их будущее.

Даже когда родители разошлись, жизнь моя легче не стала. Он постоянно приезжал к нам с матерью, а мы слушались по инерции. Наверное, мама поэтому и не нашла себе никого после развода.

— Не боишься? — прохрипел я, сминая папку до ломоты пальцев.

— Жень, я хоть и дерьмовый отец, но слежу за тобой внимательно. Признаюсь, сначала злость меня одолела, что не послушал моего слова, — он растерянно прошёлся пятерней по седым волосам и улыбнулся. — Но потом так завидно стало… Нашел соратников, и прете, не обращая ни на кого внимания. Вы же живете. Как хотите! Женитесь на ком хотите… Все равно на врагов, на благословение родителей. Никому ничего не должны, на всех плевать… Завидую тебе, Жень. Завидую!

Отец усмехнулся, но злость в его взгляде вмиг рассеялась.

— Я мать твою потерял, потому что упертым бараном был. Но сына я не могу потерять… Во всяком случае, не из-за страха перед ублюдком Петуховым, — отец снова дернулся, обнял меня, но уже задерживаться не стал. — Не ему диктовать, кто будет мне воду на смертном одре таскать. И не ему говорить, сколько надо было сыновей делать. Сморчок трусливый! А теперь давай… Познакомь меня со своей будущей женой.

Кристина

— Платье! Нам нужно выбрать платье…

— А ресторан?

— Соня, моему сыну принадлежат почти все рестораны города… Думаешь, он для своей свадьбы не прикроет один из них?

— Наверное…

— Сонь, ты только на ноги её поставь…

Сквозь сон я еле улавливала суть хаотичных слов. Я даже не сразу поняла, кто рядом, о какой свадьбе идёт речь, и кто владеет всеми ресторанами в городе.

Но чем дольше я об этом думала, тем стремительнее растворялся сон. По телу пронесся разряд тока, кожа покрылась испариной, выдох застрял в легких, а веки сжались, не желая возвращаться в реальность.

«Воровка… Ты всё же обокрала меня…»

«Ты обещала быть идеальной женой...»

«Кристина Савина…»

Это я Савина? Ну точно… Это же я выхожу замуж!

Села на кровати и, очевидно, слишком резко, потому по палате пронесся дружный женский визг.

— Кристина! — охнула Соня и бросилась ко мне с тонометром. — Как ты нас испугала!

— Привет, деточка. Ну ты и поспать горазда. А ведь у нас столько дел! Мы с Софией тут накидали план действий. Но проблема в том, что без твоего активного участия ничего не выйдет. Поэтому будь добра, возьми себя в руки и встань! — Галина Дмитриевна тоже поднялась с кресла и направилась в мою сторону, но вдруг притормозила у окна, не сумев спрятать удивления на лице.

— Галина Дмитриевна, — хохотнула София, убедившись, что давление моё в норме. — Вы уж определитесь с командой. Либо в руки взять себя, либо на ноги встать. Боюсь, что одновременно это невозможно.

Но я не слушала… Мой взгляд прилип к лицу будущей свекрови, а сердце сжалось. Я вдруг представила, что под окнами стоит Петухов!

И эта мысль так лупанула по темечку, что я, сама того не осознавая, бросилась к окну, пытаясь понять, что же так сильно удивило Галину Дмитриевну.

Но парковка была пуста… Лишь охрана курсировала по территории, да рабочие в третий раз перекладывали брусчатку, потому что первые два не приняла Соня.

— Что? Что случилось? — нервы рвались канатами, я сжала тонкие женские руки и потрясла. — Галина Дмитриевна! Да что случилось-то? Вы побледнели!

— Вот что приказ животворящий материнский делает, — расхохоталась Соня, а следом по комнате пронесся грудной бас.

— Кристина! Ты встала! — Савин в три шага пересек палату, и только когда я прижалась к его груди, я поняла, что стою на своих двоих.

Хотела было расплакаться, но тут послышались шаги за спиной. Я подняла глаза, заметив статного мужчину, чью привлекательность не могли испортить ни возраст, ни седина. Его лицо было до боли знакомым… С ним я засыпала и просыпалась. Он был почти полной копией Жени. Вернее, наоборот…

— Папу не заказывала? — едва слышно шепнул Женя и поцеловал в макушку.