Чем больше я наблюдал за тем, как мило хихикают Кристина и моя мама, тем больше казалось, что я попался в самый большой капкан лжи.

Все эти их взгляды, шепотки и легкие касания — это не проявление дружелюбия при первой встрече, это был самый настоящий сговор, учитывая, что маман у меня обладает самой мощной аллергией на всех моих потенциальных спутниц.

Одна была кривоногая, вторая косоглазая, третья горбатая, ну и дальше по списку из словарей потенциальных свекровей.

А здесь… Идиллия! Ну, или затишье перед ядерной войной.

Из-за нашей поездки в Москву пришлось перенести семейный ужин с мамой, но Кристину я оставить дома не мог, да и не хотел, поэтому впервые поехал не в гордом одиночестве, а с девушкой.

Опыт странный, трепетный, но при этом пугало меня не то, что сейчас произойдет знакомство, а ощущение, что с Кристиной мы слишком долго… Как-то резко и слишком плотно она вошла в мою жизнь. Под кожу пролезла, кровь отравила…

Я даже на бой не остался, поехал домой, желая смыть клеймо предателя. И, не обнаружив Кристину в своей комнате, сначала испугался, но стоило войти к себе в спальню, от напряжения не осталось и следа…

Она спала в моей кровати, укутавшись в моё одеяло, а на правой прикроватной тумбочке стояла фотография её мамы.

Наверное, вот так начинается семейная жизнь?

Кто-то делает первый шаг, а кто-то испытывает ощущение сложившегося пазла. И вдруг спальня перестала быть большой и нелепой из-за обилия гардеробных, огромной ванной с джакузи. Все это стало гармоничным обрамлением женщины, что влезла и силой украла моё сердце.

Нет, это не воровство, она просто вернула себе то, что принадлежало ей. Просто я был не в курсе…

— Я так понимаю, мам, что ты тогда не уехала, а осталась познакомиться с моей гостьей? — ловко поймал руку матери, порхающей от стола к серванту, где хранилась коллекция её столовой утвари.

— С чего ты взял, Женечка? — она попыталась отвлечь меня, обняла, поцеловала в макушку, и хотела было упорхнуть, но я снова потянул на себя, усаживая в кресло напротив. — Ну да… Да! Жень, прекрати тащить в дом свою проницательность. Она хороша в бизнесе, но не дома. Мужчина должен быть немного слеп, глуп, снисходителен, иначе женские причуды потеряют своё очарование.

— Мам, а вот ты умеешь убедить мужчину стать полным идиотом, — я рассмеялся и закурил, осматривая законченную террасу.

Мы строили этот загородный дом лет пять… Дело было не в деньгах, а в дотошности моей мамы. Она, будучи главным архитектором города, с такой щепетильностью подошла к этому проекту, где планировала встретить старость, что строительные бригады сменялись по несколько раз в год, и это сильно тормозило строительство.

Двухэтажный, но небольшой, при этом просторный, светлый, отделанный пахучим деревом и натуральным камнем. Но сердцем дома была огромная терраса с множеством мягких зон, гамаков, монументальным уголком летней кухни и симпатичными ротанговыми столиками.

Дом был окружен плотным кольцом леса, участок и вовсе позволял не видеть соседей, наслаждаясь уютным уединением и громким пением птиц.

— Жень, а ты мне зубы не заговаривай, — вдруг зашептала мама, чуть наклоняясь ближе, чтобы нас не услышала Кристина.

Киса самозабвенно порхала по кухне, готовя свой фирменный салат. Признаться, её кулинарные способности стали для меня большим сюрпризом. Я был уверен, что рекламируя себя в качестве идеальной жены, она немного преувеличила талант, но оказался неправ…

— Почему ты приехал один? Где Лютаев? Где Князев? — мама прищурилась и посмотрела на мой телефон, что покоился в центре журнального столика. — Странно все это… Они прислали мне по шикарному букету, — мама кивнула на консоль, прогибающуюся под тяжестью цветочных корзин. — Никита подарил путевку, Игорь прислал приглашение на мастер-класс самого крутого повара Италии. Но где они?

Мама медленно переводила взгляд с меня на мой телефон и ждала ответа. Вот только у меня его не было… Ровно сутки мой телефон молчал. Приходили короткие сообщения в общий чат, где мы быстро решали насущные проблемы, но не было ни одного звонка… Друзья наказывали меня за мысль, что до сих пор зудела на подкорке.

И ведь правы они были! Сто тысяч раз правы!

Мы слишком долго дружим, слишком глубоко вросли друг в друга, чтобы надеяться, что они не заметят моего сомнения и соблазна дать Кристине то, чего у неё никогда не было.

Другой вопрос в том, что Киса не понимает, кто такой Румянцев…

Ну, или я не понимаю. В этом вопросе кто-то из нас должен ошибиться.

Проблема в том, что цена наших ошибок слишком разная. Если ошибется она, то просто продолжит жить дальше, а если ошибусь я, то потеряю друзей и оставлю подонка на свободе.

— Жень, что случилось? — мама не отставала, потому что мое молчание лишь подтверждало её опасения. — Вы что, поругались?

Лицо мамы вдруг потеряло краску, губы задрожали, а в глазах читался ужас! Она моментально метнула взгляд на Кристину, безошибочно определив корень проблемы.

— Мам, если ты хочешь прочитать лекцию о вреде необдуманных решений, то поверь, я вторую ночь читаю её самому себе, как молитву, но не помогает.

— Тогда расскажи! Расскажи, и я помогу, — мама пересела на диван, схватила меня за руку, дернувшись от того, насколько она холодная. — Они угрожают Кристине?

— Мам, ну что ты несешь? — я попытался разрядить обстановку, но мама не купилась, лишь сильнее стиснув мою ладонь.

— Тогда я не понимаю, о чем ты думаешь? — зашептала она мне на ухо. — Если это не вопрос жизни и смерти, то почему ты не рядом со своими друзьями?

Матушка… Наверное, это генетика и невидимая нить, связывающая нас. Она сделала всего один выстрел и попала точно в цель. Именно это и тревожило … Если мои друзья не угрожают Кристине, если от них не зависит её жизнь, то имею ли я право предавать их?

Что на той стороне весов? Возможность поболтать с отцом? Побывать на пикнике с его новой семьёй? Так поговорить можно и на коротком свидании в СИЗО…

Именно об этом твердила моя рациональная часть. Но стоило обернуться к Кристине, как внутри все сжималось, и хотелось сделать все, чтобы она получила то, что заслуживает…

Но правила бизнеса твердят иное… Если Кристине нечего предложить Лютаеву и Князеву, то она заочно проиграла. Осталось придумать, что им могу предложить я?

— Жень, если ты помнишь, но я знаю тебя с пеленок. Ты умеешь врать, но если делаешь это вразрез с совестью, то потом мучаешься. Жень, сколько раз вы квасили друг другу лица? — мама нагнулась, пытаясь поймать мой взгляд, а я наблюдал за Кисой, которая явно поняла, что за её спиной что-то происходит, и уже шла к нам, вбирая каждое слово мамы. — Но вы мирились! Если ты их предашь, то не простишь самого себя…

— Мам, ты о каком предательстве говоришь?

— А что ещё могло заставить тебя явиться одному? Вы восемнадцать лет разносили мой дом каждый день рождения! А теперь ты приехал один. И тут два варианта — либо женщина, — мама скосила взгляд на подошедшую Кристину, при этом в нем больше не было теплоты. — Ну, или предательство, правда, тоже из-за женщины.

— Я не поняла… Ты что, поругался с друзьями? — Кристина сцепилась в мое плечо и затрясла. — Савин, отвечай! Ты из-за меня? Из-за нашего разговора?

— Тема закрыта. Сам разберусь, — я поднялся, дав понять, что обсуждать это не намерен. Вышел с террасы, достал телефон и набрал Лютаева, но он впервые не ответил на мой звонок… От желания позвонить Князеву меня отвлекло входящее сообщение:

«Румянцев в городе…»

Сердце пропустило удар, а по телу пробежала горячая волна предвкушения.

— Мне нужно отъехать! — крикнул в сторону террасы и, не дожидаясь ответа, рванул к машине.

Не оборачивался, чтобы не видеть их взглядов…

Я ещё вчера выставил наблюдение за Румянцевым, только оказалось, что он уехал из города. С того момента все места, где любил появляться Андрей, были под наблюдением. Первым с Румянцевым должен поговорить я.

Ехал, следя за точкой скинутой геолокации. Судя по адресу, он был в одном из моих ресторанов.

— Кирилл, привет, — набрал управляющему. — Румянцев у нас?

— Евгений Андреевич, добрый день, — Кирилл от неожиданности вопроса даже начал заикаться. — Сейчас проверю… Да, он в кабинке, у него встреча деловая.

— Кирилл, закрой соседнюю кабинку! — рявкнул я, маневрируя по встречке на запредельной скорости.

— Но там бронь…

— Кирилл, закрой кабинку!

— Понял…

Эти пятнадцать минут казались бесконечностью. Я летел, не слыша ничего. Судорожно соображал, чем мне может помочь Румянцев? Как только я припру его к стене, он мне споёт все, что я захочу. Но только будет ли в этом хоть капля правды?

Припарковался на своем месте, влетел в ресторан, не замечая менеджера, нервно ожидающего у двери.

— Андрей! — заметил, как Румянцев вышел из своей кабинки, направляясь в сторону туалета.

— Савин? — он нахмурился и начал оборачиваться, испугавшись моего лютого взгляда.

— Поговорить надо, — я застыл у своей кабинки, открыл дверь, практически приказывая войти.

Румянцев замер, явно ощущая подвох.

— Жень, ты прости, но у меня встреча…

— Нет, Андрей. Мы поговорим здесь и сейчас!

Румянцев поправил галстук, а потом и вовсе ослабил его. Махнул своей охране, останавливая их порыв вмешаться, и вошел в кабинку, где уже был накрыт стол.

Я опустился в кресло, Андрей сел напротив, но, прежде чем я открыл рот, дверь распахнулась, и дружным строем в кабинку вошли два здоровяка. Лютаев и Князев опустились на диван, перекрывая путь отхода.

Они смотрели на меня с огромным разочарованием, но, тем не менее, были рядом…