— Алё, это полиция нравов? — с ходу метнул в меня Лютаев свой пронзительный взгляд, стоило мне переступить порог его кабинета. — У нас тут у кота передозировка сметаной…
— Очень смешно, — я похлопал в ладоши, поклонился своему кумиру, но ссориться не стал, ибо Лютаев никогда не лезет в чужую жизнь без веской причины. — Что случилось? По какому поводу паника?
Я упал в широкое кресло напротив стола Никиты, пытаясь заставить свой убитый адреналином, дофамином и прочими реакциями довольного тела мозг начать работать.
Но выходило скверно… Я повсюду ощущал её запах. Чувствовал ласковые, даже немного смущенные прикосновения. Этот робкий, полный сизого тумана взгляд, нежные губы, розовый язычок… И всё начиналось вновь.
Я как парализованный, очарованный и совершенно деморализованный с самого первого знакомства. Образ женщины-кошки в тесном комбинезоне с невероятной копной жгучих кудрей так точно попал в меня, что с того дня мои мысли принадлежали только ей.
Все женщины этого мира стали блеклыми, чрезмерно и наигранно счастливыми, потерявшими красоту, манкость. Они потеряли и меня, мою испорченную мужскую фантазию. Я был пленен и порабощён…
Можно сто раз убеждать себя, что не перегибал палку, исключительно ожидая первого шага от Кристины. Но правда в другом… Когда мужчина не хочет сдавать ключи от своего сердца, когда он привык к тому, что код доступа спрятан за семью замками, он будет сопротивляться до последнего, стойко вынося пытки и истязательства.
А я ещё тот мазохист…
— Соню арестовали, — Лютаев нарочно повысил голос, явно заметив, что я провалился в свои мысли, а после закурил и чуть подался вперед, дабы я не смел отвлекаться. — И Князев требует, чтобы я отдал ему тот диск с компроматом…
Вдруг Никита оскалился, но как-то по-доброму, что ли. Взгляд потерял резкость, напряжённая поза сменилась вальяжной отрешенностью. И я машинально обернулся, безошибочно обнаружив Кристину.
Сначала показался поднос с кофе, после — её хитрая мордочка, ну а когда она изящно захлопнула за собой дверь, дав понять, что уже никуда не уйдёт, стало понятно, что спорить смысла нет.
Киса выглядела шикарно… Сразу и не скажешь, что ещё десять минут назад она валялась на полу моего кабинета, прижимая трясущиеся пальцы к распухшим от поцелуев губам. Не было и следов страсти… Ни единой выбившейся волосинки, ни того притягательного румянца.
— А Соня — это доктор, которая спасла Князева?
А ещё я четко помню, что в порыве сорвал с неё платье. Помню, как посыпались звенья бретелек… И черт его знает, как Кристине удается выглядеть, как английская королева, даже если пять минут назад её неплохо так потрепали…
Кристина тактично первому передала кофе Лютаеву, затем мне, ну а после взяла свою чашку с ромашковым чаем и села рядом. И я еле удержался, чтобы не рассмеяться, рассматривая её идеальный наряд, бретельки которого теперь были зафиксированы обычной канцелярской скрепкой. Но увидеть это можно было, только если знаешь, куда смотреть.
— А ты откуда знаешь, что она спасла Князева? — я забросил руку на плечо и, пока Лютаев отвернулся, закрутил торчащую скрепку, чтобы не царапала кожу Кисе.
И она вдруг вскинула на меня глаза, словно подобная мелочь выбила её из колеи. Хочешь удивить женщину — прояви заботу…
— Великий и могучий интернет. Смотрела видео из клуба, правда, ваши безопасники потом все подчистили, стерли следы и ниточки. Респект им, — Киса вполне искренне рассыпала похвалу. — А вот начбеза вашего пора на гвозди по утрам ставить. Может, поможет?
— Санёчку уже ничего не поможет, особенно, когда ты вечно дышишь ему в спину. Но разговор сейчас о другом, — Никита вмиг посерел, возвращаясь к мысли о Князеве. — Что скажешь?
— Нельзя этого делать, — я достал телефон и написал сообщение адвокату, чтобы получить подробный отчет о деле Сони.
— А что за компромат? — Кристина сбросила туфли и закинула ноги на диван, устраиваясь поудобнее. — Только Роману его не показывайте, тоже экспроприирует в пользу государства.
Никита вместо того, чтобы долго и мучительно рассказывать, развернул ноутбук и запустил видео, что попало к нам совершенно случайно, но так вовремя. На нем фигурировали два человека: отец Никиты и отец Игоря Князева. На записи запечатлена передача крупной взятки и короткая перепалка.
— Он хочет свалить генерала, чтобы отстали от Сони? — усмехнулся я, прекрасно осознавая всю патовость затеи. — Никит, ты же понимаешь, что это бессмысленно? Это губит все, к чему мы шли все эти годы. Если напугаем генерала, он напряжет Петухова, а тот быстро поймёт, чего мы хотим.
— А чего вы хотите? — Киса хитро улыбнулась и чуть наклонилась ко мне. — Давай, Савин, расчехляйся. Сам понимаешь, что жить мне спокойно осталось пару дней, не больше. Петухов скоро поймёт, чьих рук дело, и обрушит весь свой гнев на меня, а он будет суровым, учитывая, что на связь с ним я не выхожу, и ваши секретики не тащу.
— Мы ждём, пока вся кодла вкинет бабло в свой масштабный проект. И пока они этого не сделали, мы должны сидеть тихо.
— Ты думаешь, он за генерала прям впрягаться будет?
— Однозначно… Как ты сам думаешь, прежде чем заставить своих друзей рискнуть и ввалить кучу бабла в свой проект, он имеет право не протянуть руку самому генералу? Он же их гнилые делишки покрывал все это время. Нет, Лютаев, нельзя генерала тревожить сейчас. У нас и так есть большой риск, что Петухов сориентируется и попросит помощи у жены. У меня даже есть мысль ближе к делу запустить шквал заказных статей со сливом его любовных похождений.
— И что? Вы Соню оставите за решеткой? — в голосе Кристины было какое-то странное ликование, словно она наконец-то нашла изъян и зацепилась за него. И лицо поменялось, и взгляд стал острее клинка, прижатого к горлу. Мне будто даже дышать стало трудно.
— Нет, — я еле выдавил эти слова, уже понимая, что переубедить её будет сложно.
— А у Петухова с женой кошельки разные? Насколько я знаю, у них один счет, — Кристина закатила глаза и выдохнула, словно в этот момент боролась с самой собой. Да… Пробиться через её броню недоверия — то ещё испытание длиной в жизнь.
Как легко сломать молодое дерево, и как сложно его вылечить.
— Нет, старик Роднин любил свою дочь и перед смертью провернул авантюру. Не знаю, каким шантажом он заставил согласиться на это Петухова, но он их развёл, а после составил завещание, предварительно отписав на имя дочери секретный счет за границей. Так вот если Петухова спугнуть и при этом не поссорить их с женой, то он найдёт способы оставить с голой задницей и её, — по мере того, как я говорил, менялось лицо Кристины.
Она вдруг провалилась в свои мысли, а когда от их гула стало невозможно сидеть на месте, встала… Прямо босиком пришла к окну, обхватила себя руками, будто замёрзла, а после резко обернулась. И ещё до того, как она открыла рот, я всё понял…
— Я знаю, что можно сделать.
— Нет!
— Женя, ты прекрасно понимаешь, что если не попытаться отвернуть от него жену, то она быстро залижет его раны, еще и денег даст! И что ты тогда мне скажешь? Что просто не получилось… А как думаешь, за кем Петухов придёт тогда? Нет, Савин, за тобой он не придет, за Лютаевым тоже… Но больно тебе он сделать захочет!
Больно… А Киса права. Мне не сделает больно потеря денег, ресторанов и прочей ерунды. Возможно даже, Петухов и это просчитал. Если Киса сорвется с цепи и останется в моем доме, то окажется просто удобным орудием мести. Но если он лишит меня её, сейчас кажется, что я сдохну…
— Ты обещал уничтожить его, Савин! — Киса подошла ко мне, опустила ладони на плечи, прижалась к шее губами и выдохнула. — Выполни своё обещание, а я тебе помогу.
— Я вроде не дурак, но вас, ребята, не понимаю, — произнес Лютаев и тоже не выдержал, поднялся и обошел стол, встав перед нами. — Вы словами-то вообще общаетесь или перешли на язык взглядов?
— Она не только жена Петухова, — Киса впрыгнула в туфли и уже была готова лететь навстречу неизвестности, но я вовремя перехватил её за руку. — Она ещё и моя тётя…
— Кристина! — Никита повысил голос, чем шокировал даже меня. — Где гарантии, что она не была в курсе того, что сделал Петухов? А если она не обрадуется воскресшей племяннице? Кристина, ты отчаянная, смелая, и я откровенно тобой восхищаюсь, — Лютаев встал между мной и дверью, будучи готовым остановить меня любой ценой. — Но это уже на грани безрассудства.
— Никита, мне приятны ваши забота и опека. Но толку от нее не будет, если Петухов переиграет вас. Меня, мертвую, уже поздно будет охранять. Я выжила в двух пожарах… Как думаете, есть вероятность, что и в третий раз меня пощадят? Жень, она моя тётя… Ну, должен же быть хоть один родственник, не желающий моей смерти?
— Есть такая вероятность, — Лютаев сдался первым, и теперь последнее слово оставалось за мной.
— С тобой поеду. И это не обсуждается, — сопротивляться было бессмысленно, а соблазн перетянуть на себя дочь Роднина был слишком сладким. — Кристина, ты иди, собирайся, а мне с Никитой надо переговорить.
— Есть! — Киса выскользнула из кабинета, сбив с ног как всегда подслушивающую Ульку. — Ульяна, ты дура, что ли? Неужели не поняла, что в офисе уже сменили все двери, чтобы ты уши не грела? А ты все стоишь и стоишь…
— Что ты хотел? — Лютаев со злостью захлопнул дверь, закрывая приемную, в центре которой стояла мертвецки бледная Ульяна.
— Поговори с Романовским, пока нас нет в городе. Мои парни почти нашли алиби для Сони, но нам нужны показания его начальника службы безопасности. Намекни Романовскому, что его дочь жива, он станет сговорчивее…