*Кристина*

Я резко распахнула глаза, проснувшись от какого-то толчка. Вот только никого рядом не оказалось… Совершенно пустая комната, запертая дверь, бюстгальтер, повешенный на ручку, как метка сохранности моего убежища.

И, к слову, он был на месте… А значит, Савин не входил.

— Принц грёбаный, — выдохнула и снова рухнула на кровать, прижав ледяные ладони к пылающим щекам.

И вот сейчас я зашла в психологический тупик.

Тугой комок из разочарования и облегчения сплёлся в петлю на моей шее. И все это я чувствовала одновременно!

Разочарование, потому что аура Савина пьянила и толкала меня на какое-то дурное безумие, которому я никогда не поддавалась в силу доминирующего самоконтроля. Да я сама готова была вчера подняться в его спальню, откуда до поздней ночи доносились тяжелые шаги. Женя петлял по комнате, словно о чем-то напряженно думал. Я даже пару раз открывала дверь, пытаясь услышать посторонние голоса, но нет… Он был один.

А облегчение заключалось в том, что он не собирается удовлетворять свои желания силой. И даже если мы хотим одного и того же, один его неверный шаг навсегда закроет тропинку между нами.

Это я уже проходила…

Я вскочила с кровати и побежала в душ, пока мыслями не завела себя ещё в больший тупик. Хотя… Куда ещё больше-то?

Хочу, но не могу…

Могу, но не позволяю.

Умна и сообразительна, но полный ноль в делах душевных. А то, что моя неопытная душа тянется к этому здоровяку — отрицать было глупо даже в мыслях и наедине с самой собой.

После утреннего туалета я накинула свой халат и было собралась на кухню, но стоило мне коснуться дверной ручки, как в коридоре послышались сначала торопливые шаги, потом цокот каблучков, и через мгновение разнёсся женский тоненький голосок:

— Женечка!!!

Женечка? Что, серьёзно?

Я сначала вспыхнула от злости, потом меня накрыло смущение, затем пришло и веселье.

Савину… Двухметровому детине с каменной непрошибаемой мордой совершенно не шло это трогательное: Женечка.

Савин — он и в Африке Савин. Упрямый, резкий, с острым умом и какой-то пугающей проницательностью. Таким мужикам не нужны слова. Для них собеседники — открытое меню в ресторане. Он знает, кто сколько стоит, кто уже просрочен, кому нужно дозреть, а с кем и вовсе не стоит связываться.

— Сынок, ты что, спишь? — снова раздался женский голос, и вот тут все встало на свои места.

Я на всякий случай повернула защёлку и отскочила к своему телефону. Включила его, молясь, чтобы заряда аккумулятора хватило на звонок.

— Проснулась, Амазонка? — Савин присвистнул и тихо рассмеялся. — Доброе утро.

— Савин… Я же вчера была не в себе. Ну, сам подумай… Больше тридцати лет я искала свою семью, а ты в один день на меня вывалил все дерьмо, что случилось со мной в детстве, еще и отца показал! Живого, сытого, богатого. Мог бы подсунуть бомжа немытого и жалкого, чтобы кукуха моя не уехала слишком стремительно, — шипела я, практически не делая вдохов. — И про жену я наврала! Не выйду я за тебя, Савин… Это шутка была такая.

— Девушка, бриллиантовое кольцо не нужно, — буркнул Савин, нарочно отодвинув трубку. — И карете отбой, а тётке из ЗАГСа передайте, что если я не найду случайную клушу, то бракосочетание нужно перенести на пятьдесят лет.

— Савин! Я серьёзно! Никакого ЗАГСа, никаких тёток и никакого знакомства с маменькой твоей.

— Ну что случилось-то, Киса? Не хочешь быть женой, которой ещё вчера была готова стать — я переживу. Но когда ты шипишь, как гадюка — мне страшно становится, — Женя расхохотался так, что у меня чуть телефон из руки не вывалился.

— Тут твоя мама!!!!

— Что? — Женя резко оборвал приступ смеха, потом в трубке раздался шорох, а следом протяжное: — Чё-ё-ё-ёрт…

— Что?

— Сегодня у мамы день рождения, а я совсем забыл.

— То есть не ты её позвал? — выдохнула я с облегчением и присела на край кровати, вслушиваясь в шаги на втором этаже.

— Кристин, поверь, я не из тех, кто мчится в ЗАГС после пары дней знакомства. И уже тем более не из тех, кто перед этим спрашивает разрешения у маман. Сейчас я ей позвоню…

Савин отбил вызов, а я начала собираться, потому как сомнений, что мне таки придётся предстать перед мадам Савиной, не осталось.

Благо чемодан был на месте, я выудила обычные джинсы, надела топик и, чтобы прикрыться, стянула с вешалки мужскую рубашку, завязав её на животе в узелок.

— Спасибо, сынок, — раздалось прямо за дверью, а после по полотну пробежался звонкий стук длинных ноготков. — Ничего страшного, давай перенесём на вечер, так будет даже удобнее. Да я сама виновата, нужно было позвонить, а не вторгаться к тебе домой, к тому же тут явно появилась хозяйка. Мама виновата, мама все понимает...

Ответа Савина я, естественно, слышать не могла, а ой как хотелось!

Если у этой женщины и Жени есть общий ген въедливого любопытства, то она уже не выйдет из дома, пока лично не увидит меня. И это тоже факт… Возможно, поэтому звук её голоса замер ровно напротив гостевой комнаты.

— Ладно, не сердись. Уже ухожу…

Ловушка. Чисто женский капкан, разыгранный как по нотам.

От ужаса мне стало жарко… Я то заплетала косичку, то вновь распутывала пряди, понимая, что ещё никогда не знакомилась с мамами.

А с другой стороны… Ну не жених же он мне. Так какого черта я трясусь?

Выдохнула, выпрямила спину, расправила плечи и решительно открыла дверь. Прислушиваясь к звукам и осматривая коридор.

Мои разбросанные вчера кроссовки были заботливо убраны в обувницу, изящные лодочки из тёмно-зеленой замши стояли на коврике у входной двери, а на комоде, как намёк на неизбежность, лежала сумка.

Вошла в кухню и даже вздрогнула для приличия. Ну, играть, так играть…

У распахнутых дверей на террасу стояла высокая статная женщина в строгом брючном костюме. Чёрные как смоль волосы, короткая идеальная стрижка, красивое холеное лицо без единой морщинки и огромные голубые глаза, в которых без сомнения угадывалось пугающее сходство.

— Доброе утро… — я даже начала заикаться, сделала шаг назад, будто испугалась, а сама следила за её реакцией. Ну и по довольной улыбке поняла, что именно этого женщина и ожидала.

— Доброе утро. Меня Галина Дмитриевна зовут, — женщина поставила стакан воды на стойку и двинулась на меня, протягивая руку.

— Кристина, — я опустила глаза, ответила на рукопожатие и прижалась к дверному косяку. — Вы мама Жени?

— Мама… — женщина довольно закивала, уже даже не скрывая своего взгляда. Она осматривала меня, как собачонку на выставке. Вес, рост в холке, волосы… Казалось, ей сейчас только линейки не хватает. — Ну? Давайте знакомиться? Вы, Кристиночка, не возражаете, если я приготовлю завтрак? А то выбежала из дома, рассчитывая на завтрак с сыном, но у него какие-то важные дела. И не подумайте, что я из тех мамаш истеричек, что приходят с проверками каждую неделю. Нет, поверьте, это чистая случайность.

А вот тут у меня большие сомнения…

— Галина Дмитриевна, с днём рождения. Женя, наверное, подарок поехал вам забирать. А вы не возражаете, если я вас угощу завтраком? А то имениннице не подобает стоять у плиты, — я по стеночке прошла к кухонному гарнитуру, все еще ожидая ответа.

А мама молчала… Она словно ушам своим поверить не могла, искала издёвку, подвох.

— А вы умеете, деточка?

— А вот мы и проверим…

Какая-то здоровенная муха тяпнула меня за зад, подначивая желание утереть этой тетке нос.

Даже если я ей не нравлюсь, она съест мой завтрак, потому что круче меня только варёные яйца.

Кому я это доказывала? Ей? Или действовала в надежде, что мама Савина запищит от восторга и расскажет сыну, какая я великолепная хозяйка? Ну, или самой себе…