*Кристина*
Я искала хоть одну причину верить этому мужчине…
Украдкой рассматривала его точеный профиль, острый кончик носа, волевой подбородок, резкую линию челюсти. Следила за эмоциями, пыталась уловить хоть каплю сомнения, чтобы закричать самой себе: «Я же говорила!».
Но Савин был пугающе спокоен… И только это дарило мне каплю надежды.
Я не спускала глаз с минивэна, в котором ехал Громов, его соратники и найденный мной компромат. И больше всего боялась, что в какой-то момент наши автомобили разъедутся на очередном перекрестке, и больше я не увижу своего «товарища майора».
Но Савин словно считывал мою тревогу, накрывал ладонью мою ледяную руку и тихонько сжимал, возвращая в реальность, где я не одна.
Мы въехали на территорию посёлка, а следом проскочил и минивэн. Савин свернул к гаражу, а из минивэна выскочил Громов с основательно «похудевшей» папкой в руках. Да от моего компромата там ничего толком не осталось!
— Чёртов товарищ майор…
— Кристина, успокойся. Слышишь? — вдруг дернул меня Женя, заставляя посмотреть ему в глаза. — Без Громова мы ничего не сделаем. Для Петухова наш союз — цугцванг… Этакий перекрёсток, где пересекаются личные мотивы и интересы государства. И только в этой комбинации нам удастся отсечь его от помощи дружков-соратников. Против нас пойдут, а против государства не станут и рыпаться.
— Ты видел папку? Он же нам ничего не оставил!
— Он ничего бы не оставил, выйдя вовсе пустым. А раз несёт косточку, значит, нужно вилять хвостиком, — вдруг Савин улыбнулся, подался вперед и обжег меня быстрым поцелуем.
Это касание не было нежным… Оно было сильным, давящим, демонстрирующим намеренье подчинить, ну и, собственно, силу, чтобы это сделать.
Вспышка молнии! Разряд прошёлся от макушки до пяток. Меня аж подбросило на сиденье. Руки было на автомате потянулись, чтобы обнять, коснуться солёной от моих слез кожи, вонзиться в густые всклокоченные волосы.
Но я остановила саму себя… Это сделал и Женя. Он не углублял поцелуй, так и сидел, просто прижимаясь губами. В какой-то момент стало даже больно, зубы вонзались в нежную плоть, но отступать никто не хотел.
Это была потребность, в которой ещё никто из нас не признался самому себе.
Нас не смущали ни пристальный взгляд Громова, ни начальник охраны, возникший в гараже, ни лай разъяренных присутствием чужаков собак. Салон автомобиля стал безопасным пузырём, хранящим нашу тайну за мутной тонировкой стекол.
— Са-а-а-авин, — протянула я, когда он все же отстранился. — Ты же не думаешь, что всплакнув единожды, я тут же брошусь в твою постель?
— Кис-Кис, ты же не думаешь, что я рискую всем, только чтобы пробраться к тебе в трусики? — он дёрнул бровью и первым вышел из машины.
Я растерялась, когда перед нами открылась дверь, а на пороге появилась миловидная женщина. Невысокого роста, серебристые волосы заколоты в тугую гульку на макушке, на ней было строгое платье, поверх которого красовался кипенно-белый фартук. Но какие у неё были глаза… Огромные, голубые, а от уголков расползались глубокие лучики морщинок, выдававших смешливость натуры.
— Знакомьтесь… — начал было Женя, но женщина его перебила.
Она охнула, закрыла рот ладонями и бросилась к нам. Я было дурным делом подумала, что это она меня так рада видеть, но нет…
— Рома! — воскликнула она и бухнулась на грудь Громова, а тот в ответ нежно её приобнял, уложил огромную ладонь на затылок и даже слишком трогательно поцеловал в макушку.
— Тётя Лида…
— Ах ты засранец! — настроение незнакомки сменилось, она вдруг выдернула из-за пояса полотенце и начала хлестать им по плечам Громова. — Двадцать лет ни единой весточки!
— Лидусь, — Громов повинно склонил голову, опустился на колени, будучи готовым принять любое наказание. — Я виноват…
— Вот, Женечка, смотри и учись, как нужно принимать наказание! — женщина обиженно фыркнула. А после переключилась на меня. От её смешливости не осталось и следа, она смерила меня пристальным взглядом, чуть дернула уголком губ и сухо улыбнулась. — Кристина, добрый день. Обед готов, прошу за стол. А ты, Громов, ешь и бойся, чтобы я не всыпала тебе пургена!
— Лидусик, а с возрастом ты стала мягче. Раньше бы кочергой по хребтине огрела, а уже после диалог вела, — расхохотался Женя, помогая мне раздеться. Он делал это машинально, собственно, я уже стала привыкать к его быстрым касаниям. Приобнял, стянул лодочки, будто я сама этого не умею, забрал сумку и ласково подтолкнул вперёд.
— Жень, ты-то не лезь, пока не огрёб за компанию со своим дружком закадычным. А ты, Ромочка, подумай, — женщина было махнула, указывая на гостиную, а после вновь обернулась ко мне, — Кристина, прошу прощения, я не представилась. Лидия Аркадьевна Малышева, я была няней Евгения. Успокойтесь, жить с вами я не собираюсь, просто прихожу пару раз в неделю, чтобы побаловать этого здоровяка домашним обедом.
— Очень приятно, — я ответила на рукопожатие женщины и внутренне расслабилась.
— Громов… Следи за моими руками и бойся, — цыкнула Лидия Аркадьевна и направилась в кухню.
Мы интуитивно пошли следом, по очереди вымыли руки, пытаясь игнорировать её недовольство, а после расселись вокруг стола. Громов-зараза бросил папку на кресло, а после уселся на неё своей огромной тушей.
— Да я и без пыток расскажу. После смерти родителей у меня на руках осталась сестра, Веточка, ей шестнадцать, мне, молодому сержанту, двадцать два. Что делать? Идти на службу… Днём учился, по вечерам вагоны разгружал, чтобы на няню Веточке наскрести. А она всё болела… То воспаление легких, то бронхит, то вечные ангины… Она же умная, два языка знает, а школу еле окончила, — вдруг начал сеанс откровенности Громов.
Чёрт… А что из этого правда? И кто такая Веточка?
— Но почему ты мне ничего не сказал? — ахнула Лидия Аркадьевна.
— Я звонил… — откашлялся Рома, быстро посмотрев на Савина. — Но родители Жени послали меня далеко и надолго.
Савин напрягся и с силой пнул ножку стола, отчего вздрогнули все.
— Потом жизнь резко наладилась. Меня приняли на хорошее место, — Рома усмехнулся, схлестнувшись в очередном поединке взглядов с Савиным. — Я продал все, что осталось от родителей, плюс на службе помогли, и купил квартиру. Веточка поступила в институт, у нас появились деньги, но оказалось, цена всему этому — время. Длинные командировки, созвоны урывками, а когда я внезапно нагрянул домой, понял, что с сестрой что-то не то… Она связалась с дурной компанией. Что я только ни делал, пытаясь отлучить её от этой дряни… Она клялась, божилась, что больше не будет. Говорила, что любит меня, становилась доброй и послушной Веточкой, но после очередной командировки я возвращался опять к той, кто не с первого раза меня узнаёт.
Савин присвистнул и выставил на стол бутылку. Бросил на меня быстрый взгляд, приглашая присоединиться, но я отказалась. Если сейчас хоть капля алкоголя попадёт в рот, я вырублюсь от усталости, чем непременно и воспользуются мужчины. Договорятся, что нужно, и как будет для меня лучше.
— Ветка на лечении, а я временно прикомандирован к вашему региону. Так что никакой спланированной операции по внедрению меня в ваше не совсем легальное братство не было, — Громов развёл руки, завершая рассказ. Вот что за талант у человека? Вроде рассказал все, но без каких-либо подробностей.
— Когда-то ты был частью этого братства, — цыкнул Савин, не скрывая укора.
— Я уже пойду, — тихо произнесла Лидочка, снова обняв Громова. — Обед на плите, в холодильнике домашний тортик, в морозильнике вареники с картошкой. А ты, Рома, заезжай в гости.
Как только Лидия Аркадьевна удалилась, Роман достал папку, бросил её в центр стола и улыбнулся.
— Я впрягусь в ваш план. Насколько я понял, ты, Лютаев и Князев решили наказать всю честную компанию рублём?
— Почему только рублём? Ещё и валютой, что на офшорах, — кивнул Женя и опрокинул стопку, даже не чокаясь, словно заочно похоронил Петухова. — Эта банда жадных старпёров в девяносто втором откусила от города огромный кусок земли, а потом под шумок они его приватизировали, заявив преступно ничтожную сумму сделки. До недавнего времени они эту землю не трогали, исправно платили налог, но… По заявленным документам площадь участка в три раза меньше фактической. У нас в руках охотничье ружье, заряженное одним патроном. Либо контрольный в голову, либо эти косули жирные разбегутся по заграницам, и больше мы их не поймаем.
— План есть? — Рома слушал друга открыв рот, словно действительно ничего об этом не знал.
— Есть. Стройку они начали три года назад, поэтому нам пришлось затихариться…
— Поэтому Лютаев согласился жениться на дочери Малинина? — усмехнулся Рома, намекая на то, что брак Никиты и Юли фиктивный.
— Ой, давай не будет трогать Лютаева, он сейчас и так как бомба с часовым механизмом, того и гляди — рванёт. Кстати, Ром, я могу тебя попросить о помощи?
— Лютаев уже известил, что отправил свою жену подальше из города, — Громов кивнул и махнул рукой, возвращая Савина к плану.
— Итак, стройка масштабная настолько, что всем старичкам пришлось вывернуть карманы, потому как потенциальные покупатели, желающие жить в экологически чистом уголке, принесут свои денюжки, лишь когда начнут возводить дома. Лютаев с дядей заморозят стройку, а это даст нам месяц…
— Здесь всё по той земельной сделке, — Рома толкнул папку в руки Савина, виновато посмотрев мне в глаза. — Прости, Кристина, но в остальных бумагах ничего важного для вас не было.
— А для тебя? — процедила я, прекрасно считав его намёк.
— Кристина, ты не скалься. Подружиться нам с тобой все же придется, поэтому давай сэкономим друг другу время и нервы?
— Тогда давайте, господа хорошие, начистоту? — я встала и подошла к плите. Достала тарелки, разлила наваристый, ещё горячий борщ, выставила на стол и принялась резать хлеб. — Так уж вышло, что я никому не верю… Но вы можете это исправить, сдержав своё слово. И тогда вы в моём лице обретете самого преданного друга и товарища. А пока это всего лишь мужское бла-бла-бла… А ещё я единственная, кто рискует своей задницей. Ни тебя, Савин, ни Лютаева, ни Князева не тронут, про Громова я и вовсе молчу. У тебя отец — нотариус известный, Лютаев владеет половиной города, у Князева отец — генерал, этот вообще майор в погонах. А убрать сиротку детдомовскую — не фиг плюнуть. Нет у меня богатого и влиятельного папаши… НЕТ!
Я развернулась, чтобы поставить тарелку на стол, но, очевидно, не вовремя. Не вовремя не для себя, а для мужиков… Савин с Громовым смотрели друг на друга почти не моргая. Если во взгляде Романа промелькнул немой вопрос, то в глазах Савина полыхала мольба…
Он словно мысленно орал Громову: «Заткнись!».
Какого чёрта тут происходит?
И вдруг точечные вопросы Жени стали такими странными…
У меня что, есть отец?