*Савин*
Я глазам своим не верил… И не только глазам — ушам тоже доверять не очень хотелось.
Эта девушка — парадокс вселенной. Милая обёртка с острой начинкой из перца чили. Жгучая, опасная, норовящая спалить тебя изнутри дотла.
Она с такой легкостью рассказывала, как со скоростью паука подбиралась к Пастухову. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Медленно, плавно плела паутину вокруг его шеи.
В красках представил перепуганную девчонку, стоящую над спящим Пастуховым, и мороз пробирал. Меня, прожжённого мужика, обуревал страх! А она… Отчаянная и смелая.
Но эти качества порой проявляются не велением природы и судьбы, они воспитываются кнутом и битой, в этой комбинации пряник отсутствует. Он дает надежду, что пытка завтра закончится, но этого никогда не случается. И с Кристиной этого не случилось…
Она девочка умная, поэтому быстро выучила новые правила, потому что жить хотела. Киса все правильно сделала… Всё правильно. Когда тебя хватают за глотку, то всегда нужно выбирать свою шкуру. Особенно женщине.
Она сама, того не подозревая, припёрла меня к стенке… Рассказать ей правду — сделать выстрел в упор. Умолчать, даже во имя её же блага — предать.
— Ну что ты, Савин, смотришь на меня, как на колбу лабораторную, внутри которой орган в разрезе, — обманчиво ласково протянула Киса. — Са-а-а-авин, какая чертовски соблазнительная фамилия.
Она слишком устала, чтобы говорить о деле, но еще сама этого не понимает. А ещё Киса была слишком довольна проведённой в одну каску операцией. И не успешный исход её будоражил, а т, что она впервые что-то выполнила без указки Петухова.
Чёрт… Она — дьявольский лабиринт с ворохом тайн, но все они для меня так понятны…
— Киса, уж слишком широко ты улыбаешься, — смерил напряженного Ромку внимательным взглядом и чуть кивнул, чтобы Киса уже перевела глаза с меня на Громова.
Быть может, так поймёт, в чем была её ошибка…
— Что? — Кристина сжала губы и выпрямилась, пытаясь понять мой намёк.
— А то, что, Киса, считай, твоя гениальная операция была благотворительной акцией для отчизны. Товарищ Громов же не даст нам даже посмотреть в эти документы, я прав, Ромыч?
Кристина вскочила и чуть ли не с кулаками бросилась на Громова.
— Ты не смеешь, товарищ майор! Не смеешь! Почему??? — на её лице отпечаталось все, что может испытывать одновременно взбешенный и испуганный человек. — Что значит, ты не дашь даже посмотреть?
— А то и значит, Кристина, — я поднялся и буквально на лету перехватил фурию. — Ты когда Ромке все секреты выболтала, на что рассчитывала? Что он оставит эту информационную бомбу в твоих нервных ручках, только и ждущих момента, чтобы вырвать чеку? Нет, Кристина, этого никогда не будет…
— Заставь его, Савин! — Киса развернулась ко мне и начала лупить кулаками по моей груди. — Жень, ты слышишь? Документы у меня, мы же ещё ничего ему не отдали! Ты понимаешь, что это мой последний шанс? Тебе они тоже нужны, не так ли? Ты же хочешь помочь друзьям? Лютаев, Князев…. Как ты им в глаза-то смотреть будешь? — Кристина окончательно перешла в наступление, ударяя в самые болевые точки. — Товарищи… Вы же все тут друзья! Чёрт…
Она замерла, все её мышцы окаменели, а в глазах снова сизая безжизненная безысходность появилась.
— Я от него никогда не избавлюсь, да? Он будет вечно за моей спиной? Я буду вздрагивать, прятаться, бежать и убегать от собственной тени до глубокой старости? Савин, — вдруг её голос дрогнул, стал нежным, ласковым, каким-то трогательным. — Я детей хочу, Савин! Понимаешь?
— Тише, — я попытался её обнять, но Кристина сопротивлялась, отталкивала меня, вновь превращаясь в дикую кошку. Но с этим я знал, что делать…
Мои объятия потеряли нежность, превращаясь в тугие канаты. Прижал её к себе, лишая возможности малейшего движения. И уже через мгновение она обмякла, уткнулась носом мне в шею, а после по коже побежали дорожки слёз.
И от этого откровения я обмер…
— Савин, он убьет меня… Но не сразу. Бросит в гребаный подвал, будет морить голодом, не давать воды и наблюдать в камеру, попивая дорогое и вино и смакуя свои вонючие сигары. Ты этого хочешь? Забери документы, — зашептала она, легко пробираясь ладонями под пиджак.
Её ноготки скользили по ткани, то впиваясь, то поглаживая. И это движение было острее, чем щелчок выпавшей гранатной чеки.
— Если мы не отдадим, то через полчаса клуб будет окружен ФСБ, и тогда мы вообще ничего сделать не сможем. Я повторяю в сотый раз, Киса, тебя никто не обидит, — прижал к себе и отвернулся, чтобы Громову не показывать драгоценных слёз самой смелой девушки на этой планеты. — Громов, я клянусь, если ты не дашь посмотреть документы, здоровым отсюда не выйдешь!
Кристина икнула, затихла, ожидая ответа Романа.
— Смотрю я, а после вы, — Громов поднялся, сделал глоток кофе и бросил на меня быстрый обнадеживающий взгляд. — Я ничего не могу обещать, не узнав, что именно вынесла Кристина… Но я могу пообещать, что не стану для вас помехой и уж тем более врагом.
— Честно? — Киса снова икнула и обернулась к Громову.
— Честно, Кристина… Уверен, что учитывая твои заслуги, мне разрешат чуть выйти за рамки полномочий. А ещё я даю тебе гарантию безопасности, — Громов обошел стол, встал за спиной Кисы и примирительно похлопал по руке. — Но Женя прав, я вынужден забрать документы. И даже если бы я тебя не встретил сегодня, если бы ты спряталась в избушке, то никто и никогда не дал бы тебе дать ход этим документам бесконтрольно.
Киса фыркнула и вдруг оттолкнулась, унося с собой тепло и моё спокойствие. Она специально опередила нас, чтобы стереть слезы и успеть привести себя в порядок, прежде чем посмотреть нам в глаза.
— Громов, я не шутил, — перехватил друга за локоть. — Я не дам тебе скинуть её.
— Савин, ты что, истерикой заразился? — прищурился Ромка и едва улыбнулся. — Хотя… Влюбленные и восторженные мужчины на время становятся глупы и слепы. Я без намёков… Но хоть ты услышь меня — мы скинем Петухова. Вместе…
Влюблённый мужчина… После этих слов почему-то так сильно захотелось дать ему в морду, будто Громов, сам того не подозревая, задел нечто тонкое, ещё до конца не сформировавшееся.
В кабинет мы вернуться не смогли, потому как в приёмной уже начали демонтаж дверей. Как только Ульяна собрала вещи и отправилась работать в бар, я выломал ящик и спустился в подземный гараж, где нас ждал Громов.
Роман уже был не один… Его окружили с первого взгляда простые парни, но что-то мне подсказывало, что резких движений лучше бы не делать. Он чуть опустил взгляд, чтобы не сдохнуть от расстрельного взгляда Кристины, забрал папки, передал коллегам, а после сел в микроавтобус и выехал.
Я чувствовал, что вера Кристины пошатнулась… Она и раньше-то не очень доверяла мне, а сейчас я для неё предатель, не защитивший её.
— Это он? — охнула Киса, заметив в боковое зеркало, что автобус едет за нами следом.
— Да. Мы посмотрим документы дома, к этому времени Громов должен понять, что можно нам отдать, а что мы не увидим никогда.
— Чёрт с вами, — Киса закрыла глаза и отмахнулась от всей этой ситуации. — Давай сменим тему?
— Ты совсем не помнишь своего детства? — я решил зайти издалека, специально выбрал момент, когда её мысли были полностью заняты переживаниями о компромате. — Лица, квартиры, голоса?
— Мне часто снится один сон… Квартира с тёмным паркетом. Его глянец такой ровный, сверкающий, как зеркало. Вижу фигурные ножки старинной мебели, стены, увешанные картинами, и библиотеку. Она настолько огромная, что чтобы добраться до верхней полки, нужно ставить скрипучую деревянную лестницу. Я словно вижу всё снизу… Будто не иду, а ползу. Помню высокие деревянные плинтусы, кадушки с цветами… — Киса свернула пробку с бутылки воды, сделала глоток и замолчала.
И я было уже отчаялся на продолжение, а задавать очередной наводящий вопрос было опасно. Она всё поймёт…
— И помню мужской голос, — вдруг выдала Киса. — Он такой чёткий, звонкий, с командной ноткой. Не говорит, а приказы раздаёт… И вдруг в квартире все крутиться начинает. Как в сказке про красавицу и чудовище. Волшебные существа полируют полы, стирают пыль, варят кофе… Это не буквальное вспоминание, а просто бредовый сон без единого лица. Только ощущения, запахи, фантазии…
Этого мне было достаточно. Пока… Нужно решить, как сделать новость о найденном отце менее травматичной.